— Молодцы, — похвалил я их, показав большой палец. — А теперь надо сделать ещё одно дело. Видишь троицу грешников?

— Угу, — кивнул тот и сглотнул. — Чик по горлу?

— Мне нравится твой энтузиазм, но тебе всего лишь придётся вспомнить русский язык. Ты писал когда-нибудь на коре дерева или заборе «здесь был Миша»?

— Было такое, — охотно согласился он.

— Тогда тебя ждёт следующая задача…

Я азартно потёр ладони и поведал, что ему нужно сделать. Он без колебаний согласился и под взглядами Петра с Прасковьей, тушащих ковёр, отправился к пленникам.

Я не стал смотреть на его художества, быстро взял чей-то «калаш», револьвер и вышел из дома, оказавшись под открытым небом, налившимся чернотой.

Звёзды ещё не появились, но загорелись кованые фонари вдоль брусчатых дорожек, пересекающих сад с полуголыми деревьями, сбрасывающими жёлтые листья. Их уже опавшие сотоварищи шуршали под ногами пяти охранников, мчавшихся к парадному крыльцу. У всех лица были предельно встревоженными, ноздри раздувались, а во взглядах царила упрямая решительность и… вина.

Я быстро сообщил им, что нападение отбито, а они принялись мяться и извиняться за то, что пропустили врага. Мне недосуг было слушать их объяснения, надо же торопиться к императору! Потому я быстро сел за руль внедорожника и достал из кармана телефон.

— Зараза, связи нет, — прошипел я сквозь зубы. — Кто её положил? Император или бунтовщики?

Не став искать ответ на этот вопрос, надавил на педаль газа и погнал машину к воротам.

Хорошо бы, конечно, воспользоваться транспортными услугами Черныша, но тот снова не отзывался. Оно и понятно. Наверняка обиделся на пинок под зад. Теперь пару дней точно будет дуться.

К счастью, у меня хотя бы «клетка» не пуста. В ней сейчас девять душ первого ранга и одна третьего, та самая, что принадлежала юнцу. Да, часть прежних душ пришлось потратить на бой с напавшими, но их же души и возместили траты. Правда, не в пропорции один к одному. Часть душ улетела.

— Авось хватит, — понадеялся я, свернув на Приморское шоссе, ведущее в город.

Свет фар взрезал вечерний мрак, укрывший асфальт, тянущийся до самой Северной Пальмиры.

Вскоре появилась столица и мигом показала, что дело плохо… Всё начало выходить из-под контроля. Меня встретили полыхающие машины и банды мародёров, грабившие магазины. Слышались вопли и звуки выстрелов.

В луже крови возле тротуара лежал труп полицейского с размозжённой головой. Табельное оружие пропало, форма оказалась распахнута, а на груди кто-то написал ножом «пёс императора».

Однако явно не все, кто творил хаос и бесчинства, были противниками власти. Ради грабежа и насилия из своих нор повылезала всякая шушера. Оно и неудивительно, Лабиринт напитывал этот мир тлетворной силой. Гнойник рос — и вот он лопнул, поскольку людей уже не сдерживал страх перед полицией и военными, способными наказать их за противоправные деяния.

— Ничего, прорвёмся, — стиснул я зубы, вдавив педаль газа в пол.

Внедорожник рванул по асфальту, задев передним крылом скалящегося бородача в окровавленной фуфайке и с молотком в руках. Его отбросило на тротуар, где он принялся верещать от боли, лихорадочно выгибаясь. А я поехал дальше, всё больше погружаясь в безумие, охватившее столицу.

Перед моим мысленным взором появился город на Волге в ту ночь, когда напали демоны. Казалось, там было больше порядка, чем здесь.

К примеру, на набережной Макарова мужчина тащил за волосы орущую женщину, сучащую ногами по асфальту. Её вопли резали уши не меньше, чем визг автомобильных сирен и хлопки оружия.

— Эй! — крикнул я ему, проезжая мимо.

Он повернул ко мне перекошенное заросшее щетиной лицо с кровожадно горящими глазами.

— Пора обратно в Ад, — жёстко усмехнулся я и прямо на ходу выстрелил из револьвера через опущенное стекло водительской двери.

Пуля угодила ему между глаз. Голова дёрнулась назад, зубы со стуком ударились друг об друга. Труп завалился на набережную, а плачущая женщина сперва отползла от него на пару метров, но потом вскочила и бросилась к телу, упав ему на грудь с пронзительным криком:

— Алёша! Алёшенька!

