Я сунула ей в руку толстую пачку купюр.

— За следующие четыре выпивки Алана.

Мне почти было жалко его, но правда в том, что он все равно бы их выпил, заплатила бы я или нет. Часам к десяти он вырубится в своем пикапе на парковке — пьяный вусмерть, не способный уехать. У него так каждый пятничный вечер. То, что плачу я, нужно только для моего спокойствия — чтобы он остался там, где мне надо, столько, сколько мне надо.

Джейни кивнула и спрятала деньги в карман.

— А Бракс?

Я выдохнула тяжело, словно неустанно несу этот крест.

— С ним особо ничего не сделаешь, — проворчала я. — Попытайся задержать, хоть как-то.

— Хорошо. Выходи через черный ход, ладно?

— Спасибо. — Я остановилась. — Слушай, у нас есть клуб шитья. По субботам в библиотеке, в десять утра. Приходи.

— Клуб шитья? — Она сморщила нос.

Я рассмеялась ее откровенному отсутствию энтузиазма.

— Там весело, — пообещала я. — Можно что-нибудь потыкать иглой.

— Хм. — Она наклонила голову, заинтересованно.

Солнце клонилось к горизонту, когда я вышла через черный ход. Оставалось достаточно света, чтобы забрать Пирата и устроить его на ночь. Но сначала надо было задержать Бракса. Я достала из своего внедорожника устройство для быстрого спуска воздуха из шины — удобная штука, не раз выручала, и присела рядом с его пикапом. Адреналин стучал в висках, пока воздух с шипением выходил из колеса.

И потом, хотя я понимала, что так делать нельзя, я поцеловала лобовое стекло. Хотела, чтобы он ни на секунду не сомневался, что это была я. Что победила я.

В зеркале заднего вида я увидела, как он вылетел из бара, когда я уже рванула с парковки, пустой коневоз грохотал у меня за спиной. Я улыбнулась. Он опоздал.

— Ну, бывай, дружок, — пробормотала я и нажала на газ.

Бракс

Вот дерьмо.

Я смерил взглядом спущенную шину, присел пониже, чтобы рассмотреть ее внимательнее. Никаких следов диверсии, кроме очевидного, разумеется. Я провел пальцами по ребристой резине, но ничего не нашел. Она не воспользовалась перочинным ножом, который всегда держит под рукой. Придется ставить запаску, но хотя бы не придется выкладывать деньги за новую шину. По-соседски, ничего не скажешь.

Все же я потянулся к дверце, чтобы открыть капот — надо убедиться, что она не поковырялась где-нибудь еще. Я бы с нее не удивился: усыпит бдительность спущенной шиной, а потом перережет тормоза.

И тут я увидел его — ярко-красный след на лобовом стекле. Поцелуй Эсси. Этот рот я узнаю где угодно. Лук Купидона с острым изгибом и чуть более полная нижняя губа.

Я уставился на след и машинально потер грудь, обдумывая следующий шаг. Она явно не хотела, чтобы я поехал за ней. Чем же она занялась? Понадобилась всего секунда, чтобы пазл сложился. Пустой коневоз, подпрыгивающий на гравии парковки. Внезапный интерес к самому жалкому типу на свете. Отсутствие алкоголя в ее дыхании при пустых стаканах.

Черт побери. Я стукнул ладонью по рулю, потом еще раз, чтобы наверняка. Лучше бы это была задница Эсси. Маленькая чертовка заслужила пару звонких шлепков. Она всегда была дикой и безрассудной, слушала сердце, а не голову. И шла прямо в неприятности, почти всегда. Как в тот день, когда едва не погибла — и ни черта из этого не вынесла.

Шина подождет. Мне ее уже не догнать у дома Гэффни. Даже без прокола у нее была фора. Если я не мог остановить ее от того, чтобы увести у придурка коня, значит, надо менять правила игры. Пара суток в тюрьме, возможно, привели бы мозги Эсси в порядок, но Джек мне голову оторвет, если я допущу такое с его сестрой-близнецом.

Я дал обещание. Ему. Их матери. И, главное, себе. И плевать, что придется делать — я это обещание не нарушу.

Я прорвался через старую дубовую дверь так резко, что она ударилась о стену. Голова Джейни дернулась, и она настороженно посмотрела на меня, пока я шел к барной стойке.

— Что-то забыли? — пропела она, накручивая на палец рыжую прядь и глядя на меня широко распахнутыми, чересчур невинными глазами.

Будто могла меня провести. Мы оба знали, что ее «проблемы» с терминалом были способом потянуть время и помочь Эсси. Девчонка с характером, тут уж ничего не скажешь.

Впрочем, мало кто на свете умел сказать «нет» Эсси Прайс. Ее улыбка была широкой, смех звонким, дух — ярким. С ней было легко, весело. Она была радугой в сером мире, и стоило рядом с ней постоять подольше, как начинало казаться, что и ты можешь стать радугой. Я не винил Джейни за то, что она рискнула работой ради того, чтобы быть частью этой радуги.

Я сел на стул, который недавно оставила Эсси, и хмуро посмотрел на барменшу.

— Есть ручка и блокнот?

Она наклонила голову, всматриваясь с подозрением, будто пыталась понять, не выйдет ли ей боком выполнить мою просьбу.

— Есть.

— Давай сюда. И стакан воды.

— Будет.

Я повернулся к Алану.

— Сколько хочешь за коня?

Поскольку конь у него был один, уточнять ничего не пришлось. Он просто прищурился, и в туповатых глазах вспыхнул алчный огонек.

— Пират не продается.

— Цена бывает у всего.

— Только не у Пирата. Он особенный. — Он осушил пиво и подтолкнул стакан к Джейни. — Еще одно, красавица.

Джейни потянулась за стаканом, но я едва заметно покачал головой. Она замерла, потом отошла резать лаймы, прихватив пустой бокал.

Я задумался, что же делает Пирата особенным для такого человека, как Алан Гэффни. Большинство сказали бы о родословной. Его отец — Джи Уизз, многократный чемпион мира в рейнинге, заработавший своим хозяевам приличный миллион на вязках. Мать — Прити Гал, тоже победительница. Такой жеребец мог бы приносить тысячи на соревнованиях.

Он и выглядел эффектно. В последнее время это было труднее рассмотреть под слоем грязи, но под ней скрывался контрастный черно-белый пейнт-квотерхорс с белой мордой. Белое пятно закрывало один голубой глаз, второй был карим. Отсюда и имя.

Но я бы поставил на то, что Алана это не интересовало. Если бы интересовало — Пират был бы в Путеводной звезде, квотерхорс-ранчо моей семьи, где главный тренер Джеймс сделала бы из него чемпиона. Вместо этого Алан бросил его в своем дворе, словно декоративную скульптуру. Болтать он мастак, но чтобы сделать сперму Пирата чем-то большим, чем повод для бахвальства, нужны были капитал и усилия, а их он не найдет ни в одном пустом бокале.

Ему важны были только понты. И единственное, чем он мог похвастаться, был этот чертов конь. Как тут назовешь цену?

— Пять тысяч, — предложил я, хотя и знал, что это пустое.

Эсси не дура. Она не проснулась однажды с мыслью: «Хм, пожалуй, украду-ка я сегодня коня». Нет, сперва она попыталась бы сделать все по закону. Наверное, цена Алана оказалась слишком высокой. Для большинства людей на этом все бы и закончилось. Но не для Эсси. Она не бросает. Она заканчивает начатое.

Алан расхохотался и хлопнул себя по колену.

— Его отец столько в прошлом месяце на вязках принес. Да ни хрена!

— Его отец может похвастаться стеной с синими лентами и доказанным рекордом победителей, — напомнил я. — А чем может похвастаться Пират?

Вопрос не задел Алана ни капли. Он ухмыльнулся.

— Слышал, как я его выиграл? Покер. Остались я и пацан. Все остальные вышли. Но я не трус и людей читать умею. Смотрю ему в глаза и повышаю ставку.

Он продолжал нести чушь. Я позволил ему, делая большой глоток теплой воды, чтобы глаза не закатились, и проверяя план. Оставлять коня у него — не вариант. И пьяный он или нет, если я начну повышать, быстро поймет, что я загнан в угол. Адвокат в Аспен-Спрингс один — я. И зарабатываю я хорошо, инвестиции тоже есть, но клянусь всем, я не позволю этому крысиному ублюдку выжать из меня последнее.

Чертовка Эсси. Она бы умерла со смеху, если бы я позволил Алану взять верх — ради спасения коня, которого она уже спасла. Ей бы даже в голову не пришло, что единственное, кого я хочу спасти, это она. И так должно быть. Иначе она полезла бы под пули, лишь бы высказать брату свое мнение, узнай она правду.