Дождь усилился, а небо стало чёрным как уголь. Ветер трепал жестяной лист на крыше купеческого особняка с почерневшей от пожара стеной, а связь и интернет пропали. Но вряд ли это из-за стихии, скорее всего, постарались сторонники князя. Они, конечно, оказались ребятами хваткими. Быстро развернули свою деятельность.

Думаю, у меня в запасе не так много времени, чтобы убрать Корчинского. Надо спешить. Главное, чтобы потом император не повесил его смерть исключительно на меня. Политики они такие… Укажет на меня пальцем государь и скажет, что Зверев из личной мести грохнул Корчинского, а я, справедливый император, хотел судить князя по закону. Для чего Железному Петру такая ложь? Да всё ясно, чтобы не злить высшую аристократию. Князь же один из них.

— Пожри вас всех дракон, — тяжело вздохнул я, остановив машину в квартале от отеля, где засел князь.

Дальше придётся идти пешком.

Застегнув ветровку под самое горло, выскочил из авто и побежал по тротуару.

Под ногами разлетались брызги от луж, ветер свистел в ушах, а на голову словно из ведра лило. Видимость оказалась такой, что в трёх метрах уже ничего нельзя было разглядеть.

Благо сейчас разгул стихии играл мне на руку. Будет легче подобраться к обители зла.

Так оно и оказалось. Я вообще без проблем достиг отеля, разве что вымок так, что аж трусы липли к причиндалам. Теперь бы ещё попасть внутрь.

Я припомнил, где меньше всего видел камер наружного наблюдения, и метнулся к этой части отеля. Прижался к стене и глянул через окно. Там, в тепле и сухости, по коридору с красной ковровой дорожкой расхаживал мужчина в чёрном костюме-тройке. На его поясе красовались кобура с пистолетом, рация и поясная сумка с зельями и артефактами. Наверное, маг…

Он доходил ровно до конца коридора, разворачивался на каблуках возле кадки с фикусом, шёл в обратную сторону и там вновь разворачивался, с тоской косясь на кресло в углу возле журнального столика, где стояла ваза с искусственными цветами.

Дождавшись, когда он повернётся спиной к моему окну, я вытащил «Вампира» и принялся осторожно вырезать им круг в стекле. Кончик кинжала скрежетал по стеклу, но раскаты грома напрочь заглушали любые звуки.

Вот только когда я уже сделал полный оборот, налетевший порыв ветра ударил в окно, и вырезанный стеклянный кружок упал на подоконник, где стоял раскидистый цветок в горшочке. Кружок не разбился, но по коридору прокатился отчётливый стеклянный звяк, прозвучавший для меня как выстрел в упор. Аж брови мучительно сдвинулись к переносице, а в затылок словно вцепились холодные когти. И надо сказать, не зря вцепились.

Охранник резко обернулся, метнув руку к кобуре. Его подозрительный, острый, как пила, взор скользнул по окнам.

Я едва успел присесть, прячась от его взгляда. Прижался спиной к мокрой стене, чувствуя, как сердце лихорадочно колотится в груди. Лицо раскраснелось от жара, несмотря на то что по нему текли струи холодного осеннего дождя, отчего зубы выстукивали чечётку.

Заметил ли охранник мой силуэт, мокнущий под ливнем? Понял ли, что произошло? Почувствует ли дуновение ветра, пробравшееся в коридор через вырезанное мной отверстие в окне⁈ Мать, мать, мать! Неужто моё проникновение в логово князя закончится даже не начавшись⁈

— Бездна, — едва слышно прошипел я и принялся медленно подниматься, чтобы заглянуть в окно.

Мои глаза оказались на уровне нижней части окна, и я узрел охранника. Тот с вытащенным пистолетом крадучись двигался прямо в эту сторону, внимательно разглядывая шеренгу окон. Дыру в стекле он пока не заметил, так как та оказалась за цветочным горшком. Но точно приметит её, когда подойдёт.

Опять же сквозняк наверняка в коридоре чувствуется! Вон даже занавеска слегка подрагивала. Гадство, охранник явно поднимет тревогу, как только увидит отверстие в стекле! Он же смекнёт, что его не кот сделал!

Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

Я снова присел, чтобы мужчина меня не заметил. А тот наверняка уже подошёл к подоконнику. Моих ушей сквозь ливень коснулся скрежет отодвигаемого цветочного горшка, а следом прозвучал удивлённый выдох.

