Всё же я произнёс, хоть и поморщился:

— Вот и вы, князь, а я вас искал. Хотел поблагодарить за отравленную книгу. Признаться, в то утро у меня во рту не было и маковой росинки. А вы меня так по-королевски угостили. Королей же обычно травят.

— Зверев, дам титул графа, если встанешь под наши знамёна, — холодно проговорил Пугачёв, словно вокруг не творился сущий ад.

Интриган уже всё просчитал и понимал, что расклад сил не на его стороне, а может, просто заговаривал зубы или прощупывал почву.

— Граф? Как-то маловато для такого орла, как я! — презрительно фыркнул я, тоже прикидывая, как бы так половчее выйти победителем из ситуации.

Демоны же рядом. Да и Пугачёв — сильный маг, князь тоже не пальцем деланный.

Да, сейчас Корчинский ошеломлён моим появлением, ведь считал меня трупом. Его единственный глаз так и лез из орбиты, а дыхание с бульканьем вырывалось из груди. Но если надо будет сражаться, он выдаст всё, на что способен.

Император же, к сожалению, едва на ногах стоял. Его поддерживал только адреналин, кипящий в венах.

— Зверев! — рявкнул он. — Мы же договаривались! Ты хочешь предать меня⁈

— Ваше Бывшее Императорское Величество, сегодня все хотят предать вас, перестаньте уже удивляться, — снисходительно заметил Пугачёв, дёрнув щекой, украшенной длинным кровоточащим порезом. — А вы, Зверев, на князя не тянете. Высшая аристократия никогда не простит нам с Корчинским, если мы пожалуем вам подобный титул. Так что не надо выкручивать мне руки. Будете графом, но владений получите предостаточно. Станете править людьми как настоящий князь. А ваша подружка будет помогать вам.

— Ты кого назвал подружкой, пёс⁈ — прорычала Владлена, гневно раздувая ноздри.

Её пальцы сжались в кулаки, а взгляд способен был поджечь воду. Но граф без проблем выдержал его, уставившись на меня мёртвыми, почти рыбьими глазами человека, не теряющего голову даже в сложные моменты.

Вот теперь Пугачёв был настоящим. Он сорвал маску со своего лица, которое в зависимости от обстоятельств становилось угодливым, подобострастным, разъяренными или надменным. Паук выбрался из паутины. И даже отошедший от потрясения князь косился на него с толикой опаски.

Пугачёв вдруг вопросительно проговорил, будто требуя от меня ответа:

— Зверев, смерть или жизнь в роскоши⁈

— Какие знакомые слова, — усмехнулся я. — Примерно то же самое говорил мне Корчинский, когда дал отравленную книгу. Вы вложили в его уста подобную речь и надоумили его отравить меня таким изысканным способом.

— Зверев, вы же не маленький мальчик, понимаете что к чему. Вчера враги, сегодня друзья. Вам выгодно встать на нашу сторону. Государь пал. Его дворец разрушен и захвачен, город охвачен восстанием, все скандируют фамилию князя. А сам император вот он… едва стоит перед своим любимым троном. И пусть благодарит судьбу за то, что умрёт он именно рядом с ним.

— Ты не увидишь мою смерть! — выхаркнул государь, брызжа слюной, падающей на энергетический щит, светящийся перед ним. — Я раздавлю тебя, жалкий предатель! Повешу твою голову у себя в спальне, а рядом будет висеть голова князя! Ты ведь ел с моей руки, Корчинский, а отплатил мне ножом в спину!

Князь дёрнул кадыком и облизал губы, метнув взволнованный взор на графа, будто в его каменном спокойствии искал решимость всё довести до конца.

— Я помогу тебе принять решение, Зверев, — хищно ухмыльнулся Пугачёв, глядя мне прямо в глаза.

Он резко вскинул руку. И на ней сверкнул перстень-артефакт, испустивший зеленоватый луч, похожий на лазер. Он пронзил энергетический щит и ударил императора в распахнутый рот, пройдя сквозь голову, словно та была из ваты.

Государь захрипел, выпучил глаза и пошатнулся. Его правая нога ударилась об трон позади, после чего император под страшный вопль Владлены завалился назад. Он упал задницей на трон, ударившись лопатками об спинку. Голова дёрнулась и безвольно склонилась на грудь, заливая её кровью, хлещущей из раны.

