Сегодня вечером в обсерватории намечался Круглый стол, где Метфортам, Ларосо, Макаронгу, и случайным персонам (которых боги Океании пошлют на остров Вастак) предстояло обсудить перспективы космического бублика «Минотавр»;

На данный момент уже было известно, что боги послали Джареда Болдвина, шефа-редактора сетевого журнала Кино-Академии Вест-Индии, и чуть позже пошлют Куна Цзивэя, профессора философии пекинского Университета Цинхуа;

Интервал между гигиеной и питанием, о котором упомянула Олив, был локальным обычаем «Лимерика»: энергичное часовое купание за бортом перед ранним обедом.

Купание за бортом вдали от берега — очень разное в зависимости от того, что именно находится вдали от берега в данной точке. Если абиссаль открытого океана (область километровых глубин), то получается медитативное качание на больших и будто бы ленивых волнах. Если коралловое поле (например, подводный атолл), то получается любопытное общение с яркими и весьма многочисленными обитателями подводных джунглей, лежащих на глубине, доступной фридайверу-любителю. Даже двум таким любителям, как Олив и Лукас, к которым настоящие фридайверы обычно применяют термин «сноркелер», произносимый этак свысока. Точнее наоборот: этак с глубины — поскольку настоящие фридайверы уходят на 100 футов и ниже, тогда как сноркелеры болтаются у поверхности со своей дыхательной трубкой, не уходя глубже 10 футов.

Но, для субъектов, ныряющих не чтобы удивить кого-то своими достижениями, а для собственного удовольствия, это не играет роли. Метфорты развлекались, наблюдая за коралловыми рыбками, а иногда переключая внимание на тау-китян, нырявших почти профессионально — как сборщики всяких иглокожих и двустворчатых. Олив Метфорт пригляделась при очередном погружении и, вынырнув, объявила Лукасу:

— Хвала античным испанцам, придумавшим паэлью!

— Почему именно паэлья? — поинтересовался он.

— Потому, — пояснила она, — что только паэлья позволяет замаскировать морских гадов достаточно надежно, чтобы не распознавать их при еде.

— По-твоему, все так плохо? — обеспокоился Лукас.

— Посмотри сам, — предложила Олив.

— Ладно… — он нырнул на полминуты, а когда выскочил на поверхность, то выглядел в некоторой степени обеспокоенным.

— Что скажешь? — поинтересовалась она.

— Даже не знаю, что сказать. Там далеко не все выглядит съедобным. Но, я надеюсь на сводных родичей Осбера. Они не допустят попадания совсем ядовитых гадов в пищу.

— Лукас, милый, лучше прямо попроси их проконтролировать. Так будет надежнее.

— ОК, я попрошу Фетоко. Он на войне был диверсантом, а это тренирует зоркость.

— Попроси Талихи. Она была в команде партизанского снабжения, это ближе к теме.

Лукас Метфорт перевернулся на спину, уравновесил тело в воде, и отреагировал.

— ОК, я попрошу Талихи, она рассудительная девушка.

— Чудесно! — заявила Олив, принимая такую же позу рядом, — А теперь, давай обсудим гуманную стратегию для Круглого стола.

— Обсудим, — согласился он, — и сначала определимся: гуманную в отношении кого?

— В отношении наших тау-китян, и отчасти в отношении Хуана, — пояснила она, затем уточнила, — персонально Хуан не заслуживает гуманной стратегии диспута, но от него зависит самоидентичность наших тау-китян, поэтому лучше не устраивать ему такую жестокую когнитивную экзекуцию, как устроил Энди Роквелл.

— Энди не жестокий парень, — возразил Лукас, — я думаю, ему просто надоело, что ряд эпигонов Хокинга цитируют Хуана Ларосо, как гуру звездоплавания. В общем, давно следовало объяснить широкой публике, почему мечтательным дилетантам не место в практической астронавтике. Кстати, Энди в своей статье не очень сильно пнул Хуана. Другим мечтателям переселения человечества досталось больше пинков.

Олив Метфорт так сердито хлопнула ладонями по воде, что потеряла стабилизацию, и вынуждена была снова искать равновесную позу. Только сделав это, она ответила:

— Лукас, надо видеть в человеке не только ошибки, но и тренд к реализму. Хуан сумел пересмотреть в сторону реализма содержание своего «Города Галактики».

