…Цель террористов: склонить социум-мишень к выполнению их требований.

…Мета-метод: показать себя - сильными, а членов социума-мишени - беззащитными.

…Метод: накачать ужас перед неизбирательным насилием в этот социум-мишень.

…Процедура: жестокое насилие над заложниками, освещаемое через СМИ.

Отсюда следует стратегия контригры.

…Лишить террористов возможности публично заявить требования к социуму.

…Показать их бессильными, загнанными в угол, обреченными на ликвидацию.

…Погрузить их в ужас перед равнодушно-рациональной машиной уничтожения.

…Отсечь их от инфо-каналов, нужных им, чтобы показать насилие над заложниками.

Текущая ситуация в конкретном примере:

…На сайте TV-канала «Al-Fikra» уже опубликовано требование террористов. Но оно подкреплено лишь абстрактным сообщением о захвате монастыря. Если не последует конкретного свидетельства угрозы террористов, то это никак не впечатлит публику.

…36 заложников сейчас в руках террористов. Что если террористы начнут убивать их? Ничего! Никто не услышит последней мольбы заложников, и не увидит их смерти. По развивающемуся сценарию, террористам нет резона убивать. А какой резон есть?

…Тут последний пункт плана: «зеленый коридор», цена которого: освобождение всех заложников, без всяких условий. Альтернатива - расстрел с авиа-штурмовиков.

…Возможно возражение: для террориста-шахида такая смерть интерпретируется, как прямой путь в мусульманский рай. Но вот фокус: среди террористов в монастыре нет проповедника мученичества. Подобные субъекты проповедуют, как правило, не с поля сражения, а из уютных апартаментов в отеле. Потенциальные шахиды, без проповедей начинают испытывать почти наркотический «синдром отмены». Загнанные в угол, без какой-либо вербальной связи с внешним миром, они, вероятно, засохнут и сломаются.

…Это не абсолютно надежный план, но явно надежнее, чем стандартные переговоры, проводимые под знаком поиска компромисса с террористами. Такие дела…

Флит-лейтенант похлопал в ладоши и произнес.

- Классный семинар, Саби. Жаль только, по ходу, план будет другой.

- Почему? – спросила фельдшер.

- Потому, что я смотрю на монитор радиоперехвата, и там инфо-обмен. Австралийский спецназ с переговорщиком летят к Добу. Две вертушки «Chinook».

- А, может, асси просто обозначают присутствие в своем секторе? - предположил суб-лейтенант Амон, отложив элнот, где конспектировал что-то из ранее сказанного Саби.

- Нет, не просто! - откликнулся сержант Ренд, и постучал пальцем по монитору, - Они потребовали, чтобы наш штурм-взвод, что высадился на восточном берегу, прекратил воздушное патрулирование над монастырем, и вообще не лез в восточную часть Добу. Формально, их право: тут сектор контроля Австралии по Эмпресогастскому статуту.

- Сейчас, - сказала Саби, - переговорщик асси начнет миндальничать, и просрет дело.

- Блин… - протянула пилот Снеж, - …Все так отлично шло, и вот нате. Обидно, нах.

…

Чуть позже, ранний вечер 25 сентября. Коралловое море на маршруте к Эса-Ала.

Мостик австралийского сторожевика DCPB-69 «Страйкап».

Боцман Мерлин Йенз ударила кулаком по подлокотнику кресла, и произнесла тираду, наполовину состоящую из слов, которые в СМИ заменяют многоточиями. Смысл этой тирады сводился к следующему: присланный австралийский переговорщик поступил непрофессионально, и создал риск для жизни 36 бенедиктинских монашек-заложниц.

- Что, все так плохо? – спросил кэптри Ранстоун.

- Все безобразно, - сказала она, - эти дебилы передали террористам средства интернет-коммуникации. Сейчас начнутся угрозы и казни заложников перед видеокамерой.

- А по мне, хуже другое, - произнес старпом Уоллис, глядя на экран своего айфона.

- Что, Хенрик? – спросил кэптри, поворачиваясь к нему.

- Я, - пояснил тот, - смотрю через сеть OYO репортаж незийского военкора-любителя. Знаешь, Беллами, что я вижу?

- И что же?

- Я вижу: наш спецназ оборудует позиции на Добу, и развернул пулеметы не в сторону террористов, не к монастырю на северо-западном мысу, а в сторону нези, занимающих восточную сторону острова. Стволы пулеметов смотрят прямо в web-камеру.