— Вот и всё, Зверев, — ввинтился в уши вкрадчивый голос Пугачёва, продолжающего глядеть мне в глаза. — Выбирай. Ты либо с нами, либо против нас. Жизнь или глупая смерть. Железного Петра больше нет. Корчинский сядет на трон, а я буду его правой рукой.

Я открыл рот, потрясённый до глубины души. Холод вцепился в мой затылок, а горячие когти принялись терзать желудок, словно из него выбирался какой-то монстр, жаждая посмотреть на кончину императора, сидящего на троне как тряпичная кукла, испачканная вишнёвым вареньем.

— Зверев! — громыхнул требовательный голос графа. — Скажи «да»!

— Да… — пролепетал я непослушными губами и следом желчно улыбнулся: — Да хрен тебе! Меня такими фокусами не провести! У императора, судя по насыщенности цвета, был энергетический щит девятого ранга, а твой зелёный луч — всего лишь восьмого! Он бы не пробил его! Дерьмовая иллюзия! Убирайся прочь из моей головы!

Я яростно тряхнул головой, скидывая некий гипноз, обрушенный на меня артефактом, принадлежащим Пугачёву.

Тотчас словно пелена спала с моих глаз. И я понял, что смерть императора произошла только в моей голове. В реальности же он продолжал стоять возле трона, прожигая ненавистным взором Пугачёва. А тот досадливо стиснул зубы, пронзая меня гневным взглядом. И, судя по всему, прошёл всего миг с того момента, как Пугачёв произнёс: «Я помогу тебе принять решение, Зверев».

На что рассчитывал граф? Хотел, чтобы я согласился, одурманенный гипнозом?

Прошла минимум минута с моего появления в тронном зале, и нужно было срочно что-то делать. Демоны где-то недалеко, а у меня нет ни одной гениальной идеи. С непривычки аж мурашки бежали по коже, а во рту всё пересохло. И думаю, не у меня одного.

Князь облизывал сухие губы, косясь на Пугачёв. А тот гордо вскинул подбородок. И каждый понимал, что в любое мгновение грянет гром последнего сражения.

— Князь твой, атакуй, — шепнул я тяжело дышащей рядом со мной Велимировне, понимая, что дальше тянуть нельзя.

Придётся рисковать. Надеюсь, государь сумеет отбить атаки, кои обрушат на него заговорщики. У него вроде мощный энергетический щит.

— Сдохни! — выпалила Владлена, одновременно уйдя под прикрытие колонны и швыряя «чёрную милость» в Корчинского.

— Сука! — выхаркнул он, тоже метнувшись за колонну, к которой прижимался спиной.

Он успел скрыться за ней, из-за чего магия Велимировны ударилась в преграду, расплескавшись зелёными всполохами. Их изумрудный свет докатился до бледного, покрытого запёкшейся кровью лица Пугачёва, чьи зенки расширились, когда на моей раскрытой ладони сверкнул артефакт, принадлежавший барону Лейбу. Он выпустил бледно-оранжевую магическую мелкоячеистую сеть в два метра шириной и столько же высотой. Она неторопливо рванула над полом в сторону графа.

А тот с яростным воплем, приволакивая ногу, умудрился заскочить за колонну, посчитав её надёжным прикрытием. Попутно он выпустил из боевого артефакта гневно трещащую молнию. Она полетела в императора, который на кой-то хрен, вместо того чтобы сосредоточиться на защите, как я рассчитывал, вскинул руку, объятую атакующей магией.

Тут же и князь швырнул в государя огненный шар, созданный артефактом. Обе магии с гулом влетели в энергетический щит, прикрывающий правителя, раньше, чем разъярённый Пётр атаковал.

И что сказать? Именно взявшие верх над разумом эмоции государя привели к печальным последствиям, кои даже я не мог просчитать, ведь государь всегда был холоден и собран. Он не должен был атаковать, а обязан был защищаться в его-то положении… Но случилось то, что случилось.

Энергетический щит не выдержал удара двух магий, вызвавших взрыв. Ударная волна швырнула правителя в трон с такой силой, что монарший стул со стуком опрокинулся. Государь же далеко не улетел. Он рухнул на спинку лежащего трона, не подавая признаков жизни.

Всё случилось очень быстро, буквально в одно мгновение, вместившее в себя ещё и то, что моя магическая сеть врезалась в колонну и с хрустом рассекла её на десятки мелких кусков, пройдя сквозь неё и Пугачёва, прятавшегося за ней. На этом сеть потеряла свою силу. Побледнела и пропала.