— Да, не просила, — согласилась мама. — И как, по-твоему, ему с этим живется?

Я нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… — Мама наклонилась, задумчиво покачав головой. — Помнишь, когда тебе было двенадцать, ты решила построить себе сарай во дворе? Это был единственный шанс позволить себе лошадь — не платить за стойло, и место для бочек для тренировки тоже появлялось. Ты ковырялась два месяца и никуда не продвинулась. Не дала помочь ни Браксу, ни Джеку. Повторяла: «Я сама». Пока Бракс не сказал, что не знает, что подарить тебе на тринадцатилетие, так что пришлось принять помощь как подарок. Помнишь?

— Конечно помню. — Я почти улыбнулась, вспоминая, как он упрашивал. Потом покачала головой. — Я и сама могла бы.

— Милочка, нет. — Мама сказала это спокойно, без осуждения. — Никто не может построить сарай в одиночку. Тем более в двенадцать лет. Ни ты, ни Бракс. Поэтому он позвал на помощь Джека, братьев и отца. — Она наклонилась вперед. — Он попросил о помощи, чтобы дело получилось. В этом смысл.

— Тонко намекаешь, мам. Очень тонко. — Я подняла брови. — Ты хочешь сказать, что я должна была попросить мужа избить мужика за меня? Вряд ли это тот урок, который ты хочешь мне передать.

— Эсси, перестань. — Мама звучала строго, но я увидела скрытую улыбку за кружкой.

— Я не слабая, мам. — Я уперлась взглядом в стол. — Не хрупкая. И я так устала от того, что меня такой считают. Я добилась вершины в жестоком спорте. Начинаю новую карьеру с нуля и у меня получается. Большую часть времени я принимаю правильные решения, а если ошибаюсь — исправляюсь. Я не нуждаюсь в том, чтобы кто-то бился за меня.

Мама положила ладонь на мою.

— Дорогая, никто не считает тебя слабой. И меньше всех — Бракс. Ты не думала, что он не за тебя дерется, а вместе с тобой? Почему ты не позволяешь ему этого?

Я открыла рот… и замолчала.

Почему я не позволяю Браксу помочь мне?

Она права. Я всегда говорила ему «нет». Я так отчаянно хотела доказать, что сама справлюсь. Что мне не нужен никто. Особенно он.

— Это ты мне говорила никогда не зависеть от мужчины. И ты была права. Папа не сдерживал обещания. — Я яростно вытерла глаза. — А Бракс… что если и он такой же? Он уже уходил. Он ушел сегодня утром. Что если я привыкну к нему, а он потом исчезнет?

— Ох, милая, — сказала мама мягко. — Бракс не твой отец. Он не подведет тебя так.

— А если подведет? — выдохнула я.

Мама скривила лицо — сострадательно, жестко и решительно сразу.

— Ты прекрасно знаешь, что тогда сделаешь, Эсси. Не притворяйся. Потому что да, ты не слабая. Не хрупкая. Ты поплачешь и поднимешься. И пойдешь дальше. — В глазах заблестели слезы и озорство. — А потом придешь ко мне и расскажешь. Потому что твоя мама умеет прятать тела.

Я расхохоталась, не выдержав.

— Мам!

Она пожала плечами.

— Что? Джек мог бы дать несколько уроков.

Я запихнула в рот еще кусок пирога. Это, конечно, не решило моих проблем. У нас с Браксом было что обсудить, это точно.

Но я знала, чего хочу.

Оставалось только надеяться, что Бракс хочет того же.

Бракс

Я приехал в офис к семи утра. К девяти вся бумажная волокита была готова — оставалось только подать.

Я думал, что Эсси уже уехала на Путевую звезду. Она не написала мне. Не спросила, где я. Это резануло сильнее, чем должно было, учитывая, что и я ей не написал.

Но на случай, если она все-таки ждала меня дома, я заехал туда. Убедившись, что ее машины нет в гараже, направился прямо на ранчо.

Я собирался все исправить. Сделать для нее правильно.

Ее вишнево-красный внедорожник стоял у входа в конюшню. На тренировочном ринге ее не было, но стойло Пирата пустовало — возможно, она вывела его на дорожку размяться. По крайней мере, она была здесь, а не где-то там, строя планы по устранению Алана без моего участия.

— Давно пора, — сказал Адам у меня за спиной.

Я медленно повернулся. Он лениво опирался бедром о дверь стойла. С довольной рожей.

