Настоящие языческие полубоги, бросая взгляды из Вальхаллы, наверное, смеются, если случайно узнают про амбиции, роящиеся в примитивных ганглиях у этих разжиревших офисных членистоногих. От этой мысли Юлиан Зайз улыбнулся, и посмотрел в сторону скрытого неба, где за столом Одина настоящие полубоги пьют пиво и обсуждают свои прошлые и будущие битвы, приближающие мир к Рагнареку на равнине Вигридр.

Затем, решив, что Рагнарек еще нескоро, а в ногах правды нет, он выбрал угол из двух равноудаленных от двери, и уселся на пол. Кстати, пол тут был пластиковый, умеренно теплый и не слишком жесткий. Делать было решительно нечего. Можно рассуждать о резонах заказчиков похищения (совершенного персонажами типа коммандос в ходе его, Юлиана Зайза, вечерней пробежке по периметру маленького парка), но это пустая трата мыслительной энергии. Заказчики сами объявятся и сами назовут свои резоны. Так что нечего сейчас гадать — лучше заняться поэтической медитацией.

Некий старый хиппи, помнивший еще Первое Лето Любви в 1967-м в Сан-Франциско, покатавшийся по всей планете, и осевший на время в хорватской Риеке, по соседству с Юлианом, научил его такой медитативной практике. Не так сложно занять позу сидя по-индийски на скрещенных ногах, выбрать нравящегося поэта, вспоминать его стихи, и мысленно строить мини-вселенную из рождающихся образов. Сейчас Юлиан выбрал Эдварда Лира, и приступил:

Картинка получилась сюрреалистическая и актуальная, чем-то похожая на нынешнее положение самого Юлиана, находившегося сейчас почти в мешке (ведь если тюрьму в романах о средневековье принято называть «каменным мешком», то данную комнату позволительно по аналогии назвать «пластмассовым мешком»).

В картине не хватало позитива, и Юлиан стал достраивать ее снова из Эдварда Лира.

Теперь воображаемая мини-вселенная стала более симпатичной. Но ей еще не хватало ширины, поэтому следовало раздвинуть горизонты, тем более, что обстановка, кажется, способствовала. Пол слегка (еле заметно) ритмично покачивался. Наверное, это было с самого начала, но Юлиан только сейчас обратил внимание. Значит: комната — каюта на корабле. Вероятно, микроавтобус после захвата Юлиана, направился в порт, и въехал по аппарели на частный паром. К ситуации подходило еще одно творение Эдварда Лира — наиболее любимое независимым консультантом по ЯД, поскольку оно посвящалось еретическому яхтенному дизайну. Может, Эдвард Лир имел ввиду не это, но все-таки:

Юлиан продолжил бы строить свою мини-вселенную, но…

Открылась дверь, и в проеме возникла туша дюжего охранника. Будучи субъектом немногословным, как это принято в данной профессии, он скомандовал: «На выход!»

Юлиан, логично полагая, что сопротивление бессмысленно, молча, поднялся из угла, прошагал через комнату, и вышел в коридор — мимо посторонившегося охранника. В коридоре (тоже сером пластмассовом) стоял второй охранник, будто примерная копия первого. У Юлиана уже давно крутилась идея, что такие парни — это особый вид: Homo Broilers (человек бройлерный), с соответствующим уровнем интеллекта — как у мясных пород домашней птицы. «Уроды, птичьего гриппа на вас нет», — подумал Юлиан.

Охранники проводили его в очередную серую комнату, отличающуюся тем, что в ней присутствовал конторский стол, скамья (с одной стороны от стола), и кресло (с другой стороны). Кресло занимал персонаж на несколько лет старше, чем Юлиан, и одетый в аккуратный черный костюм, причем с галстуком. Как «мистер Смит» из «Матрицы».

«Присаживайтесь, мистер Зайз», — бесцветным тоном предложил этот персонаж.

Юлиан молча устроился на жесткой скамье, и «мистер Смит» властным жестом велел охранникам убираться вон. Когда они выполнили приказ, он продолжил общение.

«Меня зовут Вальтер Штеллен, я полковник INTCEN».

Юлиан не стал реагировать. Пока у него не было причин отвечать что-либо. Врет этот человек или нет, зовут его Вальтер Штеллен или нет, действительно ли он полковник INTCEN (Intelligence and Situation Centre — главной спецслужбы Евросоюза) или нет — неясно пока. Ясно только, что ему или его конторе что-то надо от Юлиана, тогда как Юлиану от него и конторы ничего не надо. Поэтому пусть этот субъект говорит сам.

После паузы, субъект, не дождавшись реакции невольного гостя, спросил:

— Мистер Зайз, понятно ли вам, что я сказал?

— Да, — лаконично подтвердил Юлиан.

— Очень хорошо. Тогда можем ли мы перейти к делу? Кстати, хотите кофе-романо?

— Нет на оба вопроса, мистер Штеллен.

— Вы сказали «нет»? Странно. Допустим, вы не хотите кофе-романо, хотя в вашем досье отмечено, что вы везде употребляете этот напиток. Но вы деловой человек. Что мешает перейти к делу?

— Мешает отсутствие дела. У меня нет совместных дел с вашей спецслужбой.

— Это нетрудно поправить, мистер Зайз. Вы ищете и выполняете контракты по вашей специальности и близким темам, не так ли?

— Нет. Сейчас у меня остались деньги от прошлого контракта, и я ничего не ищу.

— Тем не менее, из вашего досье видно, что вы не отказываетесь от контрактов, даже в случаях, когда у вас остались деньги. INTCEN предлагает вам контракт с достойной оплатой. Ваши расценки известны, они указаны в вашем досье.

— Я не вижу контракта, — спокойно сказал Юлиан.

— Читайте текст, — ответил Штеллен и подвинул к нему сшитую тонкую стопку листов распечатки с четким штемпелем «Top-secret» в верхнем правом углу.

Юлиан отрицательно покачал головой

— Я не прикасаюсь к документам с государственными идентификаторами секретности.

— Мне очень жаль, мистер Зайз, но ситуация исключительная, поэтому вам придется.

— В таком случае, это не контракт, — холодно произнес Юлиан, — поэтому я предлагаю сэкономить время. Вы говорите, к чему ваша спецслужба решила принудить меня, а я начинаю делать это, поскольку очевидно, что сила на вашей стороне.