- Микар, война ведь кончилась, - чуть встревожено отозвалась жена дьякона.
- Две войны кончились, - уточнила резерв-капрал, - но третья еще даже не началась.
- Ох-ох… - жена дьякона покачала головой, - …Будет лучше, если война не начнется.
- Да, Пуаваи, конечно, так будет лучше. Потому и надо быть в форме. Как говорится в библии: Si vis pacem, para bellum. Хочешь мира – готовься к войне.
- Это не из библии, - возразил дьякон Иден.
Микаро Унглиранг хлебнула кофе, очередной раз поймала мячик, брошенный одним из дьяконских детей, бросила другому из них, и самокритично признала:
- Ну, значит, я ошиблась. Не сильна я в латыни. Что тут поделать.
- Лови, Фран! - крикнул средний из дьяконских детей, и аккуратно метнул мячик во Франсуазу Февре (действительно аккуратно, а не изо всей силы как бросал в Микар). Француженка была не готова, но, все-таки, поймала мячик и бросила обратно.
- Дети, хватит балбесничать, - строго сказала Пуаваи, - давайте-ка принесите на стол веганскую еду. Смотрите у меня, не перепутайте!
Дети неохотно забросили мячик в корзину со всякими мелочами, и побежали в дом.
- Хэх! - Микар широко улыбнулась, - Классные они у вас! Вот, будет реально мир, и я заведу тоже четверых детей. У меня на ранчо достаточно места, чтоб им всем играть.
- У тебя появился постоянный мужчина? – спросил дьякон.
- Нет, но он появится, когда будут дети. Типа, так психология мужчин устроена.
- Странно, - заметила Фран, - по-моему, считается, что наоборот: прежде чем заводить детей, надо проверить чувства. Мы с Крисом решили сначала пожить вместе год. Если подтвердится, что мы правильно выбрали друг друга, то тогда подумаем о детях.
- Да, - подтвердил Крис, - это советуют психологи семейной жизни.
Микар Унгилранг поставила кружку на стол и недоуменно развела руками.
- Ну, есть же статистика. Когда у молодой пары рождается ребенок, то в среднем у них минус полтора балла по 10-балльной шкале ощущаемого благополучия. Для сравнения: потеря работы, это минус один балл. А если пара рассталась, то минус лишь полбалла. Поэтому, статистически, большинство пар распадаются после рождения киндера.
- Не может быть! - возмутилась Фран, - Откуда такая статистика? Из желтой прессы?
- Это, - сказала Микар, - результат совместного исследования Университета Онтарио (Канада) и Института Макса Планка (Германия) 2015 год. Можно найти в интернете.
- А-а… Но все люди разные! Статистика не показатель! - воскликнула француженка.
- Может быть, ты права, - лаконично и миролюбиво ответила резерв-капрал.
- Знаешь, Микар, - сказала Пуаваи, - заниматься ребенком в одиночку очень трудно.
- В одиночку? С чего бы? У меня на ранчо три работника-филиппинца, у них семьи, и можно иногда подбрасывать киндера к ним. И моя соседка - подружка по эскадрону…
…Резерв-капрал не договорила фразу, поскольку вернулись дьяконские дети, и начали шумно организовывать веганский стол. Выполнив эту процедуру, они куда-то смылись (видимо, на море), а самый мелкий уснул на циновке, свернувшись калачиком. Теперь пришло время «взрослых разговоров», и дьякон поинтересовался:
- Микар, а что говорят в ваших кругах о Конноре Макнабе?
- Говорят, - ответила она, - что у Макнаба, в общем, перспективный проект.
- Перспективный проект? - переспросил Иден Мори.
- Да. Не случайно столько сверхкрупных оффи хотят, чтобы он умер. Политические и финансовые воротилы, нефтяные и масличные картели, центральные фигуры мировых религий, им всем чем-то досадил Макнаб. Значит, для нас он полезен. Как говорится в библии: Inimicus inimica - amicus meus. Враг моего врага – мой друг.
- Это тоже не из библии, - сообщил дьякон Иден.
