Мы вышли из лифта, миновали короткий пустой коридор и вошли в небольшой зал. Здесь нас встретили круглые столы с белыми скатертями. Везде стояли закуски, основные блюда и бутылки с выпивкой, а под потолком болтались шарики и гирлянды. В углу находилась свадебная арка, а чуть в стороне от неё на небольшом возвышении обнаружился и стол молодых. Перед ним на стуле плакала девица в белом платье. Даже уже не плакала, а громко всхлипывала, потратив все слёзы. Её утешала дородная тётка со всклокоченными волосами. И на всё это дело мрачно смотрел лысый мужчина лет пятидесяти в сером помятом костюме с отливом.

— Свадьба здесь была, — шепнул мне Барс, словно я мог не догадаться.

— В детективы тебе надо пойти, любые дела будешь раскрыть на раз-два, — иронично бросил я ему и подошёл вместе с ним к мужчине. — Судя по всему, жених сбежал со свадьбы?

— Хуже, его монстры съели, — тяжело проронил тот, глянув за прикрытое решёткой окно. Там алый солнечный свет играл на перевёрнутых и сгоревших машинах. — Многие гости уже разошлись к полуночи. Жених пошёл кое-кого провожать. И тут случилось нападение этих, что из Лабиринта к нам пришли, суки. Повезло, что кое-кто всё же выжил. Я вот с женой, дочкой и ещё парой родственников здесь спрятался.

— М-да, печальная история, — вздохнул я и оглядел столы. — Но зал украсили — моё почтение. Да и еды ещё вон сколько осталось. Если поторопитесь, то можно поминки устроить. Чего добру пропадать? А вы чего так вытаращились? А-а-а, понял. Хм, простите, профессиональная деформация. Сказал, не подумав. Вам, наверное, сейчас тяжело.

— Это Зверев, тот самый, — многозначительно шепнул шокированному мужчине Барс, подняв указательный палец.

— А-а-а… — протянул тот, сразу как-то съёжившись, будто рядом с ним оказался то ли ангел, то ли бес.

— Всего вам хорошего. Можете всем говорить, что на свадьбе вашей дочери побывал Игнатий Николаевич Зверев, — похлопал я его по плечу и вместе с блондином уселся за столик у окна, где манили запахом почти нетронутые блюда.

Маринованные грибы оказались восхитительными, как и картошка по-французски, хоть она предсказуемо остыла. Мясные нарезки тоже были ничего, а вот торт мне не понравился, но я его всё же съел. Вытер пальцы о салфетку и глянул на Барса, полезшего в карман, где зазвонил телефон.

Он посмотрел на экран и сразу весь подобрался, а потом выдохнул в трубку, будто очутился в кабинете дознавателя, держащего паяльник в руках:

— Слушаю! Ага, ага. Есть!

Блондин с побледневшим лицом уронил руку с телефоном на стол. Аж приборы звякнули. А затем он умоляюще посмотрел на меня и проговорил:

— Игнатий Николаевич, мне приказали сопроводить вас к его сиятельству князю Корчинскому. Прошу вас, пойдёмте. Я знаю, что у вас непростые отношения, но ежели мне не удастся… э-э-э… сопроводить вас, то клянусь, меня вышвырнут со службы, а она для меня всё.

О как! Хитро поступил Корчинский. Знает, что я хрен к нему пойду, если он сам позовёт меня к себе. Скажу ему, что давай-ка сам иди ко мне. А вот так… через кого-то, кому сразу начали угрожать…

— Ладно, веди. Уговорил. Добрый я сегодня. Наверное, съел что-то не то, — ухмыльнулся я, вставая из-за стола.

Барса жалко, да и любопытно узнать, о чём таком хочет поговорить князь. Наверняка сперва будет умолять не рассказывать общественности о том, что случилось на третьем этаже Речного вокзала, а затем, получив отказ, перейдёт к угрозам. Хотя, возможно, он и не получит отказ. Есть вероятность, что я сумею прогнуть его и заключить весьма выгодный для меня договор.

Пока же мы с жарко благодарящим меня Барсом вышли из ресторанчика, оказавшись на улице перед дымящимися машинами, распространяющими запах жжёного пластика.

Из всех автомобилей на парковке целой осталась лишь ржавая «копейка». Пламя словно побрезговало ею. Ну, правды ради, машина стояла чуть в стороне от прочих. А сейчас возле неё рычала и скалила зубы дворняга, злобно глядя на блондина.

