В климате Полинезии в середине светового дня обычно самая уютная часть дома, это приподнятая площадка (к примеру: плоская крыша), свободно продуваемая ветром, и защищенная навесом от палящего солнца. Там можно общаться за столом, или просто созерцать ландшафт, состоящий из моря, пальм, и пены прибоя на белом песке пляжа. Впрочем, некоторые предпочитают защищаться от полуденного солнца, ныряя в воду лагуны. Так поступила Пат Макмагон, оставив коллег караулить «целевую персону». Оставшись вдвоем, Грейс Ски и Барри Диллинджер устроились за столом на крыше, и занялись созерцанием пляжа, где подвижно отдыхала межрасовая семья нудистов:

Мужчина — крупный, крепко сложенный европеоид-северянин, лет 35.

Женщина — негритянка банту, изрядно младше, но тоже крупная, крепко сложенная.

Смуглая тоненькая девочка-подросток, смешанного расового типа.

Чернокожий мальчик, вероятно, трехлетка.

Два более светлокожих мальчика — близнецы примерно на год младше.

Созерцание такой семьи — явный повод для репортеров поиграть в Шерлока Холмса, в смысле: угадать что-то бы этих людях. То, что люди голые — в чем-то упрощает задачу (внешне физически ничего не скрыто), но в чем-то усложняет (нет одежды, значит нет очевидных указаний на социальный слой или профессиональный сегмент).

— Итак, — начала игру Грейс, — бантоидная леди не старше 25 лет, а старшая девочка не моложе 10 лет, следовательно, это дочь нордического джентльмена от первого брака.

— Спорно, — ответил Барри, — бантоидная леди в 15 лет могла родить дочку, и что?

— Ладно… — Грейс задумалась, — …Если девочка-подросток — дочка этой леди и этого джентльмена, то как ты объяснишь ее явно малайские расовые признаки?

— Элементарно! Отец девочки-подростка — не этот европеоидный джентльмен, а некий малаец, с которым бантоидная леди была в юности. Позже, она ушла к нордическому джентльмену, забрав дочку с собой, и родила еще трех мальчишек от него.

Настал черед Грейс критиковать гипотезу, выдвинутую коллегой, и она спросила:

— Почему мальчик-трехлетка — бантоидный, а мальчики-двухлетки — нордические?

— Игра генов, — ответил Барри, — я читал, что есть доминантные и рецессивные аллели.

— Аллели? — переспросила она, — Это еще что такое?

— Это такие штуки в генах, из которых одна срабатывает, другая нет, — пояснил он, — по законам биологии, доминантный аллель срабатывает чаще, рецессивный — реже, но их признаки не смешиваются. Теперь следи за логикой, Грейс. У каждого черного есть в предках хоть кто-то белый, у каждого белого — хоть кто-то черный. Поэтому, у любых родителей может быть черный или белый ребенок, хотя черный более вероятен.

— Вот что, Барри, я не очень помню школьную биологию, но тысячу раз встречалась с мулатами, и у них всегда смешанные расовые признаки. В данном случае еще можно предположить, что трехлетка — мулат, но близнецы — точно нордической расы.

Репортер TTN скептически фыркнул и предложил:

— Попробуй, объясни: как такое могло получиться?

— Элементарно, Барри! У этой пары нет общих детей. Бантоидный трехлетка, это сын бантоидной леди от некого банту, с которым она была раньше. Малайка-подросток, и нордические близнецы, это дети нордического джентльмена от двух прошлых браков, первый из которых был с малайкой, а второй — с европейкой. Будут ли возражения?

— Будут, — сказал он, — я вижу, что малайка-подросток не дочка этого джентльмена.

— Как ты это видишь?

— Элементарно, Грейс! Она флиртует с ним, что нехарактерно для дочек и отцов.

— Она флиртует с ним? Ты что? — изумленно переспросила репортер BBW.

— Присмотрись, — посоветовал репортер TTN.

— Что присматриваться?! Какой флирт? Девчонка не доросла даже до тинэйджера!

— Тут Море Нези, — напомнил он, — так что, все-таки, присмотрись.

— Ладно, — ответила она, и стала присматриваться.

Но, у нее не успело сформироваться однозначное мнение pro или contra относительно тезиса Барри Диллинджера о флирте. Грейс Ски еще пребывала в сомнениях, когда на плоскую крышу вернулась магистр Улли Тарер, с ноутбуком подмышкой.

— Так, ребята, — сказала она, — ситуация требует, чтобы я оставалась online с экипажем, тестирующим машину в воздухе, и контрольным экипажем на аркоиде «Skoyster».