— Ты, — я ткнул пальцем ему в грудь. — Ты — гребаный предатель.

— Я собирался за тобой выехать, — заверил он. — Честно собирался. Но Джеймс хотела подробностей. И когда я объяснил, что происходит, она настояла, чтобы мы позвонили Эсси. Я ей сказал, что обещал, но она заявила, что если я сделаю шаг к двери, завтра спать буду на диване.

— Ты, — я еще раз ткнул его пальцем, — подкаблучник.

— Абсолютно, — весело согласился Адам. — Пойдем. Эсси сейчас с Джеймс, их какое-то время не будет. Нам тут несколько стойл надо вычистить.

— Даже не думай, — сказал я.

Адам пожал плечами.

— Как хочешь. Но отец сказал, что как только ты покажешься, сразу подняться в дом. Можешь прогуляться и узнать, чего он хочет.

Думать особо не пришлось.

— Давай вилы, — проворчал я.

Адам ухмыльнулся.

Мы начали с дальнего конца, работая вдвоем в каждом стойле, а не по отдельности. Пару минут мы трудились в благословенной тишине, сосредоточившись, ну, скорее притворяясь сосредоточенными, на навозе и свежей соломе.

Но надолго этого не хватило.

И я заранее знал, что не хватит.

— Вот уж не думал получить от тебя звонок, — сказал Адам как ни в чем не бывало. — Никогда не думал, что увижу своего правильного, законопослушного брата за решеткой. Хочешь поговорить об этом?

— Нет, — сказал я. — Не хочу.

Адам посмотрел долгим взглядом, явно намекая: слишком плохо, придется.

Я только вздохнул:

— Ну давай, выкладывай.

— Серьезно, мужик. — Он покачал головой, будто правда разочарован. — О чем ты думал? Алан Гэффни — мусор. Жалкий, пьяный мусор. С такими надо работать головой. Ломать им жизнь. А не кулаки об них бить. И если уж дерешься, то хотя бы не отпускай братьев домой заранее.

— А я тебе скажу, о чем я думал, — прорычал я, сгребая очередную порцию навоза. — Я думал: эта тварь только что меня укусила.

Адам моргнул.

— Что?

— Я не собирался его бить. Ты прав. Он для этого слишком жалок. И Эсси была против того, чтобы я въехал ему кулаком в лицо. Я хотел только поговорить. Обозначить границы.

— Такие границы, как я поставил Стивену Макаллистеру? — сухо уточнил Адам.

Год назад Стивен специально напугал лошадь под Джеймс. Ее выкинуло из седла, она ушибла ребра. Могло быть хуже. Адам его уволил — и объяснил, что при виде Джеймс у него в следующий раз будет гипс на каждой конечности.

— Ну… что-то вроде, — признал я. — Но он впился зубами мне в голень. И я его пнул. Он еще спасибо должен сказать, что я целился в ребра, а не в голову.

— Укусил, — поморщился Адам. — Мерзость.

— Следы до сих пор есть. — Я скривился, Адам передернул плечами. — Пусть подает любые жалобы. Не пройдет. Уголовка меня не пугает. — Гражданский иск — другое дело, но и на это у меня уже был план.

Пару минут мы молча работали. Я вывез полную тачку к навозной куче, вывалил, выпрямился и посмотрел дальше, за пастбище. Дыхание клубилось паром в холодном утреннем воздухе, пот стекал по вискам.

Эсси все не было.

Я вздохнул и вернулся туда, где меня ждали новые кучи дерьма.

— Я хочу кое-что понять, Бракс, — сказал Адам, опершись ладонями на черенок вил.

— Ну?

— Почему ты позвонил мне, а не Эсси?

Я опустил вилы и посмотрел на него.

— А как ты думаешь?

— Думаю, ты трус.

— Вот и правильно думаешь. — Я снова взялся за вилы.

— Она тебя любит. — Голос у него стал тихим, осторожным. — Ты знаешь это?

Я замер.

Знал ли я? Было ли это правдой? Она еще не говорила, что любит меня. «Может, это и правда» — приятно слышать, но не то же самое. Когда-то она любила меня. Пусть даже не понимала этого до конца. И я это все разрушил.

Да и сейчас умудрялся разрушать.

— Помнишь, как близки мы были в школе? — спросил я. — А потом вдруг перестали общаться.

Адам выпрямился, его взгляд стал острым.