Я скрипнул зубами и погнал дальше, пробираясь через автомобильные заторы. Многие люди бросили свои машины на проезжей части. Приходилось объезжать их, искренне надеясь, что я всё же успею к императору. Хотя имелся шанс, что он покинул город. Да и вообще, если честно, хрен его знает, где государь. Обычно Железный Пётр останавливался в Аничковом дворце, но не факт, что сейчас он там. Однако я продолжал упорно ехать именно туда.

Свернул на Дворцовый мост через Большую Неву и чуть не переехал растрёпанную бабку в ночнушке и босую. Благо, вовремя нажал на тормоз. Раздался визг шин, машину немного протащило вперёд и запахло жжёной резиной. Но бампер не коснулся бабки.

Увы, она сама с хриплым смехом прыгнула на капот, разевая рот с гнилыми зубами. Седые волосы трепетали на лёгком ветру, а бледно-голубые глаза горели безумием, отражая пламя, пожирающее особняк напротив моста.

— Фу, чумная, фу! — выдохнул я, врубил заднюю передачу и заставил внедорожник шустро попятиться.

Бабка слетела с капота, грохнулась на асфальт, покрутила головой и рванула к другой старушке, забравшейся на чугунные литые ограждения.

Она прижимала к груди икону и визгливо кричала, пока ветерок раздувал её плащ:

— Покайтесь! Пришёл Конец Света! Дьявол уже ходит среди нас! Демоны на нашем пороге! Покайтесь, лю-ю-юди!

Её «ди» резко оборвалось, поскольку безумная бабка стащила её с ограждения и принялась душить. А та вцепилась ей в волосы. Они принялись кататься по асфальту, вопя и рыча, как дикие звери.

Мне, как любому здравомыслящему человеку, конечно, хотелось узнать, какая бабка победит, но империя, увы, сама себя не спасёт.

— И снова, ведьмак, всё обрушилось на твои плечи, — горько просипел я, мчась по мосту, где справа скопился целый ряд брошенных машин.

Невский проспект оказался забит брошенными машинами. Они перекрыли перекрёсток, не давая мне проехать.

— Дерьмо! — яростно выдохнул я, ударив ладонью по баранке руля.

Отсюда до Аничкова моста ещё далеко. Пешком будет сложно добраться, тем более по улицам, заражённым кровавым безумием.

Люди будто сошли с ума. Они носились среди машин, дрались и стреляли. Воздух был наполнен запахами пороховых газов и горящего пластика. Дым от полыхающей впереди «газели» поднимался в мрачное небо, где царило серебристое око луны. Ей было невдомёк, что у меня на счету каждая секунда. Пульс барабанил в ушах, а внутренний голос жарко тараторил: «Успеть, успеть, успеть!»

И тут ко всем моим мучениям из-за брошенных машин выскочил парень в чёрных джинсах и футболке с надписью «анархия». В его руке блеснула подожжённая бутылка с зажигательной смесью, а в глазах горел бешеный азарт.

— За новый мир! — заорал он, попутно размахиваясь, дабы швырнуть бутылку в мою машину.

— Меня и старый устраивает, — процедил я, высунув руку с револьвером в окно водительской двери.

Выстрелил чуть ли не наугад, целясь в ноги, но попал прямо в бутылку. Стекло разлетелось, а вспыхнувшая жидкость хлынула под ноги поджигателю. Его кроссовки и штаны мгновенно заполыхали.

Тот заверещал и принялся шустро избавляться от одежды, крича во всё горло:

— Пацаны! Пацаны!

Мигом из-за угла вырвался десяток воинственно орущих парней с битами и бутылками с зажигательной смесью. Самому старшему из них, наверное, не исполнился и двадцать один год.

— Валите его! Валите! — пронзительно выпалил поджигатель, стоя в одной лишь футболке и прикрывая ладонями своего «чижика». Джинсы, кроссовки и даже трусы весело догорали рядом с ним.

— Давай, братва! — заголосил самый рослый из парней, вкусивших кровь и опьяневших от безнаказанности.

— Сука, — процедил я, бросив взгляд назад.

Там тоже стояли брошенные машины, а проход между ними перекрыла толпа, вывернувшая из боковой улицы. Люди двинулись в мою сторону, скандируя фамилию Корчинского. И что-то мне подсказывало, что они ничуть не добрее тех, кто уже готовился закидать мою машину бутылками с зажигательной смесью.