Спецагент Джоан Смит была заброшена в Меганезию с наскоро слепленной легендой «американского археолога». Ее пожертвовали за маленький интервал времени, в течение которого можно было рапортовать Госдепу что «агентура в процессе реставрации», и надеяться, что, пока спецагента Смит будут выявлять, раскалывать и расстреливать, у аналитиков в Лэнгли родится какое-нибудь долгосрочное решение. Если бы бездарная заброска произошла не 5 марта, а на два месяца раньше, то лежать бы Джоан Смит на океанском дне с пулей в черепе и камнем на ногах. Но обстановка в Океании уже была кардинально иная, чем в разгар Зимней войны. Десантно-авианосная группа США на Соломоновых островах и англо-французский корпус вторжения в Сингапуре погибли вследствие страшных январских диверсий Народного флота. Островные тихоокеанские территории США оказались на грани хозяйственного коллапса из-за минной блокады океанских торговых путей вплоть до Северного тропика. Все это усугублялось супер-кризисом, свирепствующим на финансовых рынках. В таких условиях в конце января истеблишмент «Великих держав» вынужден был предложить ненавистному Конвенту переговоры о перемирии. Февраль прошел в обстановке сепаратных секретных военно-политических сделок, а к марту на фронтах установилась гробовая тишина. Всем было очевидно: это просто перерыв в войне. Вопрос только в том, возобновится война через квартал, через полугодие, или через год, и какие средства в ней будут применены.
В ожидании новой войны, стороны что-то перегруппировывали, и что-то готовили. В частности, модернизировалась меганезийская разведка, превращаясь из партизанской спецгруппы для диверсий и зачисток в гибкую мафиозную спецслужбу. Методы стали изящнее и тоньше, с учетом дальней перспективы. Теперь в отношении «расколотого» вражеского шпиона, рассматривался не только вариант «убить», но и более гуманный вариант «завербовать». Тем более, если шпион всем своим поведением намекает на готовность быть завербованным, и если это не просто шпион, а «начальник станции» (иначе говоря — шеф региональной агентурной сети CIA). Да, спецагент Джоан Смит напрашивалась на вербовку, она просто хотела жить. «Я американский солдат, служу в войсках на страже нашей страны и нашего образа жизни, и я готов отдать жизнь за эти ценности». Эти слова Кодекса военнослужащего США оказались просто ботвой от той морковки, которой ее заманили на вербовочный пункт 12 лет назад. Джоан поняла, что ее сдали не сейчас, ее методично сдавали все 12 лет, а вот сейчас сдали окончательно…
Она была готова к тому, что жизнь двойного агента — вроде бега по лезвию бритвы над змеиным рвом, но шанс добежать, все же, существует. А реальность оказалась иной. В разведке нези, видите ли, не принято презирать и прессовать завербованного шпиона. У офицеров INDEMI были особые взгляды на этику, и эти взгляды окончательно выбили спецагента Джоан Смит из пространства усвоенных жизненных представлений. Нези не прессовали ее, не унижали и не «строили», а наоборот, помогали ей играть археолога и обустраиваться в «прикрытии» — частном исследовательском центре криптоистории на атолле Аитутаки (Южные Острова Кука). Сначала Джоан не понимала, и подозревала «кураторов» в намерении ударить больнее, когда «клиент» расслабится и размякнет.
Ей понадобилось прожить в Меганезии три четверти года, чтобы понять: тут вообще не принято унижать или «строить» кого-либо из тех, кто живет по соседству с тобой. Это выглядело, как благородный гуманизм, но было просто прагматикой, второй стороной принципа морских ковбоев — foa: «сильному врагу улыбайся в лицо и стреляй в спину». Некоторые азиатские мафиози подписали смертный приговор себе и своим родным, по ошибке решив, что дружелюбие foa — это признак слабости. За беспредел тут убивали без предупреждения, без жалости, без пафоса — типа, случайность, неизбежная на море. Это знали в «Стране foa» даже подростки: если их игрища переходили в кулачные бои, то в финале победители хвалили смелость побежденных. Благородный ритуал? Нет, снова прагматика, тоже принцип морских ковбоев: «если ты враждуешь с соседом, то его нож воткнется в твою спину, а если дружишь — то в спину твоего врага». Дружбу с соседом, ведущим себя адекватно, тут ценили всерьез. Джоан, устроившись на атолле Аитутаки согласно легенде «археолога», вела себя адекватно. Этого факта, и того, что она твердо придерживалась «джентльменского соглашения» с INDEMI оказалось достаточно для «социальной натурализации». Говоря проще — она стала «своей» для нези.
