— Помню.

— Мы с Эсси пошли в поход. Не должны были. Мы прогуляли школу, хотя я обещал Джеку, что не будем. Она была не в той обуви. Кроссовки без протектора. Я ее предупредил. — Я покачал головой. Самонадеянный идиот. — И все равно она была в порядке. А я — нет. Я шел задом наперед, как дурак. Не смотрел, куда ступаю. Оказался слишком близко к краю. Земля подо мной поехала.

Адам не шевельнулся. Не перебил.

Я сглотнул.

— Я должен был погибнуть. Влететь в пропасть и получить премию Дарвина за самую глупую смерть. Но она схватила меня и дернула назад. Так сильно, что сама перелетела через край. Она сорвалась с гребаной скалы, Адам.

Голос сорвался. Столько лет прошло, а картинка в памяти стояла так ясно, будто я снова кричал ее имя над обрывом.

— Это была моя вина. Моя. Я знал, что нельзя нарушать правила и нарушил. Вот что получилось.

Адам молчал, просто слушал.

Я смотрел ему в глаза, ожидая осуждения.

— И что было дальше? — спросил он.

Я нахмурился.

— В смысле?

— В смысле, Эсси ведь не умерла. Я видел ее сегодня утром. И ты жив. Договаривай.

Я хрипло рассмеялся.

— Она выжила. Даже не особо ушиблась. Не успела далеко улететь, потому что нога зацепилась за валун. Склон был в основном из насыпи, скользкий, но она выкарабкалась наверх. Тогда я понял: неважно, что нам всего шестнадцать. Я ее люблю, она любит меня, и это не то, что кончается после выпуска. Но у Эсси были планы. Большие мечты. Я не мог стоять на пути. И если бы вздумал, Джек сам бы меня с обрыва столкнул.

Адам фыркнул и не стал спорить. Он знал Джека.

— Я сказал ему, что не стану удерживать ее. Обещал, что не дам ей повода остаться. Вот почему мы перестали быть друзьями. Я не мог находиться рядом с ней, не признаваясь ей в чувствах. А если бы признался — она бы не захотела уезжать из Аспен-Спрингс. — Я оперся на вилы. — Вот дерьмо.

— И это был не конец, потому что сейчас вы женаты, — сказал Адам. — Договаривай.

— Ты знаешь эту историю. Суть в том, что я опять все просрал. — Мне хотелось что-нибудь пнуть, но вместо этого я закинул очередную порцию навоза в тачку.

— Это просто точка, где ты сейчас. История на этом не заканчивается. Ты застреваешь на дерьмовых кусках. На несовершенных. И я тебя понимаю, потому что знаю тебя тысячу лет, ты всегда такой был. Слишком правильный, аж бесит. Но все иногда творят хрень. А ты чертовски плохо миришься с собственными ошибками.

Я дернул плечом. Он был прав, и спорить смысла не было. Ничто не сделало меня таким — я просто такой. Не важно, что я могу простить чужие промахи. Своих я не прощал никогда.

— Ты жив, Бракс, — сказал Адам. — Эсси жива. И вы любите друг друга так сильно, что на вас порой даже смотреть противно.

Я хрипло рассмеялся. Это точно был не всхлип.

Брат благоразумно отвернулся, давая мне передышку.

— Я думал, моя история кончилась. Джеймс ткнула меня носом, какой это бред. Я на своей шкуре понял: твоя история, какой бы она ни была, заканчивается только с последним выдохом. Даже мой первый брак… Мне казалось, я все о нем понимаю, но только через годы после смерти Эмили я узнал правду до конца. История меняет тебя, но и сама меняется вместе с тобой.

Адам снял рабочие перчатки и сжал мне плечо.

— Мне жаль, что ты видел, как Эсси летит с обрыва. Это страшная картина, и я могу только догадываться, что ты чувствовал, не зная, выживет она или нет. Но не застревай там, в той точке. Это был не конец. И сейчас не конец. У тебя, черт побери, впереди еще десятки лет, чтобы дописать эту историю. Так что ты собираешься делать?

Эсси

Я смотрела на точку на карте и прикрепленное к ней сообщение.

Забери своего мужа.

Я даже не задумалась — сразу нажала «Маршрут» и пошла по тропе: из конюшни, мимо большого дома и вниз, к домику Бракса. Он сидел на ступеньках, с рулоном бумаг в руках.

Когда он увидел меня, поднялся на ноги, и по его лицу прошла такая волна облегчения, что у меня подогнулись колени.