— Чего это она? — удивился он, почесав затылок.

— Не знаю. Может, это её машина, вот она и не хочет, чтобы ты к ней подходил. У тебя лицо прямо как у угонщика.

Тот весело фыркнул и сказал:

— Вы, Игнатий Николаевич, за словом в карман не лезете.

— А то, — подмигнул я и пошёл к выходу с парковки. — Где обитает Корчинский? В чёрном замке, над которым всегда мрачные тучи и стаи голодных воронов?

— Нет, вон в той гостинице рядом с храмом, — указал он на здание, расположившееся всего в квартале отсюда.

— Рядом с храмом? И не боится он жить так близко к святому месту? — покачал я головой и двинулся по тротуару, обходя лужи крови.

Тут и там лежали тела людей и туши монстров. Благо, их уже собирали военные. Человеческие тела клали в труповозки. Чудовищ же просто швыряли в грузовики. Подогнали даже несколько мусоровозов. Все военные были изрядно запачканы кровью и слизью, а вонь стояла такая, что аж глаза резало.

Я ускорил шаг, прикрыв нос и рот ладонью.

Барсов поспешил за мной, косясь на людей. А среди тех оказался дотошный седоусый офицер, подскочивший к нам и грозно рыкнувший:

— Кто такие⁈ Мародёры⁈

— Ага, так мы тебе и признались, — усмехнулся я.

Офицер не оценил мой юмор и положил руку на пистолет, выглядывающий из кобуры на боку.

— Свои, свои! — поспешно встрял блондин и сунул под нос усатому чёрные раскрытые «корочки» с двуглавым гербом империи.

Офицер прочёл, что в них было написано, побледнел и судорожно сглотнул, поспешно пожелав нам вмиг осипшим голосом:

— Всего хорошего, господа.

— Пойдём дальше мародёрствовать, — подмигнул я ему и продолжил путь.

— Поменьше бы вы, Игнатий Николаевич, шутили. Люди на взводе, все нервные, — пасмурно проронил блондин, догнав меня.

— Ты слишком многого от меня хочешь. К князю с тобой сходи, теперь не шути… Хотя знаешь, наверное, острить действительно надо прекратить, — вспомнил я, как пообещал Судьбе не шутить неделю, ежели убью Ира-Кана. Тот пал от моей руки. Однако неделя… Неделя! Как-то многовато! Ляпнул, не подумав, не в себе был, вот и вырвалось. Думаю, дня вполне хватит.

Придя к такой мысли, подошёл к пятёрке охранников в чёрных костюмах с гербами князя Корчинского. Они околачивались около дверей гостиницы, глядя на процесс уборки трупов. Но стоило нам с Барсом подойти, как они мигом подобрались и с извиняющимися улыбками обыскали меня. Едва в дымоход не заглянули, выискивая там нечто, что может угрожать драгоценной жизни князя.

Благо я с собой никакого оружия не брал. Только кольцо Иб-Рошкара матово поблёскивало на пальце, но проверка не показала, что оно является артефактом, посему меня пустили в гостиницу.

Барс же остался на улице, ещё раз поблагодарив меня за всё.

А я в сопровождении одного из охранников отправился к лифту. Тот отвёз нас на последний этаж, где расположился пентхауз. Ну ещё бы, не будет же князь жить в экономе!

Пентхауз занимал целый этаж. Здесь можно было маршрутку пускать, чтобы останавливалась возле комнат. Пока дошёл до конца, аж немного вспотел.

— Проходите, — сказал мой сопровождающий и открыл передо мной массивную дубовую дверь, будто за ней прятался финальный босс.

— Благодарю, — кивнул я и вошёл в просторный кабинет, отделанный позолотой.

Блестело чуть ли не всё: резная мебель, многоярусная хрустальная люстра, мраморные статуи воинов по углам и широкая улыбка князя, восседающего за п-образным рабочим столом из красного дерева, покрытого лаком.

Лучи утреннего солнца заглядывали в кабинет через толстое пуленепробиваемое стекло. Наверняка здесь и тревожная кнопка есть, и прочие меры защиты.

В коридоре за дверью остались несколько охранников. Да, князь может чувствовать себя в безопасности.

— Присаживайтесь, господин Зверев, — всё с той же радушной улыбкой сказал он, указав рукой на кресло.

Оно стояло перед рабочим столом, за коим обосновался сам хозяин.