А я уже почти взялся за дверную ручку, когда услышал позади надсадный хрип и тяжёлые шаги. Кто-то грубо схватил меня за плечо. И клянусь, рефлексы сработали раньше, чем включилась голова. Я резко обернулся, схватил кучерявого за пальцы-сосиски и выгнул их, услышав приятный хруст.

Вопль упавшего на колени ублюдка разорвал воздух, как свинячий писк, но мне этот звук доставил подлинное наслаждение. Будто ангелы запели, а рыбы, висящие на стенах, зааплодировали. Даже некоторые люди в восторге распахнули рты. Ведь приятно, когда бьют явного ублюдка.

Правда, уже через мгновение я мысленно досадливо чертыхнулся, понимая, что угодил в ненужный мне переплёт. И поспешно отпустил сломанные пальцы кучерявого.

А тот чуть ли не со слезами на глазах прижал их к себе, громко постанывая сквозь зубы, между коими застрял укроп.

Его дружки тотчас вскочили, опрокинув стол. Он с грохотом упал набок. Разбилась тарелка с рыбой и со стеклянным звоном разлетелись на части кружки. По полу хлынул пенный напиток, добавив в воздух аромат хмеля. Он проник в широко раздутые ноздри здоровяка, мигом воспылавшего яростью. У него аж вены вздулись на висках, а на лбу ещё сильнее обозначились угри.

Здоровяк вскинул руку, объятую красным туманом магии огня.

Худой тоже вызвал магию. Его тонкие подрагивающие пальцы оказались окутаны бледно-голубой магией воздуха.

А я чуток изумился. Неужели они применят магию в центре города при свидетелях? Неужто они настолько уверены в том, что закон их не покарает? Что родители или другие родственники отмажут их?

Хм, судя по глазам уродов, они и вправду верили в это.

М-да, куда же я попал? И почему ко мне всегда липнут неприятности? Может, потому что я от них не бегу?

Ладно, потом подумаю над этим. Сейчас надо выбирать: либо принять бой, либо шустро удалиться, сгорая от стыда. Первый вариант мне нравился намного больше, но я явно окажусь в центре внимания, приедет полиция и зашевелятся агенты демонов. Их точно заинтересует, что это за непонятный старик одолел трех местных мажоров?

Мигом осознав всё это, понял, что предпочтительнее, конечно, быстро уйти, избегая драки. Возможно, даже придётся бежать… Мать вашу, а ведь я так это не люблю! Ладно бы, их хотя было человек сто, но так ведь всего трое! Но ради дела, похоже, придётся покинуть кафе, как можно скорее. Но потом как-нибудь снова свижусь с ними… И им наша встреча очень не понравится.

Пока же толстяк со сломанными пальцами очень удачно вскочил на ноги, прикрыв меня своей тушкой от его дружков с магией.

— Убью! — люто выпалил он, брызжа слюной.

Его непострадавшая рука скользнула под пиджак, видимо чтобы достать оружие.

И в этот же миг из-за стола вскочила грудастая блондинка в розовом свитере и выпалила, тыча пальцем в окно:

— Полиция!

А там и вправду прям мимо двери шествовала парочка пузатых полицейских. Они заинтересовались происходящим в кафе, расхрабрились и вошли, заставив меня мысленно вздохнуть.

Всё, теперь точно не улизнуть. Придётся как-то по-другому выкручиваться!

— Граждане, что здесь происходит⁈ — сурово гаркнул полицейский с седыми усами, пока его более юный коллега, разменявший едва ли три десятка лет, цепким взором скользил по посетителям.

Ясен хрен, здоровяк и худой мигом развеяли магию, а их кучерявый сподвижник так и не вытащил оружие из-под пиджака. Вместо этого он сунул сломанные пальцы под нос пожилому полицейскому и провизжал, кривясь от боли и прожигая меня огненным взором, пропитанным первозданной ненавистью:

— Этот сукин сын сломал мне пальцы! Ни за что! Псих какой-то! Ненормальный! Его надо в отделение полиции отвезти, а потом в тюрьму отправить! Таким недоноскам не место в приличном обществе! Мы вели себя культурно, попросили его рассказать, где он был, откуда приехал, чего видал. А этот ублюдок мне пальцы сломал лишь за то, что я хотел придержать его за локоть и помочь открыть ему дверь. Ведь старый человек!

— Он лжёт, — проговорил я ледяным голосом. — Они вели себя как хамы, оскорбили меня. А конкретно этот… так сказать… дворянин схватил меня за плечо, как какую-то продажную девку.

