— Признаться, я впечатлён… Вы самые слабые мои оппоненты. Может, дать вам время вырасти в настоящую угрозу? — усмехнулся я, вдохнув прохладный воздух, пропахший машинной смазкой. Чёрные пятна усеивали укатанную до состояния камня землю перед гаражом.

— Ну, сейчас ты узнаешь, какие мы оппоненты! — передразнил меня толстяк, достав пистолет из внутреннего кармана куртки. — Сейчас мои друзья отхреначат тебя битами, а если ты, сука, вздумаешь сопротивляться, я тебе мошонку прострелю. Понял?

— Рабочий план, — ухмыльнулся я.

— Все готовы? — посмотрел кучерявый толстяк на своих дружков.

— Я не готов! Давайте отложим сей процесс, пока вы не влипли в настоящие проблемы. У меня в столице много друзей. Они непременно отомстят, — начал тянуть я время, собирая последние фрагменты своего плана.

— Пфф! Не пытайся взять нас на понт! — презрительно улыбнулся худой. — У тебя друзья только на кладбище есть! Ха-ха!

Они дружно захохотали: уверенно и громко, как хозяева жизни. А их ноздри кровожадно раздувались, предвкушая запах моей крови. И ни у кого ни на миг в глазах не вспыхнула даже искорка совести.

Они свято считали, что имеют право унижать, избивать и издеваться. Такими вырастают только люди, коим с детства говорили, что они особенные, выше других, элита, будущее страны, а все прочие — лишь грязь под их ногами, слуги и животные.

И судя по всему, они действительно сломали всех, кто пытался оказывать им сопротивление.

Да, эти трое — ещё те мерзкие твари! К тому же они явно подпали под влияние миазмов Лабиринта, заставляющих поганых людей становиться ещё более отвратительными, мерзкими и злыми.

Возможно, кто-то из этих троих имеет все шансы стать жертвой «кровавой чумы».

У меня вдруг мелькнула мысль, что судьба не просто так свела меня именно с ними. Может, в этом есть какой-то потаённый смысл? Что если это не мимолётная встреча, а что-то большее?

Но пока парни возбуждённо переглянулись и шагнули ко мне, глумливо улыбаясь

А я примерно так же улыбнулся, только мысленно, приготовившись прописать им по первое число. Перенёс вес тела на левую ногу, чтобы прошмыгнуть между ними, да вот только не успел этого сделать…

Внезапно послышался рёв автомобильного мотора, а буквально через пару мгновений в проход между гаражами влетел полицейский внедорожник, причём не из дешёвых, намекая, что внутри него сидит явно не рядовой сотрудник.

— Мать твою, как не вовремя! — прошипел сквозь зубы толстяк, торопливо сунув оружие в карман куртки.

Его дружки едва не взвыли от досады, а я чуть не поддакнул им, тоже расстроенный появлением полиции. У меня был отличный план, который, кажется, полетел ко всем чертям!

— Так, что здесь происходит⁈ — рявкнул выскочивший из-за руля внедорожника брюнет.

Высокий, средних лет, короткостриженый, кареглазый и с бородкой-эспаньолкой, тронутой сединой. На погонах его тёмно-голубого кителя блестели капитанские звёздочки, а суровое худощавое лицо выражало железную решимость.

— Мы это… это… ловили преступника. Он сбежал из полицейской машины! — на одном дыхании выпалил худой, подтвердив, что соображает быстрее своих дружков. — Вот биты взяли, чтобы это… вдруг опасный он? Непроста же полицейские его в машину сунули, да ещё наручниками пристегнули. А он, кстати, умудрился выбраться. Рецидивист наверняка какой-то!

— Ага, рецидивист, — сплюнул капитан, без всякого страха глядя на троицу. — Знаю я, что вы тут делаете. Мне уже сообщили, что произошло в кафе.

О как! Видимо, этот полицейский и есть тот самый дядя, капитан полиции, коего упоминала блондинка в розовом свитере. Надо отдать ей должное, она оказалась человеком не только с большой грудью, но и с огромным сердцем — написала своему дядьке какой беспредел творится в кафе, а тот и примчался. Видимо, был где-то неподалёку и уже знал, как обычно действует эта троица.

А они его точно знали, что и подтвердил набычившийся здоровяк, хрипло проронивший:

— Вам лучше уехать. Не вмешивайтесь в наши дела. Кажется, вам уже намекали об этом сверху.

