Инструкция для пилотов «Osprey», попавших под ракетный обстрел, сама по себе, не угрожала двум пранкерам, игравшимся с пиротехникой. Но инструкция для пилотов вертолетов прикрытия имела к ним прямое отношение. Согласно инструкции, двойка легких вертолетов «Cayuse», получив от конвертоплана сообщение: «я под огнем», не теряла времени зря. Оба «Cayuse» выполнили боевой разворот к стрелковой позиции противника, и провели залпы 70-мм ракетами «Hydra». Это простые ракеты 1950-х, с боезарядами, содержащими около килограмма взрывчатки.

Прежде, чем командование на мостике USS «Гичигами» успело сообразить, что здесь произошло, и скомандовать прекращение огня, дело было сделано, и 8 ракет поразили противника. БТР просел на трех треснувших осях и, своим стальным брюхом, наглухо замуровал ДЗОТ, вырытый калифорнийскими пранкерами Реддиггером и Динакроком. Стальная крышка в прямом и метафорическом смыслах: со стороны невозможно было догадаться, что там под БТР — два человека. И полу-адмирал Бэйкон не догадался. Он приказал майору Коттонс найти, что осталось от шутников с пиротехникой…

…И через минуту вертолет «Drago» приземлился на достаточно ровный не заросший кустарником участок у вершины холма. Кэми следом за Квики спрыгнула на грунт, и окинула взглядом остатки БТР. Эта машина сейчас была похожа на консервную банку, вскрытую топором и, после съедения содержимого, брошенную в костер, который был позже залит, согласно правилом пожарной безопасности для пикников на пленере.

— Блендер, — буркнула она, — остались, разве что, пряжки ремней, и армейские жетоны.

— Шутники были, вероятно, цивильные, — заметил Квики.

— Значит, только пряжки, — уточнила майор свой негативный прогноз.

17-летний техник-стажер подошел вплотную к БТР, и покачал головой.

— Всегда что-то остается.

— Что-то остается, — согласилась она, — только какой смысл? Найдем кусок черепа, или ботинок с куском ноги. На войне это важно для ДНК-идентификации, а здесь зачем?

— Ну, — отозвался Квики, — тут формально тоже боевые действия. Родичам пригодится документ-подтверждение. Может, эти шутники застраховали жизнь. А если нет, то их родичи могут, хотя бы, подать в суд на Минобороны США за несоразмерный ответ.

— Спасибо, друг, — язвительно сказала она, — угадай, кого первого потащат в суд?

— Ну… — он постучал кулаком по обгоревшей броне, — …Можно поставить вопрос, как заданный ответ: ничего не осталось. Ищем, убираем, и решаем вопрос по-дружески.

— Черт! — майор Коттонс тоже стукнула кулаком по обгоревшей броне, — Ты серьезно?

— Ага, — отозвался он, и ловко перепрыгнул внутрь БТР через остатки бортовой брони. Послышался тихий и глухой звон, когда его ботинки коснулись днища.

— Что там? — спросила она, думая о неосмотрительности произнесения слова «друг» в обстановке, приближенной к боевой. Особенно — в адрес такого человека, как Квики.

Только сейчас майор Коттонс задала себе вопрос: кто он? Понятно, что он нези, и что техник-стажер, это лишь маска. Что там, под маской?..

— Пока ничего, — послышался приглушенный голос изнутри выгоревшего корпуса. Это относилось, конечно, не к тому, что под маской, а к тому, что в БТР.

— Вообще ничего? — переспросила она.

— Да, тут все выгорело до металла, — ответил Квики, громко и звонко топая.

— Ясно. Но почему ты стучишь копытами, как тот азиатский буйвол?

— Я стучу копытами? — удивился он, — Я думал, это ты зачем-то стучишь по броне.

— Что? — в свою очередь удивилась Кэми, — Зачем бы я стала это делать сейчас?

Техник-стажер перепрыгнул из БТР обратно на грунт и, шагая к вертолету, пояснил:

— Я возьму лопату.

— Лопату? — переспросила майор Коттонс.

— Да, — подтвердил он, забравшись в вертолет, — там есть складная лопата.

— Ты, что, Квики, думаешь: кто-то стучал по броне снизу?

— Да! — снова подтвердил он, возвращаясь, и на ходу раскладывая саперную лопату.

— Помочь? — спросила она.

— Да, Кэми, принеси что-то, чтобы укрепить лаз, — с этими словами, он выбрал точку, и занялся простейшей фермерской работой.

