С этой строки Картер Клеймор перешел к темной истории возникновения Меганезии, причем начал (по его словам) с разоблачения антинаучных домыслов. В, казалось бы, серьезных журналах (отметил он) приводятся версии, будто Меганезия создана то ли неоязыческими сектантами-анархистами, то ли кокаиновой мафией. Но давайте будем следовать Оккаму: не плодить сущности сверх необходимости. Я не знаю, какому богу покланяются сектанты-анархисты, но уверен, что не он снабдил их средствами, чтобы создать 10-тысячный военно-морской корпус (сопоставимый по боевому потенциалу с экспедиционной авианосной ударной группировкой ВМФ США - по оценке журнала «Worldwide Military Review»). Я не знаю детально, как работает кокаиновая мафия, но уверен, что не какие-то колумбийские бандиты с начальным школьным образованием построили кокаиновый бизнес с плантациями, фабриками, логистикой, и оборотом (по данным «UN Herald») 100 миллиардов USD в год (как ВНП Сербии или Болгарии). Не ищите тайну в том, что знали еще экономисты XIX века. Что говорит Карл Маркс:

«Капитал боится отсутствия прибыли, или слишком маленькой прибыли, как природа боится пустоты. Дайте 10 процентов, и капитал согласен на любое применение, при 20 процентах он возбуждается, при 50 процентах готов на головоломный риск, при 100 процентах он попирает все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, даже под угрозой виселицы».

Далее Клеймор повел рассказ о малых предприятиях, которые эмигрировали из стран Первого мира. Они производили четверть ВВП (т.е. 10 триллионов USD в год), но при наступлении моно-капитализма, они могли избежать банковского диктата лишь путем бегства в Четвертый мир. Так в будущую Меганезию попало несколько тысяч малых предприятий с суммарным оборотом около 150 миллиардов USD (больше, чем у всей кокаиновой мафии). По неофициальным данным, типовой бизнес в Меганезии (малое  машиностроение, легкая промышленность) имеет прибыль 5 процентов в месяц, после уплаты социального взноса на инфраструктуру (взимаемого вместо налогов). Итого 60 процентов в год. Понятно, что когда моно-капитализм заявил претензии на архипелаги Океании, этот бизнес ответил Алюминиевой революцией и Новогодними войнами. Не ошибался Карл Маркс. Капитал готов биться за такую прибыль даже атомной бомбой.

Бывшие малые бизнесмены, а ныне хозяева Океании (считал Клеймор) привезли туда зоологическую ненависть к государству, как правовому регулятору, к эмиссии денег, к банковскому и кредитно-финансовому сектору, и к политическим партиям. За любую попытку создать что-либо такое в Меганезии следует ВМГС (трибунал и расстрел). В  меганезийской хартии прописано кооперативное управление (как в кондоминиуме), и металлический платежный эквивалент без возможности денежного мультипликатора.  Частная собственность на землю, и на национальные сети тоже запрещена. Это бан на создание любого крупного капитала, способного вырасти в финансовую олигархию.

Видные мировые финансисты утверждали: все это развалится из-за дефицита денег в экономике. Но, малые предприятия, привлеченные высокой нормой прибыли, низким уровнем налогов, и простотой ведения бизнеса, продолжали ехать в Меганезию, ВВП превысил треть триллиона USD (уровень Норвегии), в Меганезии начали открываться филиалы крупных компаний из Японии и Канады, а крах не наступил. Меганезийская полиметаллическая платежная сеть «Ауробиндо» корректно проводит транзакции. На мировом финансовом Олимпе никто не берется объяснить, почему это работает.

Далее,  Картер Клеймор снова вернулся к филодоксии и фобософии. Эти финансовые олимпийцы (иронично заявил он) сидят в плену догмы о том, что мировые деньги еще обладают какой-то самостоятельной ценностью (несмотря на то, что с ними делалось в течение последнего полувека). Финансисты просто боятся признаваться даже себе, что современные мировые деньги - это голые цифры. Их единственная полезная функция: служить мерой цены товара (как грамм - мера массы). Никто не эмитирует граммы, но дефицит граммов не возникает. Миллионы людей пользуются весами, шкала которых номинирована в граммах, взвешивают вещи, и не платят никому проценты от массы.

Рассмотрим элементарную сделку в современной Англии. Вы пришли в супермаркет, набрали товаров на 10 фунтов, прошли через кассу и рассчитались кредитной картой. Супермаркет получил от вас снижение своего долга перед банком на 10 фунтов, а вы увеличили свой долг перед банком на эти 10 фунтов. И дальше: вы получили в фирме зарплату 1000 фунтов. Фирма стала должна банку на 1000 фунтов больше, а вы стали должны банку на 1000 фунтов меньше. Если продолжить и расширить эту цепочку, то произойдет замыкание. Фирма продала супермаркету ту продукцию, за производство которой вы и еще N людей получили зарплату, а затем потратили эту зарплату, чтобы приобрести товар (ту самую продукцию). Единственное лишнее звено тут - банк. Если выкинуть его, то замкнутая цепочка только улучшится (из нее перестанут паразитным образом пропадать товары на сумму банковского процента).

Фокус с исключением банка - не игра разума, а процесс клиринга (списания долгов по кольцу зачетов, без участия банка). Процесс давно известен в крупной коммерции, а в современную эру компьютерных сетей, легко применимую везде. Здесь можно снова  вспомнить «красный блок». Когда он распадался в начале 1990-х, на всей гигантской территории, между Скандинавией и Китаем было разрушено денежное обращение. Но коммерция не остановилась: бизнесмены, даже с тем слабым компьютерным сетевым инструментарием, использовали кольца зачетов на всех уровнях экономики.

Меганезийская сеть «Ауробиндо» проводит те же кольцевые зачеты только уже более технологично, а металлические деньги нужны для закрытия платежных невязок, и для мелких бытовых покупок. Поэтому количество денег, необходимых в меганезийской экономике, на три порядка меньше, чем в «банковской» экономике того же масштаба. Разумеется, экономика Меганезии далека от идеала (в ней хватает своих минусов), но решение многих проблем в ней выглядит более рационально, чем у нас дома.

В заключение, Картер Клеймор напомнил, что в глобальном капиталистическом мире каждая сущность становится товаром, и предложил (с легкой иронией) «Давайте, мы, наконец, сделаем что-то действительно разумное с экономикой нашей доброй старой Англии, чтобы она могла успешно продать себя нам – своим гражданам».

…

Герда Шредер дочитала статью, и попыталась составить для себя общую картину (из прочтенного сейчас, прочтенного ранее в Глобопедии, услышанного на Шикотане, и высказанного за столом эрудитами-британцами Марком и Брай О'Бирк). Картина пока получалась не очень складная, угловатая, и запутанная. «Ладно (решила Герда) завтра прибытие в Меганезию, и полтора дня на атолле Ламотрек. Там яснее будет».

…

*20. Четвертый принцип капитана Корвина.

Утро 6 июля. Остров Косраэ. Цех «A» предприятия «Summers Warf».

Четвертый принцип Корвина: летают все. И робототехник-программист Вон Нун-И из  Канвондо (Северная Корея) не был исключением. Кстати, он предпочитал прозвище - приближенный английский перевод имени-фамилии: Snowball. И прозвище шло ему: кругленький, подвижный, жизнерадостный парень. При этом отличный специалист - в неполные 25 лет. Но из-за близорукости он опасался самостоятельно летать. Причем, близорукость была несильная, и не мешала Сноуболу, даже без очков, водить катер, и скутер, или выполнять тесты-подлеты на самолетах. Но дальний полет… Ой-ой-ой!