— Бр-р-р! — выдохнул я, передёрнув плечами.

Быстрее пошёл по проспекту в сторону гостиницы, где ночевал. Попутно размышлял о том, как устраню князя. Его действительно придётся убить. Вряд ли он будет столь любезен, что перепутает дверь с окном и выйдет в последнее.

К счастью, я могу воспользоваться эффектом неожиданности. Корчинский же думает, что отравил меня и уже довольно потирает руки, представляя, как я помру.

К слову, мне удалось заметить невзрачного человека, следовавшего за мной от самого отеля, где засел князь. Это явно его соглядатай, коему приказано проследить за мной. Корчинский хочет убедиться, что я действительно отброшу копыта. Надо бы подыграть…

— Кха! Кха! — громко закашлялся я, покачнулся и схватился рукой за идущую по углу дома жестяную дождевую трубу, из которой уже порядком хлестало на брусчатку.

Рука скользнула по влажному металлу, и я действительно чуть не грохнулся, надсадно кашляя. Ещё и выгнулся так, словно собирался сблевать, а потом за сердце схватился.

В общем, сыграл роль на пару «Оскаров».

Правда, я не совсем понимал, как именно должен был сработать яд князя, но, судя по всему, Корчинский хотел всё сделать по-тихому, без свидетелей. Так что, скорее всего, отрава должна вызвать остановку сердца. А что? Вполне логично. Я же человек в возрасте. Никто не удивится, если моё сердце остановится после всех моих приключений, стрессов, недосыпаний и прочего…

Брыкнусь лапками кверху — и всё, будет князю счастье. И ведь каков паразит… Я помню, какая в его взгляде загорелась маниакальная радость, когда он глядел, как я переворачиваю страницы отравленной книги. Да-а, Корчинский в тот миг сполна наслаждался моментом, думая, что его враг травится перед ним. То-то князь улыбался до ушей. Чуть морда одноглазая не треснула. Ну ничего-ничего, скоро я с ним снова встречусь, и рожа у него будет совсем другой.

Мстительно усмехнувшись, вошёл в лобби гостиницы и посеменил к лифтам, не забывая кашлять.

Соглядатай проскользнул в здание следом за мной. Думаю, он и на этаж поднимется. Так и вышло. К его чести, он старался казаться незаметным, и девять из десяти человек на моём месте не заметили бы его, тем более ежели бы их и вправду отравили.

В номер, конечно, он не стал заходить, а остался в конце коридора. А я, очутившись в комнате, мигом закрыл дверь на замок, выпрямился и перестал кашлять.

— Итак, нужно выиграть какое-то время, чтобы князь не сразу узнал о том, что я не помер, — вслух пробормотал я, оглядев комнату.

Мне приглянулся платяной шкаф. Не очень тяжёлый, но достаточно массивный, чтобы им можно было подпереть дверь, дабы её не сразу удалось открыть из коридора.

Моя поясница была против подобных физических упражнений, но ей пришлось потерпеть. Кряхтя и сопя, я всё же пододвинул шкаф к двери, чувствуя, как спина огнём загорелась.

— Ладно, ерунда, — просипел я, потирая поясницу. — Теперь фаза номер два.

Я принялся мысленно звать Черныша, рассчитывая с его помощью не просто покинуть комнату, а сразу оказаться в кабинете князя Корчинского. Но кот не отзывался.

— Разорви тебя дракон, — сердито прошипел я, хмуря брови. — Что ж, тогда план «Б».

Подошёл к окну и распахнул его. В лицо сразу же ударил холодный, злой ветер, а следом за ним косые струи усилившегося дождя, поливающего неширокий карниз, идущий по этажу под окнами.

— Ещё бы, разве могла быть хорошая погода в тот миг, когда мне нужно пройтись по карнизу? — саркастично выплюнул я слова вместе с каплями дождя, попавшими в рот.

Погрозив пальцем серым небесам, перебрался через подоконник и закрыл окно, стоя на скользком, мокром карнизе, кажущимся ещё уже, чем он был на самом деле. Как говорят некоторые парни, он, вообще-то, двадцать сантиметров, просто выглядит так, будто всего двенадцать.

— Ничего, справлюсь, — прошептал я и двинулся мелкими шажками, прижавшись спиной к бетонной стене, покрытой растрескавшимся цементно-песчаным раствором. — Надо всего лишь добраться до окна номера, расположенного за поворотом коридора. Если я через него покину гостиницу, соглядатай не заметит меня.

Однако первый же порыв ветра налетел с такой злостью, будто ненавидел меня всем сердцем. Моё тело покачнулось, а руки беспомощно заскользили по шершавой, как наждачка, стене, пытаясь ухватиться хоть за что-то. Пальцы пронзила боль, кожа на них пошла кровавой бахромой, а перед глазами выросла пропасть, распростёршаяся под ногами. Ужас сковал сердце! Машины внизу казались не больше спичечной коробки! И я полетел к ним, слыша свист в ушах…

— Су-у-ука! — провыл я и только каким-то чудом успел ухватиться за карниз, повиснув на вытянутых руках.

Локти сразу же пронзила судорога боли, а окровавленные пальцы заскользили по мокрому карнизу. Пропитавшаяся водой одежда тянула меня вниз, а порывы ветра с воем пытались скинуть мою тушку!

К счастью, я сумел ногами нащупать верхнюю горизонтальную перемычку оконной рамы, находящейся на этаже подо мной. Это дало мне больше устойчивости. И сразу же возник вопрос — попытаться забраться на карниз и продолжить путь, либо же попробовать перебраться на нижний этаж и сразу проникнуть в номер?

— Дерьмо! — прошипел я, едва не ослепнув от молнии, располосовавшей зигзагом небеса прямо над крышей гостиницы.

Раскат грома ударил по ушам, как залп десятка пушек. Чуть пальцы рефлекторно не разжал. Казалось, сама погода ополчилась против почти святого дедушки, чьи вены разрывал адреналин!

— Яба-даба-ду! — хрипло выпалил я и отпустил карниз, скользнув ногами по стеклу окна подо мной.

Могильный холод пронзил затылок, а мозг отказывался верить в то, что я пошёл на такой опасный шаг. Один лишний порыв ветра, одна ошибка — и смерть! Глупая, глупая смерть!

Долгий, как вечность, страшный миг спустя подошвы кроссовок ударились об оконный отлив, то бишь наружный подоконник, а пальцы ухватились за горизонтальную планку, пересекающую оконную раму.

— Мать вашу, получилось! — ликующе выпалил я и тут же плечом ударил в оконное стекло номера, находившегося почти под моим.

Окно со звоном разбилось, а я влетел в комнату, перевалился через подоконник и упал спиной на ковёр. Спасся!

Моя грудь бурно вздымалась, вокруг блестели осколки стекла. Ветер трепал занавески, а до лица с полубезумной улыбкой долетали капли дождя.

— Господи, иная схватка с высокоранговым монстром легче, чем мой нынешний побег! — в сердцах выхаркнул я, облизав губы. — Не даст соврать мой знакомый ведьмак, прошедший десятки битв и сорвавшийся с крыши, когда чинил её. Глупая смерть, да?

Ответом мне стали сверкнувшая молния и раскат грома, заставивший жалобно зазвенеть люстру, висящую в просторной идеально прибранной комнате.

Кажется, здесь никто не живёт. Отлично! Хоть в этом повезло! А то пришлось бы говорить, что я Дед Мороз, перепутавший не только сезон, но и способ проникновения в дом.

— Фух! — выдохнул я, перевернулся на живот и встал на ноги.

Мой взгляд ещё раз пробежался по комнате и остановился на какой-то каменной хреновине, похожей на круг, стоящей на полке в качестве украшения. Видимо, это современное искусство. Думаю, у австралопитеков такой камень тоже считался бы современным искусством.

— Всё циклично, — философски пробормотал я и пошёл к одной из трёх дверей, надеясь, что она выведет меня в коридор.

Увы, за ней пряталась небольшая комната, что-то вроде гардеробной. Причём её сразу же заполнило какое-то тихое шипение, словно откуда-то пошёл ядовитый газ.

— Немцы, что ли, проектировали этот номер? — хмыкнул я, закрыл дверь и подошёл к другой.

Та оказалась запертой, но замок открывался и изнутри, посему мне не составило труда отпереть её и выбраться в коридор.

Лифтом я не стал пользоваться, спустился по лестнице и покинул гостиницу через чёрный ход, очутившись во власти стихии, решившей утопить этот город. По улицам текли настоящие реки, несущие мелкий мусор, вроде целлофановых пакетов. Ветер с рёвом срывал жёлтые листья с гнущихся деревьев, скрипящих ветками.