— Ты права, пушистый мотылек. Кое-что Хуан пересмотрел. Теперь вместо 800-летней экспедиции колонистов к Тау-Кита он предлагает 12-летнюю экспедицию к Тюхе. Но реализм даже на горизонте не виден. Энди доходчиво объяснил это в своей статье.

— Как это реализм не виден? — возразила Олив, — Ведь даже Энди в статье признает, что миссии такой длительности реальны. «Voyager-1» запущен в 1977-м, работал 50 лет, и передал последние сигналы с расстояния 170 астрономических единиц, это более, чем четверть расстояния до Тюхе. Разве сейчас мы не можем продвинуться чуть дальше?

Лукас чуть приподнял ладонь над водой и пошевелил пальцами.

— Давай задумаемся вот о чем. «Voyager-1» был беспилотным мотоциклом массой 700 килограммов. «Минотавр» будет обитаемой яхтой массой 80 тонн.

— Типичная масса космической машины, — прокомментировала Олив, — как орбитальная станция «Skylab» 1970-х годов, хотя вдвое тяжелее лунного корабля серии «Apollo».

— Да, тут «Минотавр» слабо отличается от станций и кораблей из Золотых Десятилетий Астронавтики. Его отличия в архитектуре-бублике, и продвинутой энергосистеме. Мне представляется, что это разумно: не пытаться сходу запрыгнуть выше планки Золотых Десятилетий, а спокойно, как выражаются китайцы: yibu yibu dadao mubiao.

— Шаг за шагом достичь цели, — перевела Олив, и продолжила, — но, если «Минотавр» в техническом смысле не вызывает сомнений, и если он выйдет на орбиту, то почему не забросить его дальше, к цели? В космосе ведь нет физической разницы, куда летать.

— Мелодичная цикада, а ты уверена, что нет физической разницы?

— Почти нет, — поправила она, затем снова поправила, — есть, но не принципиальная. В смысле: если сильно толкнуть «Минотавр» в сторону Тюхе, то он просто полетит.

— Насколько сильно толкнуть? — спросил он.

Олив задумалась, глядя в небо и слегка шевеля ногами, чтобы плыть по кругу. Затем, выполнив в уме кое-какие расчеты (осевшие в памяти из научно-популярных статей) объявила результат (крайне приблизительно вычисленный):

— У «Voyager-1» получилась скорость 17 километров в секунду и, значит, «Минотавр» надлежит толкнуть примерно в 2000 раз сильнее. Наверное, это сложно, но возможно.

— Я не буду спорить о такой возможности, — сказал Лукас, — я задам другой вопрос: кто толкнет «Минотавра» назад при подлете к Тюхе? Ты ведь не думаешь, что там живут добрые тюхеане, которые растянули в космосе эластичную сетку для приема гостей?

— Нет, Лукас, но я знаю такой фокус: орбитальный маневр. С его помощью аварийный «Apollo-13» в 1970-м сумел облетать Луну и вернуться на Землю.

— Да, верно. При этом «Apollo-13» имел скорость примерно 2.5 километра в секунду, а «Минотавр» будет двигаться в 100 раз быстрее, так что для его орбитального маневра потребуется не масса какой-то планеты или звезды, а масса ядра нашей Галактики.

— Лукас, ты шутишь!

— Я не шучу. 250 километров в секунду, это типичная орбитальная скорость звезд, что образуют галактику. Солнце движется чуть медленнее, поскольку оно далеко от ядра.

Он сделал паузу, подчеркнув фатальную значимость этого вердикта. Олив вздохнула, выполнила медленный кувырок под водой, вынырнула, и спросила:

— Что теперь?

— Теперь о гуманной стратегии, — ответил Лукас, — погляди на этих замечательных тау-китянских мальчишек и девчонок. Они на несколько лет моложе нашего Осбера. В их возрасте он заканчивал школу. Вспомни уровень его бытового здравомыслия тогда.

— Вспоминаю с легким ужасом, — сказала Олив, — особенно его эксперимент с парусом, приделанным к велосипеду, и дебют в политическом хулиганстве на мосту Анзак. Но, наверное, люди просто не умеют взрослеть иначе. Им надо делать такие глупости.

— Наверное, да… — Лукас сделал такой же кувырок под водой, — …Наверное, да, и этот зоопсихологический факт надо учитывать, если предлагаешь что-либо юниорам. Мне представляется, что роль взрослых: быть аккуратным демпфером юниорских авантюр. Абсолютно иначе полагает Хуан, так что он провоцирует юниоров на авантюры, явно выходящие из области простого риска, куда-то в область управляемого суицида.