Первый огневой контакт активной фазы прошел ровно как на учениях на Пелелиу за одним только исключением: здесь не было Пумы, стреляющей шариками с краской. Вместо нее африканских коммандос развлекали полусонные боевики, бессистемно стреляющие в темноту с криками «Хуки, хуки напали!». Наличие у коммандос очков-ноктовизоров (и отсутствие таковых у боевиков) делало боевое столкновение, мягко говоря, неравным. Примерно как дуэль трезвого зрячего с пьяным слепым. Обычный солдат, поднятый среди ночи по тревоге, мало боеспособен в первую минуту. Только потом он «включается в обстановку». В данном случае, никакого «потом» не было. Боевики «Абу Саяф», выбегавшие из казармы, представляли собой почти идеальные мишени. Результат работы «карманных пулеметов» с дистанции менее ста метров не очень отличался от результатов, которые дали бы «классические» ручные пулеметы.

Сто секунд. Финал первого огневого контакта. Коммандос бесшумно растворяются в болотистой местной «зеленке». На «полную зачистку» нет времени. На второй точке дислокации «Абу Саяф» — в поселка Тункох в южной половине острова — наверняка заметили разгорающийся в Тандубанаке пожар. Примерно через полчаса, из Тункоха двинется колонна, три — четыре древних грузовика, по сорок боевиков в каждом. Она выйдет на единственную грунтовку и поползет по ней со скоростью посредственного бегуна. Одновременно, к Тандубанаку начнут стягиваться где-то около семидесяти боевиков, которые до этого патрулировали опасный западный берег.

Итого: после уничтожения незащищенной автоколонны на марше (задача, прекрасно знакомая любому африканскому коммандос), и разгрома того маленького гарнизона, который остался в Тункохе, противник будет располагать всего одной группировкой в Тандубанаке, численностью менее ста человек, не имеющей ни управления, ни боевого охранения. Она (а следом — и весь Сибуту) еще до рассвета станут легкой добычей «Хуки», которые переплывут с Ситангкаи через канал, на уже не охраняемый берег.

Вопрос: Откуда «хуки» узнают о резком изменении тактической обстановки?

Ответ: С ними уже связалась «Inter-Brigade Mobile» (автономный боевой отряд т. н. «Пятого Интернационала»), и передала сообщение: «БЫТЬ НАГОТОВЕ».

Ремарка: Название «Inter-Brigade Mobile» (IBM) не имеет отношения к всемирно-известной фирме «International Business Machines» (IBM), но компьютерные системы анализа радио-перехвата не умеют отделять одно от другого. IBM и IBM…Такие «случайные» совпадения часто используются в военно-прикладной лингвистике.

Пробило четыре склянки. Два часа ночи. До конца «собачей вахты» на «Малышке» оставалось еще два часа. До утренней зари — около полутора часов. До планового завершения учебно-боевой операции на Сибуту — полчаса. До огромнейшей кучи неприятностей — всего двадцать минут. Точнее, неприятности уже начались…

— Шеф Батчер, мне не нравятся оба эти корыта, и большое и маленькое, — проворчал старший сержант Нанво, тыкая толстым черным пальцем в экран радара, — Сраный крейсер ООН слишком близко подошел к Сибуту. А эта лоханка, катер, идет в нашу сторону уже полчаса. Думаю, это или копы, или филиппинская береговая охрана.

— Я просто пошлю их на хер, — ответил Рон, — здесь нейтральные воды.

— А они тебе скажут что-нибудь про обыск на тему наркотиков и пиратских дисков.

— Тогда я тупо подниму красной флаг с черный бабочкой. 20 фунтов против хвоста селедки, что они сдрейфят брать на абордаж мирных рыбаков из Хитивао. Тут чуть больше семисот миль до Факфака. Подлетное время авиа-патруля CSAR — два часа. Филиппинцы не успеют уйти в свои территориальные воды. Зачем им такой риск? Конечно, мы при этом некрасиво засветимся, но… Короче, мы это переживем.

Старший сержант Нанво несколько раз цокнул языком, качая массивной головой.

— По отдельности, вроде, так, а если вместе? Катер будет крутиться рядом и ждать возвращения наших птичек. Увидит — просигналит, и получи вертолеты с крейсера.

— У «голубых касок» мандат только на Сибуту и Ситангкаи, — возразил Рон, — Они не полезут в середину моря Сулавеси. И старт миссии у них по графику только утром.

— Ой-о! А вдруг это «голубые каски» какой-нибудь особо вредной породы?

— Да, — Рон кивнул, — Этого нельзя исключать. Ладно, пойду маячить на палубе.

