В темное время суток такая мини-субмарина, находясь в надводном положении, почти неотличима от 40 — 60-футовых мотолодок — полицейских перехватчиков и спасателей ближнего радиуса. А когда такая мини-субмарина уходит в подводное положение, то в визуальном смысле, ее, как бы, вовсе нет. Как выразился (по несколько иному поводу) легендарный поэт и океанолог Александр Городницкий:

Глубина погружения У-галеона была всего 20 метров, но при его размере 15 метров — попробуй, найди. Увидеть можно с воздуха в ясный день, либо на мониторе сонара. И попробуй, отличи эту штуку от крупной акулы или некрупного кита. Разве что, знать заранее, что она где-то здесь — по оперативным разведданным. Но это иная история, а сейчас захваченная персона лежала на столе в маленьком кубрике, и по бокам от нее расположились двое молодых мужчин:

Первый — гаитянский негр по прозвищу Укунгу (на языке суахили — «туман»), как бы медик, но в некотором смысле — бокор (колдун Вуду) из команды дона Ломо Кокоро.

Второй — сингапурский китаец по прозвищу Койотль (вроде, за сходство с койотом-оборотнем из культового сериала «Гримм»), младший IT-эксперт фирмы «Robotron».

Третий номер экипажа — молодая калифорнийская китаянка Винни Лао, находилась на маленьком мостике, чуть приподнятом над кубриком, и занимала кресле шкипера (как единственный подводник-профи на борту У-галеона)…

…Койотль широко улыбнулся (или оскалился) так что, казалось, уши заострились, и энергично потер ладони (или лапы), после чего обратился к бокору Вуду.

— Ну, напарник, начинаем работать. Аккуратно, по моему сигналу, снимаем с добычи одежду, предмет за предметом. Но пока не трогаем эту штуку на левой руке.

— Эта штука что такое? — поинтересовался Укунгу, приглядываясь к браслету (кажется серебряному) на запястье Терезы Мендоса.

— Вероятно, — произнес Койотль, — это микрокомпьютер, а на коже под ним — ключ.

— Ключ типа штрих-код? — предположил бокор Вуду.

— Да, типа того, хотя, картинка-ключ обычно стилизована под простую татуировку.

— Ясно. Какие еще варианты, чем эта штука может быть?

— Еще вариант наоборот: эта штука — ключ к микрокомпьютеру, вшитому под кожу.

— Бро! — окликнула Винни Лао с мостика, — ты про смарт-имплант. E-oe?

— E-o, — ответил Койотль, и снова кивнул.

Межд тем, Укунгу пригляделся к браслету, и уверенно сообщил:

— Под этой штукой есть имплант размером примерно дюйм на полдюйма.

— Как ты это увидел? — удивился этнический сингапурский китаец.

— Просто внимательность, — ответил молодой гаитянский колдун.

— Проверим, — сказал Койотль, — давай, Укунгу, начинай раздевать ее. Следи, если там крючочки или присоски. Бывают ловушки-блокировки. Неправильно снимешь — сразу сотрется вся память в микрокомпьютере.

— ОК, напарник, будем аккуратны! — бокор размял пальцы, — Я начинаю с футболки…

…И процесс пошел. Через четверть часа захваченная персона была голой, как кочерга. Ловушек-блокировок не нашлось. Пришло время заняться браслетом, под которым, по утверждению колдуна Вуду, был спрятан имплант. IT-эксперт вооружился магнитным сканером. Еще четверть часа заняло обследование, и в итоге последовал вывод:

— Hei foa! Браслет нефункционален, и служит только, чтобы маскировать имплант.

— Убрать браслет, что ли? — спросил Укунгу.

— Да, — без колебаний, подтвердил Койотль.

Браслет был снят, и стало ясно, что смарт-имплант вшит там, где обычно расположен циферблат наручных часов. Маленькую выпуклость кожи трудно было бы увидеть, не приглядываясь, если бы не татуировка в виде розы ветров на этой выпуклости.

— Какая-то странная демаскировка гаджета, — озадаченно пробурчал Укунгу.

— Нет, — Койотль, глядя на монитор сканера, покачал головой, — это не демаскировка, а маркировка поля для ключа. Хотя не очень удачный способ.

