- Ни хрена себе! А что, если этот человек виноват?

- Если этот человек виноват, то пусть суд решит.

- Ну, это само собой, - ответил комэск Махно.

- Нет, сен офицер, это не само собой! - возразил Тасио, - Вот, малайские китайцы, про которых суд пока ничего не решил. Но они уложены лицом вниз, и руки связаны.

- Так, парень, по ходу, ты много чего про это знаешь.

- Я много знаю, а вы мало знаете, сен офицер. Я могу рассказать, чтоб вы поняли.

- Ты смелый парень, как я погляжу, - произнес комэск.

- Я простой парень, я живу правильно, и я под защитой Хартии, - ответил мальчишка-филиппинец, немного напряженно, однако достаточно уверенно.

- Тасио, давай пошагово разберемся в ситуации, - спокойно предложил Махно…

...В этот (или следующий) момент Корвин ощутил два противоречивых чувства. Одно: радость от того, что сделана титанически трудная работа, и решена жизненно-важная задача, которая 2 года назад казалась почти невыполнимой. Не просто организовать в создаваемой стране защиту всем жителям, лояльным к Хартии, но и доказать, что эта защита есть и будет, чтобы они верили. Но было и второе чувство - как ложка дегтя в бочонке меда. Тасио применил выражение «я живу правильно». Это не совсем то. Сам Корвин, например, понятия не имел, что такое «жить правильно», и был убежден, что рецепта-инструкции «правильной жизни» не существует даже теоретически. Если бы Корвин имел манеру рассказывать себе сказки типа «все хорошо», то поверил бы, что мальчишка-филиппинец понимал под «правильной жизнью» выполнение Хартии. Но сказано было иначе, и прозвучавшая словесная формулировка указывала, что работа (титанически трудная, считавшаяся почти невыполнимой) пока еще «in progress».

Между тем, 35-летний экс-консул состязался с объяснениях с 14-летним мальчишкой.

В разговор понемногу встревали оранг-лауты (в меру своего знания англо-испанского креольского). Эти своеобразные персонажи, одетые в немыслимые композиции, типа штанов, и типа рубашек, с уклоном в пестро-яркое, пробовали (когда слов не хватало) рисовать картинки на песке, чтобы донести свое мнение до старшего офицера нези.

Дети оранг-лаут (не носившие штанов, и рубашек - вообще ничего), к этому моменту утвердились в мысли, что для них нет угрозы от военных-нези. Естественное детское любопытство толкало к исследованию, и стайка младших подростков смело поплыла к канонерке. Удачная идея. Военные моряки, которым уже был отменен режим «прямой боеготовности», вполне позитивно отреагировали на подростковый абордаж. Никаких специальных подарков для детей на боевом корабле, разумеется, нет, но всякая мелочь (шоколадки, мячики, фонарики, складные ножики) непременно найдется. И нашлось.

Подозрительная публика (пятеро малайских китайцев) так и лежали на песке пляжа в позиции лицом вниз, руки фиксированы за спиной при помощи скотча (старый весьма надежный метод - наверное, лучший, если нет наручников). За подозрительными пока только присматривали четверо коммандос (оружие наготове к открытию огня, так что фокусничать себе дороже). И арестанты не фокусничали. Лежали, ждали…

…И вот на оперативном поле появилось новая фигура: локальная судья Паола Агуадес (пуэрториканка, резерв-лейтенант «Шоколадной дивизии», а ныне - инженер крановой погрузочной техники, избранная в жюри от авиагородка Оокатоо). Паола – колоритная молодая женщина, жутко пунктуальная на работе, компенсировала это экстремальным морским хобби. Даже сюда она прикатила верхом на самопальном гидроцикле - диком гибриде киборга-козерога и колесного парохода. Хотя, это сейчас не имело значения, а жуткая пунктуальность как раз играла важную роль.

Для начала, судья включила свой коммуникатор на постоянную аудио-видео запись, и закрепила на держателе своей каски (да, каска для катания на гидроцикле может быть многофункциональной). Затем, она выслушала версию событий от Улата Махно. Если вкратце, то версия была такая. Организованная криминальная группировка малайских китайцев систематически эксплуатировала труд детей из слаборазвитых племен, чтобы добывать морские биоматериалы для экспорта. Схема работы группировки включала:

* Вербовку (подкуп) старейшин почти первобытного морского кочевого племени.

