— Конечно, мистер президент, я помню, но… Но…

— …Но, — подхватил генерал Кэлхаун, — это просто совпадение, сэр!

— Совпадение? — переспросил президент, — А явная неточность во вчерашнем секретном рапорте, это что, тоже совпадение?

— В каком рапорте, сэр?

— В вашем секретном рапорте! Вы рапортовали о войне синдиката Hormigas-Armadas против кланов Гигедо в Мексике и Ломо на Гаити. Если даже поверить, что взрывы на Сокорро и на Гаити провел сальвадорский синдикат, хотя это абсурдно, то все равно остаются вопросы. Очень серьезные вопросы.

— Простите, сэр, но тут нет абсурда. Конкуренция банд вокруг рынка сбыта наркотиков непрерывна, так что это типичный случай и типчиный мотив…

— …Хватит делать из меня идиота, миссис Коллинз! — строго перебил он, повернулся к госсекретарю, и предложил, — Джереми, повторите то, что говорили мне тет-а-тет.

Госсекретарь коротко кивнул и предложил:

— Давайте вместе подумаем на такую тему: что мог выиграть синдикат от ликвидации бизнесменов, которые ушли из явного криминала в респектабельную полутень?

— Тем не менее, — сказала директор CIA, — они поставляли рекреационные наркотики на американский рынок, значит, были конкурентами для синдиката.

— Да, миссис Коллинз, они были конкурентами Синдиката Hormigas-Armadas на рынке психотропных веществ, и еще на черном рынке оружия. Но все-таки Синдикату, было невыгодно убивать Гигедо и Ломо. Ведь в данном раскладе, конкуренция неустранима убийством этих двух бизнесменов-мафиози, поскольку они на протяжении последних полутора лет являлись дилерами меганезийских предприятий. Именно Меганезия, или точнее: американский, японский и европейский инновационный капитал, вложенный в Меганезии, создает львиную долю товаров Великой Кокаиновой тропы. И попытаться пресечь этот бизнес-поток, просто убив двух дилеров — идея слишком глупая даже для синдиката сальвадорских бандитов.

— Разумеется, — ответила директор CIA, — синдикат не рассчитывает пресечь поток. Вы рассуждаете правильно, лишь упускаете одну возможность: заместить дилеров потока своими людьми. По нашим данным два младших лидера синдиката уже направились в Меганезию, чтобы договориться об этом. Обычное дело в мафиозной среде. Такой ход прогнозировался нами при разработке операции «Грин-Бриз».

Джереми Пенсфол выполнил ладонью жест категорического перечеркивания.

— Обычное дело в мафиозной среде, но не в среде нези. Это противоречит Tiki.

— Что за чепуха? — вмешался министр обороны, — Давайте будем реалистами. Речь идет о прибылях, поэтому болтовня о культуре Tiki, и идеалах kanaka-foa тут неуместна.

— При всем уважении, мистер Найсман, лучше учесть эту чепуху. Позапрошлым летом пробовали не учитывать, и подкупить лидеров нези. 100 дней все шло по плану, но…

— …Давайте не уходить в сторону, — нервно перебил Найсман.

— Я не ухожу в сторону, а только объясняю: миссия Эспино и Серпасо, которую сейчас упомянула директор CIA, это не попытка заменить дилеров, а попытка убедить нези в непричастности Hormigas-Armadas к взрывам на Сокорро и Гаити.

— Мистер госсекретарь, откуда вы знаете? — скептически спросил генерал Кэлхаун.

— А откуда вы знаете, что дважды два — четыре? — парировал Пенсфол, — Просто, надо применить здравый смысл. Нези не любят, когда неформальные партнеры их бизнеса становятся мишенями бандитского элемента. Синдикат может стать объектом их нелюбви.

— Сальвадор не в сфере влияния нези, — заметил генерал.

— Это так, но лидеры Hormigas-Armadas знают о случайностях, неизбежных на море, и проверять на себе, как это работает, они не намерены. К тому же, они догадались, что известная спецслужба планомерно подставляет их для какой-то секретной операции.

— Джереми, почему вы думаете, что они догадались? — спросил президент Дарлинг.

— Потому, что здравый смысл. После засветки нашего военного спутника, у Hormigas-Armadas нет сомнений, кто заказал им абордаж эко-тральщика и киднеппинг. А после шквала возмущения в американских СМИ, у них нет сомнений, что их подставили.

Президент слегка скривился и махнул рукой.