Он ткнул пальцем в серо-стальное утреннее небо. Но вряд ли, конечно, сам боженька что-то лично говорил этому капитану, защищая троицу придурков. Скорее, химик имел в виду каких-то людей с очень внушительными погонами либо же облечённых большой властью.

— Ты мне будешь указывать? — прошипел капитан, вонзив в здоровяка Ивана горячий взгляд, едва не располосовавший его.

— Мы просто помогали сотрудникам правоохранительных органов, — снова встрял со своей легендой худой, недовольно раздувая крылья носа.

— Не надо мне лапшу на уши вешать! Знаю я всё, что вы здесь делаете. Ничего у вас не получится. Садитесь в машину и валите отсюда.

— Мы сами решим, что делать! И не тыкайте нам! Мы аристократы, а не ваши сраные простолюдины-подчинённые! — злобно выпалил гигант, исподлобья глядя на полицейского.

Химик и худой явно не боялись капитана. А вот толстяк проявил большее здравомыслие. Он чуть ли не по-дружески улыбнулся полицейскому и мягко сказал:

— Поезжайте ловить настоящих преступников, господин капитан, а мы здесь сами справимся. И будьте уверены, вы не останетесь внакладе.

— Ты никак мне взятку предлагаешь? — дёрнул головой капитан, словно ему дали пощёчину.

У него аж глаза недобро загорелись и прищурились. А я ущипнул себя. Может, мне чудится? Полицейский, не берущий взятки, не боящийся идти против наглых мажоров и защищающий невинно потерпевшего, то бишь меня. Может, здесь идут съёмки какого-то «боевика»?

— Мы просто так этого старпёра не отпустим, — процедил Иван, играя мышцами, едва не рвущими пиджак. — Он оскорбил нас и подорвал авторитет.

— И вы сами знаете, капитан, что даже если он настучит на нас полицейским, то до суда или каких-то обвинений дело не дойдёт. Мой отец всё замнёт, — с поганой улыбочкой вставил худой, легонько постукивая битой по своему бедру.

Полицейский скрежетнул зубами и бросил мне:

— Гражданин, садитесь в мою машину.

— Ага, хрена лысого! — встал между мной и капитаном здоровяк, дыша тяжело и шумно, словно специально накаляя атмосферу ещё сильнее.

А она и так уже, кажется, достигла пика. Её можно было резать ножом. Одно неосторожное слово — и всё рванёт как пороховая бочка. А оно мне надо? Совсем нет.

Потому я и проговорил, мирно жестикулируя:

— Тихо, тихо, господа. Есть выход. Мы можем всё урегулировать. Люди давно придумали дуэли. Давайте я как в старые добрые времена выйду против этого кучерявого толстяка. Ведь его пальцы были сломаны именно мной. Но уточню, вполне заслуженно.

Все, кроме толстяка, изумлённо уставились на меня. А сам кучерявый испустил презрительный смешок и насмешливо выдохнул:

— Дуэль⁈ Ха, старик, ты совсем из ума выжил. Ты мне ещё предложи с воробьём на дуэль выйти! Орлу зазорно марать руки обо всякое дерьмо.

«Орёл» вскинул голову, тряхнув вторым подбородком.

— Ну и ладно, струсил так струсил. Бывает. Никто тебя не осуждает, — вздохнул я, разведя руками.

— Кто струсил⁈ Я струсил⁈ — мигом выпалил он, не обладая даже двумя извилинами, чтобы распознать чуть ли не самую древнюю в мире детскую подначку.

— А давай со мной сразись! — оттёр его плечом здоровяк, нависнув надо мной, смердя потом и парфюмерной водой с запахом старой кожи и табака. — Что, очканул? Струсил⁈

Он ехидно оскалился.

— Нет, принимаю твой вызов. Чем будем сражаться? Битами? — ухмыльнулся я, храня абсолютное спокойствие.

— Кулаками! — гаркнул он и сорвал с себя пиджак чуть ли не одним движением, словно давно тренировался перед зеркалом.

Показались чудовищные мышцы, облепленные тканью рубашки. И я на фоне химика, прямо скажем, выглядел стопроцентным аутсайдером.

Бутылка из-под пива «Волжанин» стояла в щели между гаражами и оттуда смотрела, как здоровяк размахивает руками, словно разминаясь перед подходом в тренажёрном зале.