Передо мной встала дилемма — мне надо срочно попасть к князю, но в «клетке» всего одна душа, и если будет бой, я без «топлива» много не навоюю.

Та-а-к, наверное, всё же придётся посетить местную больницу. Там сейчас наверняка много раненых, и кто-то из них умрёт, а я заберу душу. Да, опять нарушу правила, но куда деваться. Смерть князя важнее. Если его вовремя не устранить, погибнут сотни, а то и тысячи!

Вооружившись этой мыслью, я метнулся к ближайшей припаркованной машине, стоящей в гордом одиночестве возле тротуара, откуда ненастье выгнало всех прохожих.

Мне удалось быстренько вскрыть авто и завести его без ключа. Машина зарычала мотором и поехала сквозь стену дождя.

Благо я знал, где ближайшая больница. Она находилась совсем недалеко. Надо проехать всего два квартала. Вот только уже в конце первого меня поджидал перекрёсток, где стояли БТР и грузовик с тентом. В кузове сидели бойцы и поглядывали на неработающий фонтан в середине перекрёстка. Точнее, они смотрели не на него, а на бабку в сером болоньевом плаще. Она взгромоздилась на бортик фонтана и завывала, не обращая внимания на дождь, заставивший её седые волосы прилипнуть к худощавой физиономии со сверкающими безумством зенками:

— Покайтесь! Покайтесь, люди! Тьма идёт! Только вера в наших сердцах может победить её! Встаньте плечом к плечу и идите за избранником божьим, князем Корчинским! Он поведёт в бой и людей, и воинство ангельское!

М-да, и ведь бабку никто не учил таким речам, она кричит их от всего сердца, искренне. Просто в её воспалённом сознание пропаганда смешалась с религией и верой в скорый конец света, вот и получился такой результат. И наверняка она не одна такая. Народ в такие времена склонен впадать в мракобесие.

— Ничего, прорвёмся, — пообещал я сам себе и с досадой увидел, как из грузовика выпрыгнули три бойца, весьма однозначно показывая руками, чтобы я остановил машину.

Мать вашу, а у меня ведь не то что прав нет, так ещё и документы отсутствуют! Может, вдавить педаль газа в пол и рвануть прочь⁈

Нет, уже не успею. Бойцы перекрыли дорогу, заинтересовавшись единственной машиной, которая куда-то едет в такой ливень. Зараза! Ладно, придётся импровизировать. Лишь бы они не узнали моё благородное лицо, а то тогда всему придёт конец!

Я остановил машину прямо перед ними, постаравшись посильнее нахмуриться и перекосить физиономию, словно от сильного страха и волнения.

— Кто таков? Куда едешь⁈ — грубо бросил один из бойцов, бесцеремонно открыв водительскую дверь, впустив в салон ветер и дождь.

— Сыночки, сыночки, отпустите меня, — жалобно затараторил я, мелко тряся головой, — внучок мой в больнице помирает, так невестка сказывала. Монстры его подрали, эти проклятущие… Проститься бы успеть с ним. Я же растил его. Папка его, прям как вы, солдатики, такой же служивый был. Убили его на посту, прям при исполнении. А теперь и внучок мой…

Я совсем разошёлся и начал носом шмыгать, видя, как мрачнеют лица бойцов.

Но тут в моём кармане весьма некстати зазвонил телефон. Пришлось вытащить его подрагивающей рукой. На экране красовался номер Павла поверх фото, где он в свадебном костюме стоял рядом с улыбающейся Жанной в белом платье.

Их лица были неизвестны большинству имперцев, так что я сунул телефон под нос бойцу и простонал:

— Вот, вот невестка опять звонит с телефона внука!

— Поезжай, отец, поезжай! — мрачно выпалил мужчина и захлопнул дверь.

— Господи, как же я хорош. Надо было в актеры пойти, а не в ведьмаки, — прошептал я и заставил автомобиль сорваться с места, попутно ответив на звонок: — Ты сейчас позвонил очень вовремя, внучок.

— Деда, что происходит⁈ — вылетел голос Павла из телефона, который я поставил на громкую связь. — Почему по телевизору рассказывают о демонах⁈ Это же тайна! Слава богу, больше в эфире ничего такого нет, но интернет уже пестрит заголовками вроде «император нас всех обманывал», «государь — пособник демонов», «правительство служит чужемирцам»! И кругом, кругом призывы свергнуть Петра, а на его место поставить князя Корчинского!

