Жуткое напряжение царило внутри кафе. Такое, что даже запах жареной рыбы, стынущей на фарфоровых тарелках, стал слабее. А мой мозг, наоборот, заработал интенсивнее. У него сразу же возникли кое-какие идеи, но действовать придётся по обстоятельствам.

Пока же блондинка в розовом свитере гневно бросила худому парню, раздувая крылья точёного носа:

— Да всем прекрасно известны ваши фамилии! Вы весь город уже достали! Мой дядя — капитан полиции, и он не раз говорил, что вас давно пора швырнуть за решётку, невзирая ни на какие заслуги ваших семей!

— Скажи это моему отцу, чей завод и кормит этот грёбаный городок! — выпалил багровый толстяк, взяв протянутый здоровяком Иваном артефакт в виде перстня с изумрудом.

Иван уже пошептался с полицейским. И теперь тот подошёл к своему седоусому коллеге и стал что-то тихо говорить ему на ухо, из которого торчали седые волоски.

Пожилой страж порядка, слушая шёпот коллеги, нахмурился и недовольно поджал губы, но всё же нехотя кивнул, глянув на здоровяка с плохо скрытым презрением. Он этот взгляд проигнорировал и многообещающе злорадно подмигнул мне.

Ну поглядим, поглядим, что этот придурок придумал.

Я усмехнулся и глянул на облегченно вздохнувшего толстяка, напялившего перстень. Артефакт привёл его сломанные пальцы в норму. Толстяк их сжал, потом разжал и бросил на меня мстительный взгляд, слушая шёпот Ивана, склонившегося к его уху.

— Дамы и господа, балаган закончен! — громко изрёк усатый полицейский, вскинув жилистую руку с по-старчески вздутыми синими венами. — Продолжайте обедать, а вы, господин, пройдёмте с нами.

Взор его выжженных возрастом голубых глаз недвусмысленно упал на меня. А я лишь пожал плечами, не став ничего говорить. А зачем? Мне и самому хотелось побыстрее скрыться с людских глаз. Чем меньше свидетелей, тем лучше.

— Только мы ваши документики сперва проверим, — вставил второй полицейский, нервно почесав длинный, как у Буратино, нос.

— Пожалуйста, — хмыкнул я и достал паспорт.

Полицейский поспешно цапнул его и открыл.

Тотчас за его спиной возник здоровяк, тоже начав изучать документ с едва заметным волнением. Всё-таки он переживал, что я могу оказаться неким важным человеком.

— Гляди-ка чего, грамоте обучен, — еле слышно иронично проронил я, глядя на гиганта, старательно читающего моё выдуманное имя.

Он увидел отметку, что я являюсь магом, и скользнул языком по верхней губе, после чего что-то шепнул полицейскому.

Тот кивнул и мигом спросил у меня:

— Какой у вас уровень?

— Предпочту не разглашать эту информацию, — улыбнулся я в накладную бороду.

— В отделении всё расскажет, — прошипел худой, гордо расправив узкие плечи.

Он уже чувствовал себя победителем, потому самодовольным взором прошёлся по посетителям, уставившимся в тарелки. Даже блондинка с рыжей присели обратно на стулья, словно потеряв к происходящему всяческий интерес.

— По протоколу вы должны выпить зелье, временно ограничивающее связь мозга с даром, — заученно отчеканил Буратино и сунул мне зелье, извлечённое из небольшой кожаной поясной сумки.

Пожав плечами, я выпил его, вызвав у здоровяка очередной довольный оскал.

— Пройдёмте, — взял меня под руку седой усач и вывел из кафе.

Набережная встретила нас плеском Волги и прохладным ветерком, заставившим испуганно затрястись жёлтые листья деревьев, растущих вдоль аллейки чуть выше кафе. Там же, на небольшой стоянке, обнаружилась белая машина с синей полосой и мигалками. Переднее крыло было помято, а на заднем красовались пятна ржавчины.

В салоне же пахло потом и выхлопными газами, а на заднем сиденье имелись подозрительные жирные пятна. Пришлось сесть рядом с ними, продолжая хранить молчание. Так будет лучше.

Полицейские уселись спереди и заставили машину со скрежетом сдвинуться с места. Она поехала прочь от набережной, громыхая всем чем можно. Того и гляди развалится на части, как в комедии.

Однако машина меня удивила. Она без поломок проехала около километра и свернула в гаражи, выстроившиеся шеренгами.