— Да, Джереми. Спутник, это неприятно. Очень неприятно. И все же, это не трагедия.

— Трагедия, — ответил Пенсфол, — развивается по законам жанра, в ходе раскрытия ряда обстоятельств. И сейчас я хотел бы попросить полковника Томпсона, как разведчика, прокомментировать некоторые ключевые обстоятельства.

— Хорошо, Джереми. Послушаем комментарии разведки.

— Сэр, могу ли я говорить прямо? — спросил и.о. шефа разведки Тихоокеанского флота.

— Полковник, называйте все своими именами, — распорядился Дарлинг.

Томас Томпсон коротко поклонился.

— Да, мистер президент. Я считаю необходимым начать с главного промаха в этой фазе операции «Грин-Бриз»: одна из двух целей не поражена. Шоколадный Заяц жив.

— Не может быть! — отреагировал министр Найсман, — Есть сообщение полиции Гаити.

— Полиция Гаити, — пояснил Томпсон, — сообщила вам то, что вы хотели услышать.

— Одну минуту, полковник, — произнесла директор CIA, — почему вы относите теракты против Гигедо и Ломо к нашей операции «Грин-Бриз», если определенные факты явно указывают: это теракт сальвадорского криминального синдиката Hormigas-Armadas?

— Миссис Коллинз, я понял намек на отсутствие у меня допуска. Но, тут все настолько прозрачно, что даже индейцы на Амазонке догадываются, кто автор теракта.

— Здесь не место для юмора и присказок, — одернул его генерал Кэлхаун.

— Про индейцев на Амазонке, это не присказка, к сожалению, — ответил разведчик.

— При чем тут Амазонка? — недоуменно спросил Дарлинг, — Она же где-то в Бразилии.

— Не только в Бразилии, сэр. Бассейн Амазонки охватывает почти всю экваториальную полосу Южной Америки. В частности, Явари-дистрикт на северо-востоке Перу.

— Ладно, мистер Томпсон, но какое отношение к делу имеют индейцы Амазонки?

— Сэр, по моим данным, именно туда направился Шоколадный Заяц.

— К индейцам? — удивился Дарлинг.

— Не совсем так, сэр. Вероятно, он направился к генералу Уберто Каламаро.

— Подождите, полковник, дайте вспомнить. Генерал Каламаро, это бежавший диктатор сепаратистской Южной Панамы. Его путч подавлен 7 лет назад, а сам он исчез.

— Простите, сэр, но он не исчез, а бежал на Трес-Фронтерес в дистрикт Явари.

— Куда-куда?

— В Перуанскую Амазонию, около тройной границы с Колумбией и Бразилией. У него небольшая, но эффективная армия, и давняя бизнес-дружба с Шоколадным Зайцем.

— Чепуха! — снова припечатал министр обороны.

— Вам виднее, сэр. Но лучше спросить у перуанского спецназа, пытавшегося воевать с генералом Каламаро в сельве. Потери спецназа до сих пор засекречены.

— Но, — заметил Дарлинг, — какая разница? Эта Амазония далеко от Сальвадора.

— Полторы тысячи миль, сэр. Для авиадесантной операции это нормально.

Дуглас Кэлхаун сердито взмахнул руками.

— Полковник! Прекратите пугать нас этими сказками!

— Простите, генерал, но я обязан отвечать на вопросы президента. Сказки или нет, это история рассудит. Я обязан сообщить: у Шоколадного Зайца есть бизнес-дружба еще с несколькими фигурантами, из которых наиболее опасен Жерар Рулетка.

— Что? Жерар Рулетка? — переспросил президент, — Автор Снежной войны на Юкатане?

— Да, сэр.

— Удивительно! Я думал, что его… Э-э… Ликвидировали.

— Нет, сэр. На Юкатане снежная команда была разбита панамериканскими силами, но Жерар Рулетка скрылся в Океании со своей вооруженной группой, и с награбленными ценностями. Он создал плацдарм Великой Тропы на северо-востоке островов Кука, а в позапрошлом году после Алюминиевой революции возглавил спецслужбу Конвента. В марте прошлого года он был отстранен судом, и исчез неизвестно куда.

— Так, — произнес госсекретарь, — а почему вы думаете, что Жерар Рулетка еще жив?

— Потому, мистер Пенсфол, что Шоколадный Заяц продолжал переводить его долю от снежного бизнеса, такую же, как доля генерала Каламаро, по сделке о партнерстве.