Грунт был рыхлый, недавно перекопанный, и дело шло неожиданно легко. Вскоре лаз, прокопанный под брюхо БТР, достиг цели. Комья грунта провалились в пустоту. И, из пустоты протянулась грязная мокрая рука. Почти как в триллере про вампиров.

Полу-адмирал Бэйкон отодвинул пластиковый стакан с остывшими остатками кофе, и задумчиво посмотрел на экран ноутбука, принесенного прапорщиком Лай.

— Вот, значит, как. Не обошлось без идиотов.

— Кэп, эти два парня не идиоты, а популярные пранкеры — возразила она, — их ролики с розыгрышами все время в топ-20 среди любительских видео-блогов.

— Просто, — заметил коммандер Алсвэнк, — это значит, что зрители тоже идиоты.

— Оскар, зрители это электорат, — возразил капитан-разведчик Конуэй.

— Седрик, они — идиотский электорат, — припечатал коммандер.

— Но они выбирают президента и конгресс, — сказал механик-лейтенант Фицтан.

— Это ты к чему, Джон? — спросил Алсвэнк.

— Это я к тому, что они, значит, всегда правы, хотя идиоты.

— Странное у тебя понимание демократии, Джон, — заметил Бэйкон.

Механик невозмутимо пожал плечами.

— Вовсе не странное. Демократия всегда была такая. Еще в Древнем Риме всякое там в Колизее: хлеба и зрелищ. Толпа идиотов голосует за того, кто раздает еду на халяву, и устраивают гладиаторские бои. Я не удивлюсь, если у нас в США появится президент Реддигер, или президент Динокрок.

— Вообще-то, — сообщила Сюзи Лай, — их зовут Сирус Грейберг и Альберт Бикмор.

— А, — механик махнул рукой, — какая к чертям разница? Вот я родился при Клинтоне, а поступил на флот при Обаме. Два одинаковых идиота, которые раздавали халяву. Еще, кстати: после Обамы за Белый дом сражались Трамп и Клинтон, жена того Клинтона.

— И что, Джон? — спросил полу-адмирал.

— Ничего, босс. Просто: Белый дом занимают раздатчики халявы и устроители шоу.

— Но, — сказал Конуэй, — президенты Буш-младший, Трамп, и Кодд работали иначе.

— Да, — механик кивнул, — они меньше раздавали хлеб на халяву, но больше устраивали зрелищ. Это как маятник. Сейчас президент Дарлинг опять занялся раздачей халявы.

— Арабская весна при Обаме, это не шоу разве? — возразил капитан-разведчик.

— Это не в счет, — сказал Фицтан, — просто, Обама был исламист и сын исламиста.

Полу-адмирал Бэйкон хлопнул ладонью по столу.

— Так, парни! Хватит о политике. Это корабль флота США. Когда начнем работать на антарктическом пакетботе «Фулминис», тогда ладно, но сейчас завязали, ясно?

— Ясно, босс! Я уже молчу! — и Фицтан выразительно прикрыл рот ладонью.

— Перейдем к делу, — продолжил Бэйкон, — у тебя есть идеи, Седрик?

— Да, — капитан-разведчик кивнул, — если мы хотим избежать бумажной возни с этими цивильными идиотами-пранкерами…

— Хотим! — подтвердил Бэйкон.

— …Тогда, — продолжил разведчик, — лучше считать, что на БТР была зенитная позиция зеленых человечков, а пранкеры тайно приползли снимать видеоролик. И, когда наши вертолетчики зачистили позицию, пранкеров зацепило взрывной волной. Затем, мы, в соответствие с гуманитарными конвенциями, организовали поиск и спасение.

— Но, — возразил коммандер Алсвэнк, — ведь пранкеры скажут, что не было зениток.

Седрик Конуэй сделал отрицающий жест рукой.

— Они не скажут. Они в шоке. Шевелиться могут, но ничего не соображают.

— А их видеоролик в инфо-сети? — спросила Сюзи Лай, — Явно там нет зениток.

— Просто, — сказал разведчик, — эти зенитки были замаскированы, и не попали в кадр.

— А журналисты-стрингеры, которые были на острове? — задала она новый вопрос.

— Журналисты-стрингеры… — произнес разведчик, — …Были на острове, но они видели только грунтовые стены, пакеты китайского фастфуда, и червяков толщиной с палец. Зеленые человечки сцапали свободную прессу еще позавчера, и запихнули в блиндаж. Полная изоляция до момента, когда храбрые морпехи полковника Хардинга обратили условного противника и условное бегство, и открыли дверь.