— На аркоиде? — недоуменно переспросила Грейс.

— Аркоида, — спокойно объяснила магистр, — или физическая модель-аркада, это дублер тестируемой техники. Полноразмерный макет, относительно дешевый, но достаточно функциональный, чтобы воспроизводить на нем ситуацию оригинала. Это происходит сейчас, и наше общение пойдет на фоне периодической работы. Что скажете?

— Это нормально, мэм, — отреагировал Барри, и нажал значок на своем коммуникаторе, отправив SMS на браслет-коммуникатор Пат Макмагон, как и было обещано.

— Это нормально, — продублировала Грейс Ски, — а можно вопрос для разминки?..

Магистр Тарер кивнула, и Грейс продолжила.

…— Мы с коллегой поспорили о семье нудистов на пляже. Если вы их знаете…

— Знаю, только это не семья нудистов.

— А кто? — спросил Барри.

— Это, — сказала Улли, — мой друг Вендиго, наша экономка Хафф из Мозамбика, ее сын Мванго, и двое моих детей-близнецов: Ноодин и Нимад, они родились еще в Канаде.

— Вендиго? — изумился репортер TTN, — О, черт! Он вовсе не выглядит монстром!

— Так, он не монстр. Он белый и пушистый, сексуально-нежный, и любит детей.

— Гм… А почему тогда такое прозвище?

— Потому, что он не стесняется в средствах, когда защищает то, что любит.

— Гм… НАСКОЛЬКО он не стесняется в средствах.

— Ну, а НАСКОЛЬКО детально ты хочешь это знать?

— А имена у твоих мальчишек древне-норманнские? — встряла Грейс, меняя тему.

— Нет, — Улли Тарер покачала головой, — это на языке индейцев Великих озер.

— О! надо полагать: эти имена значащие.

— Да. Оба этих слова означают: «ветер».

Репортер BBW улыбнулась, как это принято, если разговор идет о малышах.

— Красивые имена. Я смотрю: ты с твой друг остаетесь канадцами.

— Меганезия, — ответила Улли, — это страна, где каждый остается собой, если хочет.

— Понятно, — Грейс кивнула, — а та девочка-подросток, малайской внешности, она…

— А! — теперь улыбнулась Улли, — Это Пеланг, индонезийка Сулавеси, она дочка Айрис Шелтон, австралийки из Квинсленда, и Ларвефа, янки из Орегона… Приемная дочка, конечно. Ларвеф мой ровесник, Айрис на пять лет моложе, но жизнь так сложилось.

— Может, расскажешь? — спросил заинтригованный репортер TTN.

— Aita pe-a. Дело было в марте, Ларвеф работал лейтенант-инженером на экраноплане-перехватчике у Западного края. Они прихлопнули баркас работорговцев. Из рабов там самой мелкой была Пеланг. Тогда, Ларвеф отправил ее к Айрис, которая уже работала полицейским психологом тут в ИЦАА, Интер-Центре Афтершоковой Адаптации. На следующей фазе, Ларвеф и Айрис съехались, и Пеланг стала жить с ними, такие дела.

— А как же настоящие родители этой девочки? — поинтересовался Барри.

— Никак! — припечатала Улли, — Теперь Айрис и Ларвеф ее настоящие родители.

Репортер TTN хотел что-то уточнить, но тут запищал сигнал на ноутбуке Улли, и она, моментально надев наушники и повернувшись к экрану, занялась работой. Насколько можно было понять со стороны, магистр выясняла причины расхождения параметров самолета, и аркоиды (полноразмерного макета). И самолет, и аркоида, во время сеанса находились на полетных маршрутах. Аркоида была лишь стендом-дублером, но тоже летающим, хотя и максимально упрощенным (и удешевленным соответственно).

Между тем, на крышу вернулась Патриция Макмагон — свеженькая, в мокром бикини, всесторонне довольная собой, и с готовым вопросом: «что вы успели узнать?». Когда коллеги ответили на этот вопрос, Пат была слегка разочарована: всю эту информацию можно было без хлопот взять в Интернете, или в пиратской сети OYO. У коллег сразу возникла резонная реакция «о чем же спрашивать магистра Тарер?». И тогда Пат, без лишней скромности, предложила взять данное интервьюирование в свои руки. На это сперва последовал ряд колкостей, однако, к моменту, когда Улли Тарер освободилось, решение было принято: репортерский руль перешел в руки юной киви из SCAG-info. Правда, с условием, что она вытащит из магистра развернутые ответы на три вопроса: