- ОК, - разрешил фон Зейл, - и цветочный чай заодно.

- Хороший выбор! – одобрила она, и скрылась за стойкой бара, приветственно махнув ладошкой парню-китайцу (то ли менеджеру зала, то ли бармену). Ясно было, что здесь Тедунг «свой человек», как, наверное, и во многих других заведениях Хониары. Скоро юниорка вернулась, и положила на столик 10-кратный морской бинокль.

- Хороший выбор, - чуть иронично прокомментировал майор, вернув ей комплимент,  высказанный три минуты назад…

…Взгляд через качественную морскую оптику с удачного ракурса на дом упомянутого мистера Свелла привел Герду в изумление. Не только этот дом, а весь архитектурный ансамбль запада аллеи Кукум. Не получалось определить жанр этих зданий.

Коттеджи? Нет. Слишком они большие. Пятиэтажный коттедж – звучит нелепо.

Виллы? Нет. Дизайн совершенно неклассический. И, опять же, высота великовата.

Дворцы? Нет. Здесь отсутствуют элементы роскоши, свойственные дворцам...

- Брох! - сказал фон Зейл, - Так назывались круглые замки пиктов.

- Хелм! Ты опять читаешь мысли?

- Ну, в данном случае было видно, о чем ты задумалась, - ответил он.

- Пикты, - произнесла она, - античная Шотландия. Вересковый эль. Но сходство этих постмодернистских круглых штуковин с античными замками кажется сомнительным.

- Да, однако, есть преемственность концепта. Можно прокатиться туда, посмотреть.

- Yi! - лаконично подтвердила Тедунг.

- Годится, давайте прокатимся, - согласилась Герда.

- ОК, после еды, - сказала рикша, глянув в сторону стойки, - там уже наша утка.

…

Утка в апельсиновом желе была превосходна сразу в двух смыслах. Во-первых - вкус, который можно было предсказать (исходя из энтузиазма Тедунг). Во-вторых – повод поболтать за едой (опять же, с Тедунг). Для Герды (с достаточным опытом блоггера-журналиста) не составило особого труда разговорить эту общительную юниорку. Но, немного позже (когда рассказ хлынул бурным потоком), Герда даже испытала минуты сомнений. Стоило ли извлекать это? Стоило ли знать? Стоит ли теперь публиковать?..

…Тедунг родилась в перенаселенном 30-миллионном столичном округе Индонезии, в  трущобном пригороде мегаполиса Джакарта (также называемого Батавия). Некоторые репортеры характеризуют трущобы Батавии и окрестностей, как самые кошмарные на планете. Возможно, это преувеличение, но не сильное. Кроме того, Джакарта-Батавия лидирует в списке центров секс-туризма и секс-эксплуатации малолетних. Индонезия исламизирована, но американские деньги в урбанизированных областях этой страны почитаются сильнее, чем арабские книжки про бога. Кораном сыт не будешь. Многие девочки, достигнув 12 лет, рекрутируются в трудовую армию древнейшей профессии. Желание или нежелание самих рекрутов никого не волнует. Есть такое слово: надо!

Иногда, правда, у государственного истеблишмента обостряется желание бороться за политический титул главной страны исламского мира, и столичный регион сотрясают пароксизмы борьбы за шариатскую мораль. Это крайне опасно для теневых торговцев алкоголем и наркотиками. А для «ночных бабочек» неприятности исчерпываются (как правило) недолгой отсидкой в тюрьме, и неоплачиваемыми секс-сеансами с охраной. Ключевые слова: как правило. Это значит: бывает и хуже. Осенью позапрошлого года амбиции политиканов Джакарты обострилось с исключительной силой, и они приняли предложение исламских мировых шишек поддержать джихад в Западной Океании. По трущобам Батавии прошлись не только полисмены, но и муллы-вербовщики. В армию борцов за веру попали десятки тысяч трущобных парней, а для их обслуживания были отобраны сотни малолетних «ночных бабочек». Мудрый ход: одним ударом - две цели: оздоровление моральной атмосферы в столице, и подъем авторитета Индонезии среди мусульман во всем мире. Да, политиканам в Джакарте это правда казалось мудрым…