- Ну, - Микар развела руками, - значит, я опять ошиблась. Латынь. Такие дела…
…
*19. Фобософия. Как страшно быть умным.
Та же дата, 5 июля, вечер. Лайнер «Мидгардсорм» на маршруте Сайпан - Ламотрек.
Азалинда Кауфман, после авантюрно-эротических приключений на Сайпане, упала и заснула около 9 вечера, произнеся: «не буди меня, даже если мы налетим на айсберг». Сообщение Герды, что на этих широтах айсберги не встречаются, был встречен лишь нежным храпом подруги, и Герда задумалась о том, чтобы тоже лечь спать пораньше. Только любопытство оказалось сильнее. Еще бы: когда две такие разные персоны, как британский молодой эрудит Марк О'Бирк, и бугенвильский адмирал-президент Оникс Оуноко рекомендуют одну статью в майском выпуске «The Economist», это наводит…
И Герда, отложив идею сна, нашла в сети статью Картера Клеймора «Фобософия».
Прежде всего, оказалось, что Картер Клеймор – не какой-нибудь «политкомментатор» (Герда их и в грош не ставила), а ученый, доктор физики, сопредседатель Британского Межпланетного Общества (организации содействия астронавтики, существующей так, кстати, с 1933 года). Затем – еще одна деталь: статья «Фобософия» была уже второй в ракурсе «меганезийской темы». Первая статья Клеймора об этом вышла в мартовском выпуске того же «The Economist», под титулом: «Размышления над немыслимым». Но сейчас Герду интересовала именно рекомендованная статья. Итак…
… Фобософия. Странное слово, хотя понятное по генезису. Если философия, согласно вольному переводу - любовь к здравому смыслу (иногда пишут: к мудрости) то можно догадаться, что фобософия – страх перед здравым смыслом. В начале Клеймор весьма доходчиво и лаконично рассказал о метанаучной теории, согласно которой, в периоды политической депрессии, общество скатывается от философии к филодоксии (любви к догматике), а затем, под влиянием явных противоречий между догматикой и здравым смыслом, рушится дальше – в фобософию. В качестве примера, он приводил историю крушения Античной Европы, перехода к средневековой классике (уже догматичной и застойной, но еще не абсурдной в бытовом плане), и далее к позднему средневековью (деструктивной догматике, прикрывающей деструктивную же политику, и полностью подменившей даже бытовой здравый смысл). И каждый правитель заботился, чтобы в контролируемых им землях доминировала такая догматика, которая подтверждает его абсолютную правоту. Закончилась эта игра в подмену прагматики догматикой крайне жестко: в начале XVII века вспыхнула война, охватившая всю Западную Европу. Она сочетала в себе страшнейшие черты религиозной чистки и тактики выжженной земли. Людские потери приблизились к 10 миллионам (это в XVII веке, когда в Европе жило меньше 100 миллионов). Наиболее процветавшие земли были разграблены, сожжены, заражены чумой и тифом. Там население уменьшилось на четверть, а то и вдвое.
Принято считать (отмечал далее Клеймор) что таковы были неизбежные жертвы при переходе от феодально-аграрной экономики к буржуазно-индустриальной, и далее - к технологической революции, прошедшей затем в течение XVIII века. Эта революция создала модель т.н. «Западного мира», и с тех времен в политэкономии не появилось НИЧЕГО ПРИНЦИПИАЛЬНО НОВОГО. Это ключевой вывод, от него можно смело оттолкнуться, чтобы охарактеризовать ближайшее прошлое, настоящее и будущее.
Из чего состоит буржуазно-индустриальной политэкономия, созданная в XVIII веке?
Государство, которое администрирует, берет со всех налоги, и еще создает…
…Центробанк, который эмитирует деньги, и дает за проценты (ставку ЦБ) в долг …
…Коммерческому банку, который дает деньги (за ставку ЦБ + маржу) в долг…
…Фирме, которая делает из денег т.н. «капитал»: покупает площадку, машины и…
…Труд рабочих, которые на этих машинах преобразуют покупное сырье за…
…Зарплату, которая, вместе с иными расходами и маржей фирмы, входит в цену…