— Эсси.

Он произнес мое имя так, будто оно было ответом на все вопросы. И ждать даже пять секунд, чтобы прикоснуться к нему, вдруг стало невозможным. Я сорвалась с места, бросилась к нему и прыгнула ему в объятия. Он поймал меня, прижал одной рукой к талии, вжимая листы бумаг мне в спину, а второй накрыл затылок.

— Прости, Эсси. Прости меня, черт возьми, — прошептал он мне в висок.

Я всхлипнула у него на груди. До смешного легко этот мужчина заставлял меня плакать. Но хотя бы слезы были хорошие.

— Ты не можешь вот так уходить, Бракс. Мне нужно знать, что ты вернешься.

— Я всегда возвращаюсь. Просто… я не хотел говорить о случившемся, пока не разберусь. Этим я и занимался. Поехал в офис, все продумал. Думаю, нашел решение. — Он расправил помятые бумаги.

— О чем ты говоришь? — спросила я, искренне не понимая.

— Об Алане Гэффни.

Я поморщилась.

— Фу. Ненавижу его.

— Тогда давай подадим на него в суд. — Он изложил план. — У нас отличные шансы в гражданском деле. Ни один судья не решит, что тебе стоит иметь в партнерах мужчину, который поднимает на тебя руку. Риск есть, но, думаю, он и в суд идти не захочет. Слишком дорого. Выкупить его долю лучший вариант, особенно если ты согласишься не подавать уголовную жалобу.

Я пролистала бумаги, потом отложила и прикусила губу.

— Я знаю, ты могла бы разобраться с ним сама. Но тебе не нужно это делать. Ты самая упрямая, самая способная и вообще самая потрясающая женщина на свете. И я тебя люблю. Ты сказала, что не хочешь, чтобы я дрался за тебя вместо тебя. Я понял. Правда понял. Но, чертовка… — он поднял мой подбородок. — Эти битвы больше не твои. Они наши.

Я с трудом сглотнула. Боже, этот мужчина.

— Моя мама должна была отказаться от всего, чтобы вырастить меня и Джека. Отец не отказался ни от чего. Я не знаю, где середина. Как не просить слишком многого.

— Для меня не бывает «слишком много», когда речь о тебе. — Он говорил спокойно, уверенно. — Я пытался объяснить это тебе давно. И объясню еще раз: я найду способ быть для тебя достаточным. Мне несложно. С первого дня, как я тебя увидел, я просто становился тем, кто тебе нужен. Тебе нужен был сарай — я научился строить. Твоей маме нужен был юрист — я стал им. Ты украла лошадь — я ее купил. И знаешь что? Я люблю свою работу. Люблю этого чертового коня. Ты сделала мою жизнь лучше во всем. Ты сделала меня лучше.

— Бракс… — прошептала я, сцепив пальцы на его рубашке. Сердце застряло где-то в горле.

— Я никогда не думал, что ты слабая, Эсси. Никогда. Это не поэтому… — Его голос сорвался. — Я люблю тебя. Вот и все. И нет такого, о чем ты могла бы попросить, что изменило бы это. Я не хрупкий. И моя любовь тоже. Позови меня в свою команду, чертовка. Дай мне помочь.

Я смотрела на него — на мужчину, которого любила всей своей дикой, израненной душой.

— Хорошо. Судись с ним, до последнего. Но, Бракс, это взаимно. Если ты — мой человек, то я — твой. Твои битвы — мои. И звонить ты будешь мне.

Он поморщился и отвел взгляд.

— Может, если я не буду вести себя как законченный идиот? Я облажался вчера. Должен был уйти от Алана. И я это знал. Тебе не надо разгребать мои ошибки.

— Нет. Не согласна. — Я запрокинула голову, глядя ему прямо в глаза, и дала ему увидеть все, что чувствую. — Для меня честь стоять рядом с тобой, даже когда ты ведешь себя как идиот. Честь быть тем человеком, которому ты звонишь, когда перешел черту. Потому что в этом и есть любовь. Она огромная, хаотичная, она не укладывается в правила. И ты, Бракстон Хейл, — любовь всей моей жизни.

Он просто смотрел на меня. Челюсть дергалась, глаза блестели.

Потом он сглотнул.

— Ладно, чертовка, — тихо сказал он. — Договорились.

Он наклонился и поцеловал меня.

А я улыбнулась.

Потому что собиралась выполнять свою часть этого соглашения всю нашу жизнь.