— Я нет, — сказала она.

Мы остановились у ее шкафчика. Она убрала туда учебники и достала бумажный пакет с обедом, где, я знал, был бутерброд с колбасой и яблоко. Она ненавидела колбасу, но она была дешевой — вот и весь рацион. Сэндвич в итоге почти всегда доставался Джеку, у которого желудок был бездонной пропастью. Вполне честный обмен, учитывая что у меня в коробке с обедом вечно было больше, чем я мог съесть, и я делился с ней.

— И что ты спасла? — спросил я.

— Коробки спичек. От моего папы.

Объяснять ей не требовалось. Ее отец был богатеньким безответственным мальчишкой, который накуролесил, когда его семья отдыхала в Аспен-Спрингс. Ему и Кэт Прайс тогда было по шестнадцать. Может, я и не могу винить его за то, что он был маленьким козлом и сбежал от ответственности. Но то, что он с годами стал еще большим козлом, было уже на его совести. Раз в год или два он появлялся и привозил Эсси и Джеку коробок спичек — сувенир из поездок, который, как он, по-видимому, считал, делали его интереснее остальных.

Он был придурком.

И Эсси это знала. Говорила сама, не раз. Но все равно именно это она хотела бы спасти. Я не мог этого понять.

Я покачал головой.

— Дом горит, а ты бегаешь со спичками. Умница.

— Это гипотетически, — закатила она глаза. — Тут не про ум. Это про то, кто ты изнутри. Что важнее всего. Ради чего ты рискнешь жизнью.

Я вытащил телефон из кармана и нежно его погладил.

— Тсс, детка. Не слушай ее. Ты — любовь всей моей жизни. Умная и прекрасная.

Эсси ухмыльнулась и с грохотом захлопнула шкафчик.

— Это ж там ты хранишь свое порно, да?

— Не будь нелепой, — совершенно серьезно сказал я. — Для этого у меня ноутбук.

Она легко стукнула меня кулаком в ребра, и я рассмеялся. Ласка Эсси всегда была чуть-чуть насильственной. Меня это не смущало.

Когда мы подошли к столовой, она замедлилась. Взгляд бегал вправо-влево. И я знал — черт, я знал — что она высматривает учителей. Она терпеть не могла школу. Во-первых, потому что это было помещение. Во-вторых, потому что здесь не было лошадей. Если бы с нами был Джек, она бы даже не пыталась сбежать. Но был вторник, а по вторникам у Джека — курс школьной программы начальной военной подготовки. Значит, между Эсси и свободой стоял только я. То есть практически никто.

Она знала, что я слабак, когда речь шла о ней.

— Свалим отсюда. — Она дернула меня за локоть.

Я остался стоять, делая вид, что сопротивляюсь, будто мы оба не знали, чем все закончится.

— Я обещал твоему брату.

Она сузила глаза.

— Ты пообещал Джеку что именно?

— Что прослежу, чтобы ты ходила на все уроки.

— Ну, ты и дурак, Бракс. Это было не твое дело, чтобы такое обещать. Ты мне не начальник. — Увы, это было чистой правдой. — И еще ты не должен давать обещания, которые заведомо не сдержишь.

— Сейчас я как раз держу обещание, — возразил я, надеясь, что она не сделает из меня лжеца. Что на этот раз она сдастся первой.

Вместо этого она прижалась ко мне боком, потерлась виском о плечо, как котёнок:

— Но мы ведь всегда с Джеком вдвоем. А ты мой друг тоже, правда? Не только его.

Господи боже. Этот ребенок-гремлин. У меня не было шансов.

— Конечно, я твой друг…

— Лучший друг, — поправила она.

— Лучший, — проворчал я. Было у меня какое-то чувство насчет этого, но я не собирался его рассматривать под микроскопом. Так надо. Мы друзья. Лучшие. Как я с Джеком. Даже если, когда мы втроем тусовались у озера, ее бикини заставляло меня думать совсем не о дружбе.

Я посмотрел на нее и увидел, как она смотрит на меня снизу вверх, умоляюще, из-под темных ресниц.

Черт.

— Можем на тропу сходить, — предложила она.

Это была взятка. Ходить по горам — мое. Ее — конная прогулка. Но она наверняка понимала, что нас быстрее поймают, если мы сунемся на Путеводную звезду и оседлаем пару лошадей. Мои родители не идиоты.

