Но больше всего, конечно, меня привлекла его голова. Я бы такую с удовольствием дома над камином повесил, но жизнь диктовала свои правила, так что пришлось прямо через забор швырнуть в тварь оставшиеся две гранаты.

Одна взорвалась рядом с башкой, а вторая рванула прямо под брюхом мерзкой гадины. Та аж подпрыгнула, роняя на тротуар склизкие внутренности и жёлтую слизь, наполнившую воздух резким, чуть ли не химическим ароматом.

К слову, тварь сдохла молча, всё с таким же равнодушным выражением глаз. Душа выпорхнула из трупа и унеслась к чёрным облакам. А на тех заиграли отблески ещё трёх домов, загоревшихся уже в районе набережной, где всё больше раздавалось воплей. Причём выстрелы стихли.

— Дерьмо, — метко оценил я ситуацию, ловко забрался на кованый забор и спрыгнул с него на брусчатку.

Тотчас что-то больно кольнуло в левом колене, а поясница огнём загорелась.

— Мать твою, этому телу действительно пора сидеть перед теликом, а не город спасать, — прошипел я, перебежал дорогу и рванул через двор, окружённый обшарпанными пятиэтажками.

Их чёрные окна смотрели на покосившиеся гаражи и сараи, расположившиеся во дворе, где росли тополя.

Внезапно с одной из лавочек возле подъезда поднялся человек. Зарычал и проворно рванул в мою сторону, угодив в косой лунный свет, пробившийся через тучи. Блеснули удлинившиеся зубы и полностью чёрные глаза на перекошенной роже со вздутыми венами, частично скрытыми клочковатой рыжей бородой. Она оказалась такой длинной, что аж опускалась на грязный свитер, надетый под расстёгнутый болоньевый плащ. Его полы трепыхались за спиной мчащегося человека как крылья.

А моя рука уже взлетела, направив пистолет точно на алкаша, заснувшего на лавочке, а проснувшегося уже в виде монстра, порождённого «кровавой чумой», усиленной тем, что демоны открыли нараспашку пять проходов в Лабиринт.

— Ры-ры-ры! — успел зарычать монстр, прежде чем дёрнул башкой, в которую угодили друг за другом сразу три пули.

Он завалился на спину, подогнув под себя ноги, как сломанная игрушка тьмы.

Я торопливо подошёл к нему и добавил в голову ещё несколько пуль, но уже из другого пистолета. Вылетевшую из тела душу второго ранга трогать не стал. «Клетка» и так полна. Так что я быстро пошёл дальше, меняя на ходу обойму.

Попутно уши ловили какофонию звуков, раздирающих город. Где-то брехали собаки, за соседним домом звучали отчаянные вопли боли, кто-то на пятом этаже пьяно смеялся с балкона, а большинство людей вообще не понимали, что происходит. Уверен, они пытались дозвониться во всякие службы или найти информацию в интернете, но ничего не работало.

— Сдохни! — вдруг ударил меня по ушам вопль, прозвучавший одновременно со скрежетом двери, выпустившей из подъезда разъярённого старика в одних лишь стоптанных тапочках и семейных трусах, но с занесённым над плешивой головой плотницким топором.

Он оказался буквально в паре метров от меня, а впереди в палисаднике рядом с тополем утробно заурчал пёс, подобный тому, что давеча перегрыз горло водителю.

Мать вашу, как же вы оба не вовремя! Да ещё будто действуете в тандеме, жаждая убить меня!

— Ры-ры-ры! — зарычала тварь, легко перепрыгнув небольшую плетёную ограду.

— Сдохни! — снова завопил дед.

Топор опасно сверкнул в свете луны, боязливо выглянувшей из-за туч, а потом понёсся к моей голове в то же самое время, как пёс рванул к моим ногам, роняя голодные слюни.

Благо я успел вскинуть руку и перехватить топор, крепко обхватив пальцами деревянное топорище. Одним рывком вырвал его из худых старческих рук, а затем метнул в чудовищного пса, оттолкнувшегося лапами от растрескавшегося асфальта. Топор с треском угодил в череп твари, воткнувшись в него лезвием. Отменный бросок! На пять с плюсом!

Монстр с жалобным воем упал к моим ногам, разевая страшную пасть и судорожно суча лапами. Мгновение — и он издох, уставившись остекленевшими глазами на старика. Тот ошарашенно выгнул брови, раскрыв рот, как выброшенная на берег рыба.

