Она протянула мне большой черный мешок.

— Вот. Для обуви. В прихожей еще стоят рабочие сапоги, напомни взять по дороге.

— Хорошо. — Мне дико не нравилось паковать вещи Эсси в чертов мусорный мешок, но это было быстро, и ехать недалеко.

Эсси раскрыла чемодан на кровати. Я занялся обувью, пока она вытаскивала из комода свитера, джинсы и белье. Старался не задерживать взгляд на шелковых и кружевных штуках, которые она кидала в чемодан, но, черт побери… Она даже не пыталась ничего спрятать. Фиолетовый комплект мгновенно заполнил голову картинками, которым не суждено стать реальностью.

Сжав зубы, я завязал мешок с обувью и подошел к тумбочке, решив пересыпать содержимое в ее дорожную сумку.

— Не надо! — взвизгнула она.

Но было поздно. Я уже открыл ящик и смотрел внутрь. Флакон ибупрофена. Мягкая книжка — наверняка роман, судя по женщине в объятиях синекожего инопланетянина на обложке. Фиолетовый вибратор с «ушками», который я узнал сразу. И небольшая розовая штука, похожая на цветок, которую я не узнал.

— Игрушки чистые, так что если у тебя руки тоже чистые, можешь спокойно складывать все в сумку.

Чувствуя себя так, будто голову набили ватой, я медленно повернулся. Она смотрела прямо на меня, руки скрещены на груди, подбородок дерзко поднят, хоть щеки и пылали.

— С книгой осторожнее. Это Ханны. Не хочу возвращать помятую.

Я отложил книгу, так она была в большей безопасности, и переложил в сумку таблетки и вибратор с «ушками». Шея горела под ее внимательным взглядом.

Следующей была роза. Я взял ее и замер, разглядывая маленькое отверстие в центре. Она издала короткий возмущенный звук, но уже было поздно. Мы вляпались, деваться было некуда, и вопросы у меня были.

— Это что? — спросил я. — Что он делает? Просто вибрирует или…

— Это вибратор, Бракс. — Ее голос стал саркастичным. Она покачала головой. — Не все сделано в виде члена. Дело не всегда в проникновении. Существует такая штука, как клитор…

— Я спрашиваю, как он работает. Он просто вибрирует или…

— Он втягивает. — В ее голосе прорезалась хрипота.

У меня дернулся член, давая понять, что перспектива его очень заинтересовала. Что было бы неплохо привязать ее запястья и лодыжки к стойкам кровати и довести этой розой до мольбы о моем рте. Просто чтобы узнать, что ей понравится больше.

Я положил розу в сумку. Ее взгляд скользнул вниз, к выпуклости на моих джинсах, и она прикусила губу. Интересно. Похоже, мы оба думали о вещах, о которых лучше бы не думать.

— Еще что-то возьмешь? — хрипло спросил я.

Она едва заметно замялась, потом покачала головой.

И я усмехнулся, точно зная, что это ложь.

Мы уложили вещи Эсси на заднее сиденье моего внедорожника и поехали. Бакли мы уже перевезли на Путеводную звезду, там он и проживет остаток своей счастливой жизни. Кэт с ее сменами в пекарне не смогла бы о нем толком заботиться. Да и Эсси бывала на ранчо чаще, чем дома, так что все вышло как нельзя лучше. Оставалось только устроить ее у меня.

Но вместо того чтобы свернуть с Колумбайн-стрит влево, я повернул направо, на Первую улицу.

— Куда мы едем? — спросила она, наморщив лоб.

— Нужно заехать по делам. Нормально?

Она пожала плечами.

— Мне спешить некуда.

Переезжать ко мне. Это она имела в виду. И меня снова перекосило. Раз уж она может притворяться женой, то могла бы хотя бы притвориться, что ей это в радость.

Хотя, черт возьми, я не хотел, чтобы она притворялась. Хотел, чтобы ей действительно было хорошо. Хоть я и понимал, что прошу невозможного.

Я въехал на парковку и заглушил двигатель. Эсси оторвалась от телефона и огляделась. Прямо перед нами красовалась вывеска «Мебель для дома Сэла». Она перевела взгляд на меня.

— Тебе лампа нужна? — спросила она.

— Мне нужно то, что скажешь ты. — Я развернулся к ней. — Слушай внимательно, чертовка. Что-то из этого спектакль, но не все. А вот что настоящее. Наш брак. Мы поставим подписи на официальных бумагах. Мы будем произносить клятвы вслух. Это не игра.

Она приоткрыла рот, собираясь спорить, но передумала и коротко кивнула.

— И еще кое-что настоящее, — продолжил я. — Мы будем жить вместе. В нашем доме. На время брака, будь это десять недель или десять лет, это наш дом. Так что мы сейчас зайдем внутрь, и ты выберешь что-то, что не предназначено для гостевой. Мне все равно, что это будет. Лампа? Отлично. Новый диван? Прекрасно. Обеденный стол? Пусть. Главное, чтобы тебе нравилось. Чтобы радовало. Чтобы казалось твоим домом. Поняла?

В ее глазах смешались удивление и растерянность, но уголок рта дрогнул, складываясь в осторожную улыбку.

— Поняла.

— И когда закончим здесь, поедем в ювелирный за кольцом. Потому что, слушай внимательно, чертовка, и это тоже совсем не игра. Даже если твое сердце свободно, твое тело, блять, нет. Как и мое. И ты об этом не забудешь. Пока мы женаты — либо я, либо твой вибратор. Других вариантов нет, ясно? И мы наденем кольца, чтобы не было путаницы.

Ее губы приоткрылись в тихом выдохе, глаза расширились.

— Эсси, — сказал я. Не так уж часто мне удавалось оставить ее без слов. Мелькнула мысль, что я перегнул палку. Но она должна была понять: она не может называться моей женой и отдавать свое тело кому-то еще. Для меня это было больше, чем картинка для сторонних глаз. Да, она смотрела на это иначе, но я не просил с нее больше, чем давал сам.

Она моргнула, сглотнула и переменила позу, сдвинув бедра — движение нервное, беспокойное. По шее пролилось нежное розовое пятно.

— Я… — Ее взгляд упал на мои губы.

Она хотела меня поцеловать. Это было видно по румянцу, по приподнятым векам, по тому, как она облизнула губы. И, черт, я хотел поцеловать ее сильнее, чем ждал рассвет каждый день. Но я не собирался этого делать. Не здесь, не так.

— Нам нужно быть заодно, Эсси. По-другому не получится. Если это для тебя неприемлемо — скажи сейчас. — Голос сорвался, вышло резче, чем я хотел.

Она подняла взгляд от моих губ и посмотрела прямо в глаза.

— Я могу с этим жить.

Я выдержал паузу, ожидая, что она передумает. Но она не передумала.

— Ладно.

Она могла с этим жить. А вот жить с этим мне, похоже, предстоит невыносимо тяжело.

Эсси

Две недели назад я переехала в милый двухкомнатный домик Бракса. Неделю назад «Денвер Пост» напечатала объявление о нашей помолвке. Три дня назад мы съездили в окружной суд за лицензией на брак. А завтра в два часа дня я официально стану замужней женщиной.

Господи, что же я творю.

Но думать об этом я сейчас не собиралась. Именно отказ думать помог мне не расползтись по швам последние две недели.

Я отказывалась думать о том, что завтра поклянусь Браксу, вслух, при родных, друзьях и при его самодовольной физиономии, что буду уважать его, беречь и любить до конца своих дней.

Отказывалась думать о том, как у него темнеет голос, когда он твердо говорит, что мое тело принадлежит ему. По крайней мере, я не думала об этом, пока была уверена, что его не будет дома час или около того, а потом думала об этом очень даже активно, прижимая розу к клитор… И отказывалась думать о том, что стала с постыдной регулярностью кончать, шепча его имя.

Сейчас я думала только об одном: как заставить букву «Л» в слове «легенда» загнуться как надо. Потому что настало время рукодельного кружка.

Я вошла в библиотеку и увидела своих подруг. Ни иголки, ни нитки.

— Что происходит? — спросила я, переводя взгляд с одного серьезного лица на другое.

Джеймс, Хлоя, Ханна и Джейни переглянулись. Хлоя кивнула и шагнула вперед.

— Дорогая, у нас тут то, что мы называем классическим вмешательством, — протянула она. — Присаживайся.

Я расхохоталась.

— Вы думаете, я сижу на чем-то запрещенном? Честное слово, нет.