— А какой ключ к этому? — полюбопытствовала Винни Лао.

— Я без понятия. Нам придется… — тут Койотль выразительно посмотрел на Укунгу.

— Ясно, — отозвался гаитянский колдун, — мне приступать прямо сейчас, или как?

— Прямо сейчас, если шкипер не возражает.

— Я не возражаю, — отозвалась Винни Лао.

— ОК, — заключил колдун Вуду, зарядил какую-то ампулу в инъекционный пистолет, и предупредил, — тебе лучше не смотреть, напарник. Это неприятно помнить, это трудно забыть, и это портит аппетит. Давай, я просигналю, когда будет готово.

Койотль молча переместился из кубрика на маленький мостик, занял кресло рядом со шкиперским, окинул взглядом квартет мониторов над пультом управления и спросил:

— Как там дела?

— Вот, — ответила Винни Лао, — наблюдаю в инфракрасном спектре эко-флотилию, или тусовку в честь вест-индских ламантинов из залива Аматике. Будь здесь трубадур, он сочинил бы балладу, как экологи-волонтеры среди ночи, показывают мастер-класс по специальной камасутре для условий палубы. Но я не трубадур, такие дела, бро.

— Слушай, гло, а ламантины там реально под угрозой, или это легенда-прикрытие?

В ответ шкипер похлопала его по плечу.

— Не кипяти себе ганглии. Если креативная парочка Бокасса — Шеппи взялась за это, то вопрос решен. А объективно, Аматике-бэй, это полузакрытый угол Карибского моря, в который сливается аграрная химия с полей, отходы из отелей, и еще нефтепродукты из портов Белиза и Гватемалы. Не сейчас, так позже, это стало бы угрожать фауне. А для экологических активистов этого уже достаточно. По-любому, эко-активисты доверяют Бокассе и Шеппи, которые ранее уже организовали спасение и расселение коралловых ламантинов Папуа. Так что я прогнозирую успех миссии дирижабля «Пандора-До».

— Как бы, все логично, — произнес Койотль, — но власти Белиза и Гватемалы, опасаясь потерять туристическую репутацию, будут через СМИ трубить, что загрязнения нет.

— Наоборот, — ответила Винни, — они уже сейчас подхватили тему, и валят проблему на транснациональные концерны, хищнически эксплуатирующие природу региона.

— Заявка на международное экологическое финансирование? — предположил Койотль.

— Ну, разумеется! — подтвердила шкипер, — Так что, есть превосходный скандал вокруг экологии Аматике-бэй, на фоне которого не слишком заметны наши поставки оружия тольтекам. И вообще: дискредитировать тему спасения ламантинов невозможно. Они слишком симпатичные. Ты видел ламантнов непосредственно? Общался с ними?

— Нет, а что, они реально такие очаровашки?

— Бро! Они фантастически милые! Как огромные ожившие плюшевые игрушки…

…Тут калифорнийская китаянка отвлеклась на тихое прерывистое шипение, которое донеслось со стороны кубрика, и настороженно спросила:

— Что там Укунгу делает с этой фигуранткой?

— Зомбирует, — буркнул Койотль.

— Ну, блин… Что, вот так реально?

— Да, реально. Он погрузит фигурантку в подконтрольное коматозное состояние, и она расскажет все, что знает. На сленге бокоров это называется: провести через землю.

— Через землю, это что, в смысле: через мифический подземный мир мертвых?

— Да, гло, что-то типа того.

— Хэх… — Винни Лао почесала себе за ухом, — …А ты думаешь: это по правилам Tiki?

— Нет, — буркнул Койотль, — только правила Tiki для людей, а не для таких существ, как Тереза Мендоса. Или Текла Мурилло, так она записана в бюро юстиции США при ее иммиграции с родителями с Кубы. В ее водительской лицензии, выданной уже в Нью-Джерси — имя Теа Фернандес. Сальвадорской банде она представлялась как Теона, без обозначения фамилии. Сейчас она, как бы, Тереза Мендоса. Хотя, важны не ее имена, разумеется, а ее функция. Она — заказчик киднеппинга и прессовки неугодных людей.