— Отличный топор. Где вы его покупали? — иронично бросил я деду, подняв с асфальта его собственность. — Вы очень вовремя мне его принесли. Благодарю.

— Я… я… — заикаясь выдал он, тараща зенки и не решаясь взять топор. — Я… я думал, что вы из этих, кто на город напал… видел из окна, как вы Гришку, алкаша местного застрелили. А вы вроде наш, господин. Кто… кто на город-то напал? Из Лабиринта енто, да? Проходы в него тута недалече. Я всегда знал, что когда-нибудь нечто такое и случится.

— Да, на город напали, и именно из Лабиринта, — сказал я, удивляясь прозорливости старика. — Советую вам пройтись по соседям и оповестить их об этом. Пусть спрячутся там, где дверей побольше и где они покрепче. Ясно? Скоро мы нападающих прогоним.

— Войска? Войска уже рядом⁈ — с надеждой выдохнул дедок, всё-таки взяв из моих рук свой топор с шерстинками, прилипшими к обагрённому кровью лезвию.

— Войска перед вами, — с мрачной ухмылкой проронил я и помчался через двор, услышав за спиной изумлённый вздох старика.

Он рванул обратно в подъезд, а я выскочил на узкую улицу, ведущую к набережной. Здесь вовсю хозяйничали демоны и их ручные монстры. Они врывались в старинные трёхэтажные особняки, где с хохотом и азартными воплями гонялись за хозяевами. Те пытались отбиваться. За стёклами вспыхивали молнии, шары огня и проносились «ледяные стрелы». Лаяли мелкие породистые собачонки, пронзительно визжали женщины.

Внезапно окно надо мной вдребезги разбилось — и передо мной с влажным шлепком на брусчатку упал мужчина в трусах, распоротый от живота и до горла.

Я шмыгнул назад и прижался к торцу особняка, чтобы демоны, хозяйничающие на улице, не заметили меня.

Уши вдруг поймали женский, горячечный шёпот, звучащий за окном с решёткой, где-то в особняке:

— Боже, прошу, избавь нас от этой напасти! Не дай им убить моего ребёнка. Забери мою жизнь, но не его! Пусть монстры не найдут его, пусть он выживет! Умоляю тебя, заклинаю, прошу! Дай ангелу-хранителю защитить его, уберечь, спасти!

Слова женщины больно ранили меня, аж сердце мучительно сжалось. Захотелось вытащить её вместе с ребёнком из этого Ада, но холодный рациональный голос сказал, что всех не спасти, нужно сконцентрироваться на главной цели, чтобы впредь демоны не устраивали «жатву» в этом мире.

— Сука, — процедил я, едва не завыв волком.

И в этот же миг почувствовал, как в кармане спортивных штанов нагревается артефакт в форме паука.

Торопливо сунул потную ладонь в карман, сжал его и мысленно выпалил:

— Лара, какого хрена атаковали сегодня⁈

— Я не знаю! Сама в шоке, так решил глава Совета Тринадцати, — раздался в голове её слабый, но предельно взбудораженный голос.

— Кто командует атакой и где он находится⁈

— Ира-Кан, один из Совета Тринадцати, он в здании Речного вокзала!

— Хорошо, я двигаюсь как раз в сторону набережной. Скоро буду там.

— Поторопись! — выдала она, после чего артефакт стал холодным, как могильная плита.

Город на Волге

Тьма царила в комнате, а нутро дома разрывали крики боли и хохот нападавших, носивших рыцарские доспехи и говорящих на непонятном языке. Их самодовольные голоса долетали до вздрагивающей, плачущей женщины, стоящей на коленях перед распятием, висящим в детской комнате на первом этаже.

— Боже, прошу, услышь меня! Не оставь рабу твою! Защити моего сына! — продолжала молиться она, пока холодный пот пропитывал её ночнушку, а рядом в детской коляске хныкал младенец.

Его плач стал ещё громче, когда дверь с грохотом распахнулась и на пороге возник громадный рыцарь. Он поднял забрало и стряхнул с обнажённого меча капли крови. Те упали на ковёр с вышитыми жёлтыми птицами.

— Боже, защити, защити! — взвыла женщина, вскочив с коленей и метнувшись к младенцу.

Она схватила его и прижала к ходящей ходуном груди, в ужасе попятившись к окну, забранному кованой решёткой.