— Позволь тебя поздравить, мы живем в весёлые времена! Конкретно сейчас речь идёт о перевороте, — проговорил я, проезжая мимо пустого торгового центра. Внутри него царила тьма, а в разбитые окна летели капли дождя.

— Переворот⁈ — ахнул Павел. — Боже, так если император падёт, то и мы следом за ним! Все же знают, что ты входишь в его ближний круг!

— Молодец. Мигом понял что к чему.

— Дедушка, я вылетаю первым же рейсом!

— Нет уж, сиди на пляже. Я сам здесь всем рога поотрываю, а ты только мешать будешь. Да и не успеешь ты. Всё решится в ближайшие часы. И брату своему скажи, чтобы из Светлолесенска носа не казал.

— Но как же? Мы же можем помочь!

— Можете, но не надо. Я всё держу под контролем, поверь мне.

Павел явно заколебался, но уверенность, прозвучавшая в моём голосе, всё же заставила его нехотя буркнуть:

— Ежели до вечера всё не успокоится, я прилечу, и Вячеславу скажу, чтобы приезжал в столицу.

— До вечера? Пфф, прорва времени! Я успею три бунта подавить.

— Надеюсь. Удачи, дедушка.

— Благодарю, — сказал я и сбросил вызов, повернув руль.

Машина проехала сквозь распахнутые кованые ворота и двинулась по асфальту, стиснутому клумбами с пожухлыми цветами. Слева и справа высились мрачные серые корпусы больницы, а чуть впереди поблёскивала жёлтым куполом часовенка. Возле нее-то я машину и бросил, а сам рванул к корпусу, где, скорее всего, должны лежать тяжелораненые.

Конечно, на душе кошки скребли, не хотелось таким способом получать души, но надо, надо…

Я прошёлся по корпусам, собирая перворанговые души. Раненых оказалось много, персонал сбивался с ног и не успевал всем помочь. Помимо этого, чуть ли не вся больница жужжала как растревоженный улей, обсуждая призывы к свержению власти. Многие поддерживали новомодное веяние, припоминая императору все непопулярные меры, а также ухудшение ситуации в стране. Князя же буквально идеализировали, хвалили со всех сторон: он и умный, и красивый, и щедрый, и энергичный, и молодой. Мол, такой лидер нам и нужен, а не этот старый пень Пётр, который уже не Железный, а давно заржавевший.

Из-за такой активности никто не обратил на меня внимания, посему я преспокойно пошёл к выходу. Миновал ступени и вышел из здания, оказавшись под жестяным козырьком, по которому со всей силы лупил дождь. Грохот стоял такой, словно горох с неба сыпался. Но кое-кому разгул стихии не мешал курить…

Под козырьком стоял бледный мужик средних лет. В подрагивающих тонких пальцах с обручальным кольцом дымилась дешёвая сигарета, а на плечах болтался серый осенний плащ. Из-под него виднелась помятая белая рубашка не первой свежести с таким потрёпанным галстуком, словно мужик много раз пытался на нём повеситься.

Под его глазами проступали почти чёрные синяки, но во взгляде, уставшим и покорном, брезжили искорки надежды.

— При новой власти заживём! — приподнято бросил он мне, лихорадочно сделав затяжку. — Ух, заживём! Император, чёрт бы его побрал, лишил нас свободы, но мы вернём её себе!

— Эх, дорогой мой друг, не тешь себя иллюзорными надеждами, — с кривой усмешкой бросил я ему. — Вот ты кто? Офисный работник, да? Переработки, дедлайны, недосып. Ещё и зарплата нищенская, к тому же она уходит на детей. Верно? Небось и жена тебя пилит, чтобы ты быстрее выплатил ипотеку. А по редким выходным, когда ты мечтаешь выспаться, тебе приходится решать проблемы детей и супруги. Пойми, чтобы тебя кто-то лишил свободы, сперва нужно обладать ею.

Он открыл рот, желая возразить. Глаза загорелись раздражением, а на шее забилась жилка. Но уже через миг его взор потух, рот закрылся, а голова опустилась.

— Ты прав, ни хрена не изменится, — прошептал бедолага, с отвращением бросив сигарету в переполненную урну.

Я похлопал его по плечу и смело шагнул под дождь, услышав за спиной мрачный вздох, полный отчаяния.