— Ладно, — проворчал я. — Только потому, что последняя неделя учебы, и мы все равно ничего не делаем.

— Ура! — просияла она. — Я знала, что ты не откажешься от похода.

Я покачал головой. Единственное, от чего я никогда не мог отказаться, — это Эсси Прайс.

Эсси

Через две недели после того, как Пират появился на Путеводной звезде, гниль в копытах прошла, и он уверенно встал на ноги. Он даже прибавил в весе и больше не выглядел мешком грязных костей. А искра в его глазах, которая говорила, что дух в нем не сломан до конца, разгорелась до чистого озорства. Я вся дрожала от нетерпения: сегодня у него должен быть первый урок под седлом, если я, конечно, сумею его поймать.

Пират, как выяснилось, настоящий шут.

Я стояла на маленьком выгуле у калитки, с морковкой в одной руке и недоуздком с поводом — в другой. Пират стоял посреди поля. Мы уставились друг на друга, каждый ждал, кто первый сделает шаг. Мы уже трижды повторяли этот цирк. Он подходил ко мне рысью, такой милый и покладистый, но стоило мне протянуть руку к недоуздку — ускользал из-под пальцев. А потом мчался вдоль забора, взбрыкивая, словно последний дурень, ужасно довольный собой.

У меня было чувство, что сама идея пойти со мной его не раздражает, хоть он и не понимает, что его сегодня ждет. Ему просто казалось, что это игра. И он выигрывал.

И правда выигрывал.

Черт бы побрал его красивую шкуру.

Я была не настолько глупа, чтобы броситься за ним. Мои две ноги не сравнятся с его четырьмя. Псы, овцы, кони — им только дай повод, и они рванут. Поэтому я сделала единственное, что умела: отвернулась и сделала вид, что мне плевать.

И уткнулась взглядом прямо в довольное лицо Бракса.

— Малыш капризничает, чертовка? — протянул он.

Господи, избавь меня от этого самодовольного мужчины. У меня сегодня нет времени на попытки посадить кого-нибудь в тюрьму.

— Это не жеребячьи замашки, — пояснила я с фальшивым терпением, будто он не всю жизнь провел среди лошадей. — Он не орет и не… демонстрирует себя. У него просто полно энергии, теперь, когда он сыт, а куда ее девать — он еще не понял.

Бракс скользнул взглядом мне за спину, угол его губ дернулся, и он снова посмотрел на меня.

— Да ну?

Я удержалась от того, чтобы закатить глаза. Если он думает, что я не замечаю, как Пират крадется ко мне сзади, он ошибается. И Пират — тоже. Четырехсот килограммовое животное незаметным быть не может.

— Да. Именно, — отрезала я.

Я слушала глухой стук копыт по влажной земле. Пират почти подошел. Когда я услышала его тихое фырканье, я плавно развернулась и протянула ему ладонь с морковкой. Он смахнул ее губами, и я осторожно подняла вторую руку к недоуздку.

— Тихо, малыш, — прошептала я.

Но прежде чем я дотронулась, он фыркнул, толкнул меня лбом в грудь и мощным кивком отправил меня назад. Я шагнула, пытаясь удержать равновесие, но корыто оказалось прямо за коленом, и нога подломилась. Я плюхнулась в прохладную воду задом наперед, с целым фонтаном брызг.

— Ах ты негодяй! — взвизгнула я.

Пират уже несся через все поле, довольный, как черт. Судя по громкому хохоту Бракса, он был не единственным.

Как истинный джентльмен, Бракс протянул мне руку.

— Давай, помогу.

— Сама справлюсь. — Я злобно глянула на него и выбралась наружу. Некрасиво, с рывками и плеском, но выбралась. Промокшая от подмышек до колен, я сказала: — Видишь? Все отлично.

Его взгляд скользнул по мне сверху вниз, отмечая мокрую одежду. Желтая футболка наверняка стала прозрачной, и он видел, как сквозь спортивный топ торчат соски, окоченевшие от холода, но я держала подбородок высоко и не собиралась это проверять. Не вижу — значит, не стыдно.

Он резко отвернулся, на скулах дернулся мускул.

— Ты всегда слишком гордая, чтобы принять помощь.

Его слова взбесили меня. Я вовсе не слишком гордая. Я просто ненавижу, когда мне что-то навязывают.

— Да? Ну тогда мне бы не помешала помощь… высохнуть.