— Враньё! — в один голос заорали худой со здоровяком, встав позади красного от гнева толстяка, сверкающего зенками.

— Успокойтесь, господа, мы во всём разберёмся, — заявил седой полицейский, сохраняя спокойствие.

А вот его коллега явно занервничал, скользя напряжённым взором по рожам троицы. Он будто узнал их и теперь опасливо дёрнул кадыком, спрятавшись за пожилым представителем правопорядка.

— Да чего тут разбираться⁈ — громыхнул здоровяк, раздвинул своих друзей и навис над седоусым, стоящим чуть впереди меня. — В кутузку надо швырнуть этого ублюдочного старика! Он опасен для окружающих. Набросился на моего друга, хотя тот вёл себя вежливо и спокойно. Вот и люди не дадут соврать. Так ведь всё было?

Он набычился и угрожающим взглядом прошёлся по посетителям. Мужчины трусливо отводили глаза и опускали головы. Некоторые девушки тоже нервно глядели куда угодно, только не на здоровяка.

И только блондинка в розовом свитере гневно выпалила, хмуря тонкие соболиные брови, украшающие красивое кукольное личико с большими ярко-голубыми глазами:

— Неправда! Вы втроём вели себя как какое-то быдло! И сами спровоцировали этого седовласого господина!

— Заткнись, курица ощипанная! — вякнул худой, скаля зубы. — Ты сама лжёшь! А ну-ка, народ, скажите-ка, что мы правы, а она врёт!

— Быстро! — громыхнул здоровяк, сжав пальцы в пудовые кулаки.

Парни-посетители начали мычать, что дескать да, блондинка врёт, а эта троица — белые и пушистые ангелочки.

Причём парни сгорали со стыда и не глядели в глаза своим спутницам. А лица тех исказили гримасы презрения. Скривилась даже та рыжая девушка, что сидела напротив «героя», говорившего, что я штаны обмочил.

— И кто теперь штаны обмочил? — склонившись к столу, прошипела она, швырнув скомканную салфетку в багровую физиономию «героя». — Кто не может постоять за себя, а? Чего ты глаза опускаешь и поддакиваешь этим лжецам? Ничтожество!

Тот покраснел ещё сильнее, отвернувшись к окну. А его спутница резво вскочила со стула и выпалила:

— Я подтверждаю слова этой девушки! Эти трое аристократов вели себя недостойно и сами спровоцировали пожилого господина. Он уже собирался уходить, как вот этот индивидуум грубо схватил его за плечо.

— Да врут они всё! — выпалил худой, скрипнув зубами.

— Вон камеры наблюдения под потолком. Гляньте запись, — спокойно сказал я пожилому, сложив руки на груди.

— Непременно посмотрим, — кивнул тот и перевёл взор на ублюдков. А те занервничали, услышав его слова.

Здоровяк тут же посмотрел на другого полицейского и качнул головой, чтобы тот отошёл в сторону. Страж порядка дёрнул губами и сделал несколько шагов к столу. Здоровяк подошёл к нему и начал о чём-то шептаться с ним.

Худой в это же время гордо вскинул острый как щепка подбородок и выпалил, высокомерно глядя на двух смелых девушек, пошедших им наперекор:

— Вы хоть знаете, кого обвиняете во лжи⁈ Моё имя Пётр Аркадьевич Винницкий-Краснов! А это, — кивнул он на толстяка, шипящего от боли, — Андрей-Григорий Иванович Сомов-Листьев. Последнего же моего друга зовут Иван Петрович Лок!

— Всего лишь Иван Петрович Лок? — насмешливо вскинул я бровь. — Может, что-то позаковыристее, как первые два имени, чтобы уж точно язык сломать?

— Тебе и этого хватит! — яростно бросил худой, назвавшийся Петром, а затем снова мазнул взглядом по посетителям.

Те окончательно сдулись, начав испуганно переглядываться.

Видимо, фамилии у этих троих действительно были громкими, ну, по местным меркам. Конечно, если я сорву с себя парик, бороду и назову свою фамилию, то все трое мигом мне в ноженьки упадут и начнут молить о прощении. Но нельзя, мать вашу, нельзя! Придётся как-то по-иному выкручиваться!

Вот так, млять, приехал защищать местный люд от демонов, а эти идиоты мне сами мешают! Прям напасть какая-то! Но что с них взять? Придурки увидели новое лицо и решили придраться, местных ведь уже неинтересно кошмарить. А я же ещё и специально оделся как небогатый дворянин, за которым нет сильного рода и больших денег.