— Пора, — сам себе шепнул я и резко выпрямился, сунув кисть руки в отверстие в стекле.

Охранник даже не успел ничего понять, как ему в гладко выбритый подбородок угодил ядовито-жёлтый луч, сорвавшийся с моих пальцев. Магия в мгновение ока выпила из человека всю выносливость. Он тихо застонал, закатив зенки, а потом грохнулся на пол как безвольный мешок.

— Минус одна душа, — досадливо прошипел я, повернул кисть, нащупал пальцами щеколду и потянул её вверх. Та поддалась.

К счастью, оконная створка оказалась закрыта только снизу, так что мне удалось открыть её и пробраться внутрь, заливая подоконник водой, стекающей с одежды.

Я торопливо закрыл створку и вытер подоконник краем занавески, а потом схватил за руки охранника, находящегося без сознания. Тот оказался тяжёлым, как все мои многочисленные грехи, однако я сумел затащить его в ближайший номер. Там выпрямился, потирая побаливающую спину. Точно когда-нибудь сорву её!

Пока же я разделся и напялил одежду охранника, кое-где подвернув её. Но ясен пень, она всё равно оказалась чуть больше. Ладно, сойдёт. Всегда можно сказать, что свою форму потерял в творящемся вокруг хаосе. Хаос же и вправду творился.

Думаю, что и местная охрана князя — это не единая группа, где каждый хорошо знает другого, а сборная солянка из тех, кто искренне поддерживает Корчинского. Да и вряд ли они ждут, что за головой князя так скоро придут.

— Авось, — понадеялся я и взял оружие охранника.

Оно, рация и поясная сумка с зельями перекочевали ко мне на ремень. А сам охранник удостоился кляпа из тканевой салфетки. Также я разорванной простыней связал его руки с ногами, а затем затащил его тушу в шкаф.

Убивать, понятное дело, не стал. Рука не поднялась. Он-то наверняка думал, что сражается на стороне Добра.

— Как в грёбаной комедии, — проронил я, смахнув трудовой пот со лба. — Пора идти к главному боссу. И так кучу времени потерял, а оно сейчас на вес золота.

Шмыгнув носом, вышел из номера, прикрыв за собой дверь. Направился к лестнице. На лифте до пентхауса точно не доберусь незамеченным. Раскроют, как пить дать раскроют! И так-то шанс велик, что заметут, ведь точно обратят внимание на отсутствие охранника.

К счастью, здесь не так много камер внутреннего наблюдения. В столице в каждой столовой их в три раза больше, а тут раз-два и обчёлся… И я уже хорошо знаю, где они расположены, посему уверенно стал подниматься по лестнице, опустив голову.

Охранников, конечно, здесь шастал целый полк. Они стояли и на лестницах, и на этажах, и возле дверей, но я с помощью опыта, смекалки и наглости миновал их. Где-то быстро повернулся спиной, где-то отвлёк и прошмыгнул, а где-то пристроился за кем-то и проскочил.

Правда, чем выше я поднимался, следуя по разным лестницам, их в гостинице оказалось несколько, тем сильнее натягивались мои нервы. Хочешь не хочешь, но я живой человек. Волнение начало сдавливать горло, а вдоль позвоночника забегал холодок. Даже кончики пальцев закололо.

И я едва не поседел, когда посередине пустого коридора раздался хриплый голос на фоне помех:

— Сова, я Центр, на связь.

— Сова на связи. Всё чисто, — ответил ему другой голос, вылетевший из рации у меня на поясе.

— Мать твою, — еле слышно прошипел я, смекнув, что вскоре очередь дойдёт до того охранника, который нынче отдыхает в шкафу с кляпом во рту. — А какой у него позывной? Дерьмо, и ведь я даже не мог ничего спросить у него. Он же качественно потерял сознание.

Досадливо зашипев, торопливо двинулся к двери, выходящей на запасную лестницу. Попутно прислушивался к рации.

Центр уже поочерёдно связался с несколькими постами и сейчас прохрипел сквозь помехи:

— Барсук, я Центр, на связь… Барсук, я Центр, на связь. Барсук…

Мог ли носить вырубленный мной охранник позывной Барсук⁈ Хм, чёрно-белых полос на роже у него не было, но вряд ли именно из-за них можно получить такой позывной.