— Эй, расслабься! Это был хорошо известный пороговый тест. Теоретически, это предел способности человеческого мозга к моделированию. Практически, я не слышала, чтобы человек решил такой тест без подглядывания в компьютерную квази-развертку. А если усложнить тест хоть капельку, то у человека уже вообще не будет шансов.

— ОК, — Лола вздохнула, — ты избавила меня от иллюзий, и я осознала, что наш хваленый разум не очень-то превзошел валаамову ослицу. И что теперь?

— Да ладно! — Ленка лучезарно улыбнулась, — Наш разум не так плох для слаборазвитых обитателей задворков Галактики. Его можно модифицировать технологиями. Хотя, для начала важнее модифицировать тело. Оно слишком говенное даже для задворков. Ведь биологическая эволюция, о которой ты с таким пафосом говорила — слепая штука. Итог: очередной провальный род тропических обезьян, из которого не вымер лишь один вид, благодаря мутации, раздувшей аналитическую часть мозга… Уточню: пока не вымер.

— Я не поняла насчет вымирания, — призналась Лола.

— Это несложно и есть в любой книжке про эволюцию. Весь род хомо вымер, а наш вид трижды оказывался на грани вымирания. Говенная конструкция, провальный проект, и четвертый раз закроет его, если технологии не изменят расклад. Философы с их идеями заморозки технологий ради гармонии, просто не знают, как устроен реальный мир.

Лола Ву экспрессивно похлопала ладонями по столу.

— Этот аргумент понятен. Да, угрозы астероидов и супервулканов реальны, и требуется технологическая защита. Но надо ли заходить слишком далеко, и рисковать, что наши собственные технологии станут угрозой?

— Что, опять философская чепуха о превращении в бесчувственных роботов?

— Ленка, ты ведь в курсе, что это опасения огромного числа людей. В июле на площадке Infernollam в Портофино был brain-battle и три интернет-референдума.

— Подожди, Лола, ты говорила про референдум-конкурс глобальных 100-летних планов.

— Да, я говорила, что ты и Кветка, точнее ваш план, внезапно получил большинство. Мы обсудим это на следующем шаге. А сейчас про два других референдума. Первый о том, готово ли человечество к сверхтехнологиям. Второй — создают ли генная модификация людей и развитие роботов экзистенциальный риск для человечества. На первый вопрос большинство ответили, что готово, но на второй вопрос голоса поделились пополам. И проблема смешивания разумных существ с роботами оказывается PR-актуальной.

— Ладно, если так, то я PR-актуально начну с панмодерна.

— Это что-то про новое искусство? – предположила Лола.

— Нет, это про все. Премодерн, модерн, постмодерн, и прочее, это вообще-то не стили в искусстве, а свойства эпох. Премодерн это средневековье. Модерн это индустриальные революции с отношениями труда и капитала. Постмодерн это общество материального изобилия, ему следовало появиться в конце прошлого века, но кое-что пошло не так. А панмодерн это когда все мыслимое можно реализовать материально-понятным путем.

— Э-э… Это как все? А если кто-нибудь помыслит лестницу до Луны?

— Значит, если никто не заявит обоснованный протест, то будет лестница до Луны…

Сказав это, Ленка широко улыбнулась и сделала приглашающий жест руками.

… — Добро пожаловать в панмодерн, или в сверхцивилизацию, или в клуб джамблей.

— Ну, допустим, — неуверенно произнесла Лола, — но мы разбираем проблему роботов.

— При панмодерне это не проблема! Философы пугали публику слиянием с ущербными роботами, у которых жестко ограничены цели и вообще нет эмоций. Но, если мы лишь помыслили робота с эмоциями и без жесткого ограничения целей… Так ведь?

— Да, так, мы помыслили, но не факт, что это можно реализовать.

— По определению панмодерна — можно, — безапелляционно припечатала Ленка.

— Но, — возразила Лола, — мы пока не можем сделать даже полноценный искусственный интеллект. Достигли пока только уровня где-то между червяками и пауками.