…Пока до них не дошло, что противник ополчения моджахедов в Океании - не просто разрозненные шайки партизан-туземцев, а объединенная, тренированная, рационально вооруженная и скоординированная сила полевевших «снежных баронов» Центральной Америки, индокитайских «красных ультра», трансокеанских контрабандистов-янки, и промышленных пиратов, мигрировавших сюда из развитых регионов планеты. Война, соответственно, принесла «мировым шишкам» неприятные сюрпризы, а для юниорки Тедунг история сложилась вот как. В ноябре она (вместе с подружками по несчастью) попала на остров Гуадалканал, в бордель для яванских ополченцев (что отличалось от коммерческого бытия на родине только большей грязью и отсутствием оплаты). Но 5 декабря настал переломный момент. Гражданский персонал (включая девочек) был, в преддверие сражения, загнан в большой бетонный подвал.

…Тесно.

…Душно.

…Страшно. Особенно страшно – когда от взрывов наверху начала сыпаться бетонная крошка с потолка. И это длилось целую вечность...

…Хотя, на самом деле, сутки. За это время две мобильные батареи Народного флота в режиме беглого огня смешали все ополчение с грунтом и руинами Хониары.

…Затем тишина. И через несколько часов их нашли победители. Канаки.

Они (ясное дело) удивились. Толпа девушек-подростков в одних халатиках - не совсем обычное явление на «горячем пятне». Такими вещами на войне занимается разведка, и «ночные бабочки» из Батавии попали туда на беседу. Их роль была выяснена легко, и судьба решилась соответственно. В оперативном тылу для дополнительных рук всегда найдется работа. Быт, кухня, погрузка-разгрузка, и всякое на подхвате в госпитале, и в машинно-ремонтном секторе. Материального снабжения в Народном флоте хватало, и поставить на довольствие толпу юниорок не составило проблемы. Они прижились…

На этой стадии рассказа Тедунг у Герды возник вопрос: а как же последствия жуткого существования в качестве сексуальных игрушек сначала на родине, затем (особенно) в военном лагере ополченцев-моджахедов?  Герда постаралась задать этот вопрос очень тактично. У нее, кажется, получилось. Но… Тедунг поняла по-своему, и ответила так: последствия были, поэтому военфельдшер сделал несколько уколов в задницу. Очень хорошие уколы: менее недели, и все специфические неприятные ощущения исчезли.

Ясно, что юниорка-яванка имела в виду инфекцию, подцепленную от ополченцев. Что касается психошока, то Тедунг даже не задумывалась об этом. Как дальтоник, который вырос в поселке дальтоников, не задумывается о том, что люди с нормальным зрением   различают красный цвет. Она, и другие юные яванские «ночные бабочки», жили с этой хронической эмоциональной дисфункцией. Они понемногу адаптировались к обычаям kanaka-foa. Точнее, они плыли по течению, в меру способностей, копировали манеры девушек из Народного флота (к компании которых успели привыкнуть), и искали себе подходящую нишу в меганезийском обществе. А девушки из Народного флота (тоже привыкшие к компании юных яванок) помогли им: организовали подходящую нишу. Партнерство «Solomonster» (стремительно выросшее на производстве кибер-бионики военной ориентации) создало дополнительное подразделение: «Solomonster-riksha»…

…Трудно сказать, какая была коммерческая выгода от подразделения рикш-гидов. Но эффект для социализации юниорок-яванок был колоссальный, несмотря на их возраст (далекий от совершеннолетия по стандартам цивилизованного мира), и несмотря на их неблагополучную биографию (включая психошок, о котором они не задумывались).

Слушая этот нехитрый рассказ, Герда думала: «видимо, не все получается гладко, но в реальной жизни всегда есть шероховатости, и главное, чтобы тенденция была верной».

Оставался лишь один загадочный эпизод: репорт «Amnesty International» с фото-видео фиксацией безобразного катания на двуколке с запряженной девушкой-подростком. И Герда решилась на лобовой заход: открыть этот рапорт на ноутбуке и показать Тедунг. Юниорка-яванка отреагировала абсолютно равнодушно.