И тут Буратино нажал на тормоз и торопливо произнёс, морща физиономию:

— Что-то в туалет захотелось. Надо бы отлить.

— Да и мне тоже, — поддержал его усач, тяжело вздохнув.

Я едва глаза не закатил. Ну как же плохо они играют! Даже не стараются, ей-богу!

Более молодой служивый вышел из машины, открыл заднюю дверь и сказал:

— Руки. Надену наручники. На время, пока мы с коллегой будем отсутствовать, а потом сниму. А то мало ли что… сбежите ещё, чего доброго, а нам потом отвечать придётся

Я подавил усмешку и протянул руки.

Полицейский ловко нацепил на моё левое запястье один браслет, а другой закрепил на ручке двери. Такая себе, конечно, система. При большом желании можно сбежать, но полицейский торопился.

Он бросил взволнованный взгляд вдоль гаражей, увидел появившийся жёлтый «мустанг» и торопливо пошёл прочь вместе с коллегой.

Они свернули за угол, а позади полицейской машины остановился «мустанг», грохочущий тяжёлым роком. Под хриплый рык солиста из автомобиля с довольными улыбками на рожах вышла троица тех самых ублюдков из кафе. В их руках покачивались биты. И что-то мне подсказывало, что они вряд ли приехали сюда играть в бейсбол или хотя бы в лапту.

— Сидит на цепи, как пёс! — презрительно выпалил худой, глядя на меня через заднее стекло с трещиной в самом углу.

Все трое зашлись в хриплом смехе, попутно подойдя к левой стороне полицейской машины. Здоровяк Иван резко распахнул заднюю дверь и увидел, как я выбрался наружу с другой стороны. Его зенки округлились от удивления, когда он узрел наручники, висящие на ручке двери.

— Они натирали мою нежную кожу, — пожал я плечами, массируя левое запястье.

— Как ты это сделал⁈ — выдохнул качок, распахнув рот.

— Ловкость рук и никакой магии, — с улыбкой сказал я чистую правду.

— Окружайте этого сморчка, пока он, сука, не удрал! — выпалил худой, перекрывая звуки тяжёлого рока.

Здоровяк поспешно обежал машину спереди, оказавшись по правую руку от меня. А его дружки обогнули багажник автомобиля, встав слева от моей тушки, прижавшейся спиной к ржавым воротам гаража из растрескавшегося белого кирпича.

— Что, петух, некуда бежать? — оскалился Иван, картинно постукивая концом биты по раскрытой ладони.

— У тебя какая-то нездоровая любовь к слову «петух», да ещё ты постоянно косишься на пухлый зад своего дружка. Эй, как там тебя, кучерявый? Андрей, вроде? Впрочем, неважно, просто знай, что тебе лучше не засыпать в одной комнате с этим химиком, тем более кверху задом.

— Ты на что намекаешь⁈ — прохрипел здоровяк, пойдя багровыми пятнами.

— Просто пытаюсь понять твои тайные желания.

— Умный, что ли⁈ Учёный, млять⁈ — выпалил медленно наступающий толстяк и сунул свободную руку в карман кожаной куртки.

— Ты зачем в карман руку сунул? Подумал, что я учёный и сразу за спичками полез? Сейчас ещё вязанку хвороста принесёшь и сожжёшь бедного учёного? Неужто в вашем городе до сих пор такое практикуют? Вы хоть знаете, что Земля круглая? Или у вас и за такие слова сразу на костёр?

— Да этот хрен моржовый просто издевается над нами! — опешил худой, выгнув брови.

— Он самый башковитый из вас, — кивнул я на него, быстро прикидывая, как бы мне их так ловко наказать, чтобы со стороны выглядело, будто это они сами отдубасили друг друга.

М-да, задача со звёздочкой. Подобным мне ещё никогда не приходилось заниматься. Велик шанс провала. Но для начала их надо хорошо разозлить, чтобы они в гневе размахивали битами. Глядишь, кто-то кого-то в спешке и огреет по затылку.

— Ты чего, пету… — осёкся здоровяк и тут же яростно продолжил, напрягая и так надутые мышцы: — Ты чего, старпер, говорливый такой, а? Совсем идиот? Не понимаешь, что сейчас с тобой будет⁈ Мы тебе отделаем так, что ты забудешь, как маму родную зовут. Весь город знает, что с нами лучше не связываться. Все ссут нам в глаза смотреть, ходят по стеночке как сраные тени. Были идиоты, которые хотели тягаться с ними. Но мы им рога быстро обломали.