— Многое мы пока не можем сделать, — ответила Ленка, — ведь мы еще даже не достигли реального постмодерна, что уж говорить о панмодерне. Мы предцивилизация. Говно на грядке, из которого только предстоит вырасти чему-то дельному. А пока нас вообще не касаются такие проблемы. Точнее мы их не касаемся, нам до них просто не дотянуться.

Журналистка снова похлопала ладонями по столу.

— ОК, поскольку мы заговорили о нашей грядке, давай коснемся вопроса о том, как ваш 100-летний план «Terra des hommes» получил кубок зрительских симпатий, оказавшись убедительнее, чем планы авторитетных политологов и экономистов. Как так вышло?

— Это лучше не ко мне, — сказала Ленка и крикнула, — Кветка! Как наш план взял кубок?

— Легко! — раздался ответ из глубины ангара, — Мы опирались на библию и не умничали!

— Ну, давай, иди сюда, а то у меня уже морда устала рассказывать,

— Тогда ты мониторь сборку, а то дядя Франтишек рассчитывает на эту тачку.

— Я иду, — Ленка встала и зашагала вглубь ангара. Лола проводила ее взглядом и заодно поглядела, как четыре голема, похожие на гигантских муравьев с уже знакомыми почти человеческими руками, реализуют отверточную сборку мини-трактора на эстакаде.

Между тем, Кветка уселась за стол, оторвала полосу салфетки от рулона на оси, весьма старательно вытерла руки и повторила:

— Мы опирались на библию и не умничали!

— Необычный ход! — оценила Лола, — А ты можешь кратко рассказать о плане «Terra des hommes» чтоб стало понятно зрителям, которые не читали?

— Легко. Мы взяли несколько общеизвестных библейских историй. Так в главе 3 книги Генезис мы взяли райское проклятье, в главе 11 той же книги — Вавилонскую башню, в главе 13 книги Апокалипсис — число зверя. Это если кратко, в общих чертах.

— Минутку! Что такое райское проклятье?

— Элементарно, Лола! Это труд, роды и смерть. В библии ясно сказано. Так что не надо изображать, будто это правильный порядок вещей, который нам нравится.

— Допустим… — произнесла журналистка, — …А при чем тут Вавилонская башня?

— Иерархия, — сказала Кветка, — пирамида власти и богатств, при строительстве которой расходуется больше усилий и ресурсов, чем потребляется в быту. Наш план «Terra des hommes» включает драконовский штраф за возведение статусных башен. Простейший вариант: штрафная функция вида N в степени N. Если ты учредила предприятие и сама управляешь, то штрафа нет. Если ты наняла менеджера, то платишь 1% с его зарплаты. Менеджер 2-го уровня обойдется уже в 4%, а 3-го уровня в 27%. При 10 уровнях, как у офицеров в армии США, штраф для верхнего ранга составит 100 миллионов зарплат.

— Но это ведь по существу запрет на большие предприятия!

— Нет, это запрет на большие пирамиды персонала, на пережиток эпохи мануфактур. На современном производящем предприятии просто не нужна толпа людей.

Лола задумалась над этим, но мысли стали путаться, и она задала следующий вопрос:

— А при чем тут число зверя из Апокалпсиса?

— При том, что адский сатана там запрещает покупать и продавать всем, кто не получил цифровую лицензию. Как в современных, извиняюсь, цивилизованных регионах. План «Terra des hommes» отменяет все обязательные лицензии на обычные товары, которые физически безопасны. Отменяется любая дискриминация по доступу на рынок и цене, включая оптовые цены производителей и цену заемных денег, что важно.

— Последнее это что, про кредиты? – спросила Лола.

— Да. Если коммерческий банк кредитуется по ставке регулятора, то и любая фирма или любой человек может получить у Центробанка кредит по такой же ставке.

— Подожди, Кветка! Как тогда получат маржу розничные торговцы и банки?

— Это их проблемы. Если не получат – пусть уходят. Общество переживет исчезновение посредников вместе со спекулятивными издержками оборота благ.

Теперь Лола задумалась всерьез и, помолчав минуту, предположила:

— В таком случае миллионы людей лишатся работы.

— И что, они заплачут, если исчезнет необходимость высиживать 8 на 5 в офисе?