Всю весну и лето Джоан не особенно задумывалась о том, как ее тут воспринимают (не ссорятся — и прекрасно). Она наконец-то жила в свое удовольствие: посылала в Лэнгли имитации разведданных, а для поддержания легенды творила псевдо-научные истории (некоторые из которых даже оказались опубликованы). Она путешествовала по океану, ныряла к древним руинам и затонувшим кораблям, она играла в ацтекбол: жесткий, но азартный спорт с тяжелым сплошным каучуковым мячом, она флиртовала с молодыми парнями и солидными дядьками — еще как! Но вот наступила третья декада сентября, и кабинет Накамуры оборвал игру в мнимые поддавки с мировой олигархией. Три дня, и продуманный план ООН по «новому демократическому порядку для Океании» просто рассыпался в пыль, в жирную сажу на месте попадания фосфорных снарядов авиации Народного флота, которая не разоружалась, а наоборот, эффективно перевооружилась. Снова, как в Зимнюю войну, нези действовали по «принципу Че Гевары»: не оставили в живых никого из персон и общин, на которых мог бы опереться «неоколониализм». У «отцов мировой демократии» это вызвало сначала ступор, а потом возмущение, и вот, спецагент Джоан Смит получила задание: ликвидировать Сэма Хопкинса.
Руководство Лэнгли уже даже не скрывало, что посылает спецагента Смит на смерть. Казалось, начальство обижалось на Джоан за то, что она еще жива, хотя должна была попасть под расстрел еще весной. «Сдохни же, наконец!», — будто говорили они, давая задание не для разведчицы-американки, а для дегенератки-мусульманки, облаченной в черный мешок — «джилбаб» с осколочно-взрывным «поясом шахида». Неужели там, в Лэнгли, всерьез рассчитывали, что Джоан пойдет на это суицидальное задание? Если исключить маловероятную версию, что у них совсем исчезли мозги, то остается лишь предположить, что они решили привести Джоан в прогнозируемое замешательство и организовать за счет этого какой-то отвлекающий маневр. Нынешний меганезийский «куратор» Джоан — капитан-лейтенант Скир фон Вюрт сходу предложил контригру, позволяющую «уронить противника в информационный штопор» в любом случае — независимо от того, какая из двух версий (о безмозглости или о маневре) верна. Эта контригра состояла в том, что Джоан якобы придумала, как убить Сэма Хопкинса. В сложившейся ситуации было много любопытного и странного, например то, что на данный момент Джоан уже мысленно обозначала CIA термином «противник»… Но, учитывая, что спецагент Смит готовилась исчезнуть, это уже было не очень важно.
…
ПЛЮХ! Приводнение. Точность прыжка на отлично. До буйка всего полста метров. Отстегивая парафойл, Джоан Смит (или Джонни Ди Уилсон) бросила взгляд в небо. Картинка фантастическая. В небе висят 24 ярких сферических дирижабля, как будто аэростаты заграждения в имитации для фильма о Битве за Британию 1940 года. Под дирижаблями еще скользят на парафойлах несколько отставших участниц. А вот где участницы, успевшие приводниться — не видно. Обзор с поверхности лагуны маловат. Впрочем, не до того. Надо продышаться и нырять за картой и видеокамерой.
Подводный поиск диверсионных взрывных устройств, это то, чему Джоан Смит была обучена на спецкурсе перед отправкой в зону «войны мафий» в Мексиканском заливе. Неведомый самоучка изобрел «морскую кукушку» — коробку, которая по шуму винтов определяет тип и маршрут корабля, после чего, по импульсной связи передает данные своим хозяевам. Хозяева грабят торговый корабль, а от патрульного — смываются. Вот проблема, для решения которой в панамериканской полиции была создана команда по уничтожению «морских кукушек», разбросанных на мелководье. Сейчас эта практика пригодилась: всего несколько нырков, и Джоан Смит уже имеет карту и видео-камеру.