- Вот, дерьмо… - произнес кэптри.

- А меня, - сказала старшина Ярмут, - сильнее беспокоит, что у нас в Кэрнсе.

- Что там? – спросил Ранстоун.

- Только что передали по спецканалу: кем-то застрелен генерал-майор Брук.

- Который Брук? Третий замминистра обороны, что ли?

- Так точно. Но дело даже не в нем, а в ноутбуке с какими-то документами. Переполох серьезный. Как дело субмарин 2011-го, или даже как дело жучков Эшелона 1983-го.

- В 1983-м, - заметил штурман, - еще шла Первая Холодная война. Все было иначе.

- Так, минутку! - громко сказал кэптри, - Давай-ка, Лайм, выясни детально, что там.

- Детально можно найти только в неофициальных источниках, - предупредила она.

- Ищи где угодно, - распорядился он.

…

22:30 той же даты 25 сентября. Северные Соломоновы острова.

Остров Бугенвиль. Эмпрессогаста. Коттедж-резиденция СДО Австралии.

Когда 46-летний мужчина (в хорошей физической форме) поздним вечером стучится в комнату 19-летней девушки (в отношении которой он является боссом на службе), это может вызвать ассоциации с сюжетом новеллы об эротике, сильно асимметричной по возрастным параметрам. Но причина этого позднего стука в дверь была иная.

- Чарльз? – отозвался из комнаты голос референта-стажера Фирфайн.

- Да, Флойд. Прошу извинить за поздний час, - ответил специальный дипломатический офицер Чарльз Найтхарт.

- Никаких проблем. Секунду, я накину халат… Теперь заходите.

- Еще раз прошу извинить, - сказал он, открывая дверь.

- Никаких проблем! - она махнула рукой, - Хотите настоящую чешскую сливовицу? Я выиграла бутылку в пинг-понг у одного нези, доктора физхимии из Оломоуца.

- Я с удовольствием выпью с вами, Флойд, но не сейчас. Скажите: как наш самолет?

- В порядке. Что ему сделается?

- Приятно слышать. А через какое время мы можем вылететь?

- Ух, как… - она удивленно расширила глаза, - …А куда лететь?

- На островок Добу, это 600 километров на зюйд-вест, - ответил СДО.

- А-а… Что, прямо сейчас надо лететь?

- Надо как можно быстрее, Флойд. Еще раз прошу извинить…

- Слушайте, босс, я уже знаю вас. Вы бы просто так не стали срывать меня с дивана. Наверное, что-то случилось.

- Случилось. Я расскажу по дороге. Кстати, на Добу нам предстоит приводнение.

- ОК, босс. У нас есть поплавковые шасси. Вылетаем через полчаса.

…

Через полчаса маленький kit-plane BD-4 поднялся на крыло и, оставив внизу и позади разноцветно-пестрые огни условной столицы Тройной Унии, взял курс на зюйд-вест.

- Расскажете, босс? – спросила референт-стажер.

- Расскажу, - ответил СДО, - но имейте в виду: это более, чем секретная информация.

- Это как? – удивилась она.

- Это значит, - пояснил он, - никто, кроме меня, не должен знать, что вы это знаете, до момента, когда блоггеры раззвонят об этом по глобальной инфо-сети.

- ОК, босс, - лаконично ответила Флойд.

- Итак, - продолжил СДО, - в июне саудовец Дауд Салих, формально работавший над диссертацией по теологии в Университете Квинсленда, и несовершеннолетняя Лотти Ранстоун, пришли к отцу девушки, армейскому майору Вильяму Ранстоуну, и сделали объявление о, назовем это так: помолвке. Оттуда Дауд Салих был госпитализирован с травмами средней тяжести. Дошло до полиции, и для майора Ранстоуна дело могло бы обернуться тюрьмой, но вмешался генерал-майор Брук, третий замминистра обороны. Проблема была сглажена, при условии, что майор, во-первых, одобрит брак 16-летней дочери, а во-вторых, запишется волонтером в неофициальное хрисламское ополчение, защищающее на севере Папуа интересы религиозно-политического клана президента Инсара. Там 30 июня майор Ранстоун погиб в перестрелке. А Лотти начала осознавать неадекватность уроков толерантности в школе в отношении исламской семьи.