* Передислокацию племени на мангровое поле в шаговой доступности от аэродрома.

* Использование детей для сбора специфических дикорастущих биоматериалов.

* Челночный вывоз товара якобы туристическим самолетом через ближний аэродром.

Спецотдел полиции Косраэ, методами визуального и радиоэлектронного наблюдения, установил время очередного челночного рейса за товаром, и задержал обе части ОПГ: «вербовщиков» с 15-метровым моторным баркасом, и «челноков» с самолетом класса бизнесджет того же размера. В процессе задержания изъяты биоматериалы, оружие, и средства радиосвязи. Оперативно установлено, что ID задержанных – фальшивые.

Судья Паола Агуадес окинула взглядом изъятый арсенал (очень скромный по меркам Меганезии), и произнесла:

- Улат, я так понимаю, что основное тут не бандитизм, а эксплуатация детей.

- Так точно, - отреагировал комэск Махно.

- Доказано? – спросила она.

- Да. Есть видеосъемка с дрона, как дети ныряют за биоматериалами, и биоматериалы передаются «вербовщикам», далее от них - «челнокам».

- Так. А зачем «панцербйорн» и боевые ротокрафты?

- На всякий случай: вдруг тут банда особо наглых работорговцев с реально серьезным оружием. «Береженого бог бережет», как сказала монашка, надевая кондом на свечку.

- Так, Улат. Про монашку и кондом мне ясно. А о каких биоматериалах идет речь?

- Ты удивишься, - сказал он, - это икра всяких мангровых рыб. В изъятом ноутбуке мы нашли листинг, полсотни видов.

- Хм… Деликатесная икра, что ли?

- Нет, - комэск покачал головой, - это рыбки для аквариумов. Те виды, которые плохо размножаются в искусственных условиях. Из каждой кладки икринок можно вывести несколько сотен мальков. Это несколько тысяч долларов.

- Хм… А сколько получали дети-сборщики?

- Нисколько. А старшие получали всякий бытовой товар. Рыболовные снасти, одежду, посуду, бензин, запчасти для лодочных моторов, еще чай, сахар, табак. Типа того.

Паола вытащила из кармана сигареты и зажигалку, прикурила, и спросила:

- Кто конкретно заставлял детей собирать эти долбанные икринки?

- Ну… - неохотно откликнулся Махно, - …Как бы, старшие фигуранты племени.

- Улат, я не поняла. Как бы, это в каком смысле?

- В смысле: вербовщики ОПГ подкупали старейшин, а те заставляли детей работать.

- Улат, значит ответ на мой вопрос: заставляли старейшины. Без всяких «как бы». Что мешает вам назвать кошку - кошкой? И что мешает задержать старейшин племени, как соучастников ОПГ? По той же процедуре: руки за спину, мордой в грунт. Ну, что?

- Паола! Это оранг-лаут, они только на днях откочевали сюда, и не знают правил.

- Ладно, Улат, к этому мы еще вернемся, а сейчас…

Судья бросила неласковый взгляд на пятерых задержанных.

… - Сейчас послушаем, что скажут эти. Поднимите их.

- Да, сента судья,- отозвался молодой лейтенант, подал условный знак своим бойцам и, секундой позже, все пятеро малайских китайцев были подняты на ноги.

- Вам ясно, в чем вас обвиняют, или нет? – спросила Паола Агуадес.

- Мэм! Все неправда! Мы просто туристы! - затараторили задержанные почти хором, и начали излагать историю, как они, будучи туристами из Куала-Лумпура, приехали для знакомства с природой Океании, и купили несколько сувениров, вовсе не зная, что это запрещено. При выслушивании такого рассказа, у человека, незнакомого с повадками  малайско-китайских барыг, могла возникнуть иллюзия, что они не врут. Но Паола уже имела дело с такими субъектами, поэтому быстро прервала их: