Я двинулся. Жестко, быстро, держась за ее бедра, подстраивая нас под один ритм. Она отдавалась так же яростно, как принимала. Хлопки кожи смешались с нашим сбивчивым дыханием и легким шорохом ветра.

— Мне нужно… мне… — Ее голос сорвался на отчаянные стоны.

— Я знаю, что тебе нужно. — Я стянул ладонь под ее живот и опустил ее ниже. Нашел клитор и начал быстрые, твердые круги двумя пальцами.

Она вскрикнула, ее тело сжалось, и мы сорвались одновременно — резко, оглушительно, беспощадно. Когда последний откат удовольствия прошел, я медленно вышел из нее, чувствуя, как за мной тянется влажный след.

Я поднял одну половину ее порванных леггинсов, валявшуюся в траве, и вытер ее. Ее дыхание тяжело рвалось наружу, но ноги дрожали. Я быстро развязал ее.

Она посмотрела на меня, потирая запястья. Я протянул пакет с чистыми джинсами и бельем. Она фыркнула со смешком и, ворча, натянула черные хлопковые трусики.

— Надеюсь, ты поняла урок, чертовка? — спросил я, наблюдая, как она сначала снимает сапоги, потом натягивает джинсы.

Она остановилась и посмотрела на меня.

— А какой урок ты хотел, чтобы я усвоила?

— Не выходить из дома без белья.

Она усмехнулась.

— Разве что я хочу, чтобы муж меня оттрахал по полной, да? — Она подняла молнию, похлопала меня по щеке. — О да. Усвоила.

— Отлично. Значит, мы на одной волне.

На этот раз она не стала усмехаться.

Она поцеловала меня.

И я поцеловал ее в ответ.

Потому что в этом мы тоже были на одной волне.

Эсси

1 год спустя

Я открыла морозилку и уставилась внутрь. Оно должно быть здесь. Если только Бракс не выкинул пакет, не поняв, что это. Я отодвинула пакеты с говядиной и курицей. И наконец, в самом дальнем углу, нашла. Цилиндр, дважды завернутый в фольгу и засунутый в пакет, который, по уверению производителя, способен пережить даже ледяной апокалипсис.

— Эй, — сказал Бракс у меня за спиной.

Я взвизгнула и крутанулась на месте, прижимая ледяной цилиндр к груди.

— Ты должен перестать так подкрадываться!

— Прости. — Ни капли раскаяния. — Что ты делаешь?

— О, просто… — Я помахала фольгированным пакетом, будто это само объясняло ситуацию. — А ты что делаешь, кроме как доводишь меня до инфаркта?

Он не ответил сразу и тогда я заметила сверток в его руках. Маленькая коробочка, в синей полосатой бумаге, с темно-синим бантом. Его подарок мне на годовщину, очевидно. Украшения, может?

— Это мне? — спросила я.

— Конечно, тебе. — Но когда я потянулась, он покачал головой. — Пока нет. Поехали покатаемся.

Я подавила стон.

— Покатаемся? Я люблю тебя, но ощущение, что я только и делаю, что сижу за рулем. — Сорок минут туда и сорок обратно на Путевую звезду стали для меня испытанием. Когда начинала работать там не замечала. Теперь… утомляло. Особенно в плохую погоду.

— Обещаю, тебе понравится, — сказал он. — Пожалуйста?

Трудно было отказать, когда он так на меня смотрел.

— Ладно. Только возьму пару вещей.

Я бегом поднялась в спальню, достала из-под кровати большую коробку, которую завернула сегодня утром, положила ее в пакет вместе с фольгированным цилиндром, салфетками и двумя вилками.

— Готова, — сказала я.

Вечер выдался чудесным и с Браксом за рулем, возвращение в машину меня не раздражало. Я опустила стекло и вдохнула прохладный сентябрьский воздух. Сентябрь в Колорадо всегда был моим любимым месяцем. Нигде бы я не хотела быть больше, чем здесь, когда ладонь моего мужа лежит на моем бедре, а Роки расстилаются перед глазами.

— Мы едем на Путеводную звезду? — спросила я, когда мы повернули на знакомую грунтовку. Я откинула с лица растрепанные ветром волосы и посмотрела на него. — В наше место?

— Именно.

Я должна была догадаться. Там, в глубине пастбища, почти у линии деревьев, было наше тайное место — маленькая поляна с умопомрачительным видом. Пять минут езды на квадроцикле или пятнадцать минут верхом. Уединенно, но удобно.

И, по-моему, самое красивое место на всей территории. Вид там захватывал дух.

Конечно, все ранчо как открытка. Возможно, я была слегка необъективной, учитывая, как мы обычно проводили время именно в этой точке.

Бракс свернул с дороги и медленно покатил через поле, пока нас уже нельзя было разглядеть из дома или конюшни. Я выпрыгнула из машины, а он достал из салона наш плед. Я стояла, впитывая оранжевые, розовые и фиолетовые полосы заката над хребтом, и дышала. На меня накатила спокойная, глубокая, теплая удовлетворенность.

Нигде бы я не хотела быть больше.

— Эсси.

Я обернулась. Бракс разложил плед. На пледе стояла корзина для пикника и ведерко со льдом, в котором охлаждалось шампанское. Я моргнула. Он явно спрятал все это в машину, пока я собирала подарок.

— Что все это значит? — выдохнула я.

— Годовщина. Целый год, под одной крышей. И никто никого не убил. Разве не повод? — В его голосе звучало что-то… неуверенное. Скрытое под привычной сухой иронией.

Я подошла к нему, обвила руками его шею.

— Конечно повод. У меня для тебя кое-что есть. — Я поднялась на цыпочки и поцеловала его.

— Спасибо, мне нравится.

Я рассмеялась.

— Это не поцелуй, Бракс. Это подарок настоящий.

Я выскользнула из его рук, достала пакет из машины.

— Садись.

Мы сняли сапоги и устроились на пледе.

— У меня тоже кое-что есть, — сказал он, доставая маленькую коробочку.

Я протянула ему свой сверток.

— Сначала твой.

Он улыбнулся и аккуратно стал освобождать бумагу. Я подалась ближе, наблюдая, как он медленно разворачивает подарки — как будто ритуал. Он вынул коробку и аккуратно сложил бумагу в ровный квадратик. Я бы закатила глаза, если бы это не было таким… милым. Таким им.

— Tecovas? (*Tecovas — это американский бренд качественных ковбойских сапог и кожаных ботинок из Техаса.) — воскликнул он, поднимая ботинок из страусиной кожи. — Ты же говорила, что уважающий себя ковбой такое не носит.

— Ты не ковбой. Ты юрист. И частично рэнчер. Каждый уважающий себя юрист должен иметь такую пару. К тому же, купить тебе подарок сложно. Если тебе что-то нравится, ты сразу покупаешь сам. Ужасно усложняешь работу дарителю. Пришлось быть хитрой. Ну что, нравятся?

— Очень. Спасибо, милая. — Он быстро поцеловал меня в губы и сунул ноги в ботинки. — Идеальны.

Я засияла.

— Отлично.

— А теперь — твой. — Он протянул мне маленькую коробочку.

Я разорвала бумагу с радостью ребенка на Рождество. Обожала подарки. Небольшая бархатная коробочка сразу выдала себя. Украшение.

И я не ошиблась.

Внутри лежало золотое ожерелье с бриллиантовым кулоном. Я провела пальцами по тонкой цепочке. Бриллиант сиял в центре золотого диска, по краю которого были выгравированы цифры.

— Это… — Я прищурилась. — Это широта и долгота?

— Именно. — Он взял ожерелье и осторожно положил его мне на ключицы, застегнув замочек. — Координаты нашей точки. Того самого места, где мы сидим.

Я ухмыльнулась, хотя в горле неприятно защипало.

— Ты решил увековечить место, где я сделала тебе лучший минет в твоей жизни? — поддела я.

Он мягко рассмеялся и прикусил кожу у основания моей шеи.

— Нет, чертовка. Я хотел увековечить место, где мы построим дом.

Воздух вырвался из меня рывком.

— Что? — прошептала я.

— Только если ты этого хочешь, — поспешно добавил он. — Решаем вместе. Если хочешь жить в городе — без проблем. Но ты устаешь от дорог, и я понял, что офис мне не нужен в городе. Могу работать дома. Ездить к клиентам. Они и рады будут, что не надо самим ехать в город. Если хочешь — это будет нашим местом. Наш дом — здесь.

— Бракс… — Глаза защипало. Слеза дрогнула на ресницах, и я заморгала. — Ты уверен?

— Я хочу быть с тобой столько, сколько возможно. Это лучший способ. Так что да. Я чертовски уверен.