— Зачем? — спросил Нанво.

— Затем, что обстановка на судне должна соответствовать легенде. До заката у нас на палубе торчали четыре рыбака. Наиболее логично, если они и сейчас торчат там же, присматривают за буйками, дремлют, или пьют чай, или играют в маджонг… Черная кошка, ты умеешь играть в маджонг?

— Нет, — ответила Пума, — А это интересно?

— Увидишь, — сказал он, закрепляя за ухом клипсу ларингофона, — Хэй! Екико, Ринго, пошли на палубу, научим мою vahine играть в маджонг.

Через четверть часа, когда семиметровый скоростной «Aqua-Ferrari» (разумеется, не итало-французского производства, а местного малайского, супердешевого гаражноотверточного), развернулся и затормозил недалеко от борта «Малышки», стало ясно: никакой полицией и береговой охраной здесь даже не пахнет. Четверо ярко одетых субъектов с дешевыми китайскими пистолет-пулеметами «Norinco Type 85», грозно завопили, призывая капитана «Малышки» для делового разговора.

Рон Батчер, одетый в пестрые широкие шорты и свободную штормовку, артистично придал себе вид Самого Несчастного И Бедного Рыбака (СНИБР) и подошел к борту.

Главный из четверых субъектов на катере смерил СНИБРа презрительным взглядом, демонстративно сплюнул в воду и достаточно громко процедил сквозь зубы.

— Я Ларел-Эман. Ты знаешь меня?

— Я не имею такой высокой чести, большой-человек-господин, — пролепетал Рон, — я простой рыбак Джонни Вайгеа с островка Вайгеа, что на юго-востоке…

— Ты дурак, — сообщил Ларел-Эман, — Ты должен меня знать, потому что это моя часть моря, и если ты здесь рыбачишь, то ты должен мне платить. Ты понял?

— Я понял, большой-человек-господин. Но я очень бедный, денег почти совсем нет.

— У тебя большая лодка, — возразил Ларел-Эман, — Значит, есть и деньги. Ты дашь сто американских долларов и можешь рыбачить эту неделю. Когда ты захочешь рыбачить здесь в следующий раз, то сам вызовешь моих людей по рации, чтобы заплатить.

— Но большой-человек-господин! — взмолился Рон, — сто долларов это очень большие деньги! У меня семья, жена, и пять детей, и мои родители, и родители жены, и…

— Тебе лучше найти эти деньги, — перебил «владелец части моря», — А иначе я заберу с твоей лодки вещей на эти сто долларов, по цене, которая покажется мне правильной.

— Хорошо-хорошо, большой-человек-господин…

Рон, артистично играя невыносимый ужас, начал рыться в карманах, и вот… О, какое счастье!.. Обнаружил там стодолларовую купюру.

— Вот! Я нашел! Если мне кинут шнур, я привяжу ее. Так, большой-человек-господин?

— Что-то ты мне подозрителен, Джонни Вайгеа, — задумчиво ответил Ларел-Эман, — это странно, что у бедного рыбака в кармане бумажка сто долларов. А она там одна?

— Это были мои последние деньги большой-человек-господин! — в ужасе завопил Рон.

Дистанция между катером и «Малышкой» составляла всего каких-то пять метров, и главарь морских рэкетиров мог рассмотреть лицо СНИБРа в боковом свете довольно мощного носового фонаря катера. Увиденное только укрепило его подозрения.

— Знаешь, Джонни Вайгеа, ты не похож на бедного рыбака. Та маленькая цена в сто долларов, только для бедных рыбаков. А ты богатый и будешь платить двести.

— Ладно, — сказал Рон и вынул из кармана вторую стодолларовую купюру.

Такой стиль ответа был грубой ошибкой, но экс-коммандос одновременно слушал по ларингофону переговоры с бойцами на Сибуту и доклады старшего сержанта Нанво о тактической обстановке. Приблизительно три минуты назад, с крейсера, идущего под флагом ООН, поднялся тяжелый вертолет «Chinook» и взял курс на Сибуту. Это было очень странно и, что гораздо хуже, африканские коммандос не имели инструкций на случай появления «голубых касок». С чего бы — если их пересечение никак не могло произойти: миротворцы должны были появиться только через несколько часов, когда африканцы уже давно покинут остров, и прибудут на борт «Малышки». Сейчас Рон должен был срочно придумать и довести до бойцов новый порядок действий, а вместо этого он тратил время на идиотский торг вокруг одной-двух сотен долларов. Решать проблему жестко Рон опасался — была ненулевая вероятность, что эти фигуранты на катере — приманка, провокация, устроенная, чтобы экипаж «Малышки» раскрылся.