Я уставилась на него.

Он уставился на меня.

— Я тебя ненавижу, — сказала я с полной искренностью.

Он едва заметно поморщился, будто сожалея.

— Знаю, чертовка.

— Плевать. — Я схватила сумку и направилась к двери. — Схожу за кокосовым маслом и заживляющим кремом для Зака. Когда я вернусь, надеюсь, вы оба поумнеете. — Я остановилась на полдороге и изобразила на лице лучшее мамино «я тобой разочарована». — Зак на обезболивающих, ему можно простить чушь. А вот ты, Бракс… тебе оправдания нет.

— Подумай над этим, — только и сказал он.

Я покачала головой. Ни хрена я над этим думать не собиралась.

Бракс

Зак: Мне скучно. Приходи, посиди со мной.

Бракс: Эй, Адам. Painted Cat сегодня?

Адам: Черт да. Джеймс тоже в деле. Звонит своим подругам.

Зак: Эм… алло??

Бракс: В восемь?

Адам: Отлично. Поужинаем с Беном, потом он посмотрит кино с дедом.

Зак: Охренеть. Вы что, тусуетесь без меня?

Бракс: Слава богу, Зак пока лежачий. Он всё портит.

Зак: Ненавижу вас обоих.

Адам: Открывай дверь. Мы принесли пиво и пиццу.

Через два дня после операции, когда ему вставили металлический штифт в ногу, Зака выписали домой. Несмотря на то что Адам предлагал восстанавливаться в большом доме, он упрямо потащил себя в старую хижину на территории ранчо Путеводная звезда. Мы с Адамом заехали к нему вчера вечером — проведать, подбодрить, убедиться, что все нужное у него под рукой. В итоге засиделись дольше, чем собирались, болтая и смеясь, как в старые времена.

Хотя, черт, даже лучше, чем в старые. Адам все еще был ворчливым ублюдком, но теперь стал куда веселее, чем за последние лет десять. Джеймс пошла ему на пользу.

Но за поздний вечер я расплачивался сейчас. Мне нужно было подать заявление о банкротстве, самая ненавистная часть моей работы, и я едва держал глаза открытыми. Требовался кофе. Много кофе. Я протер лицо ладонями, оттолкнулся на колесном стуле и поднялся.

Ровно в тот момент, когда в дверь вошла Эсси.

Сонливость испарилась мгновенно.

Прошла неделя с тех пор, как я предложил ей выйти за меня, а она заявила, что лучше уж уедет в Антарктиду. Я решил, что на этом все и закончилось.

Но вот она стояла здесь. И мне в голову приходила только одна причина.

Она обвела взглядом мой кабинет, отмечая каждую деталь, у нее всегда была такая внимательная, цепкая манера, потом она так же неторопливо изучила меня.

— Ты говорил, что не носишь костюм.

Не это я ожидал услышать, но ладно. Я глянул вниз на свою обычную рабочую форму: нормальная синяя рубашка, галстук с серебряными подковами, джинсы и ковбойские сапоги.

— Я и не ношу костюм. На мне джинсы. То, что я добавил галстук, не делает это костюмом.

— Хм. — Она наклонила голову. — Джинсы и сапоги внизу. Рубашка и галстук сверху. — Она очертила воздух пальцем. — Версия прически маллет: бизнес сверху, вечеринка снизу.

Я приподнял бровь.

— Ты намекаешь, что у меня там внизу вечеринка, чертовка?

Она высокомерно фыркнула.

— Понятия не имею, что там у тебя, зануда. Но рискну предположить ничего интересного.

— Могу выдать персональное приглашение. Проверишь сама. — Я уперся руками в стол и наклонился вперед. — Только скажи когда.

Ее взгляд поехал вниз, и на лице мелькнуло странное выражение — будто она на секунду действительно представила себе это. Возбуждение. И растерянность. Одновременно.

— Не будь идиотом, — сказала она. Но выглядела так, будто все еще прокручивает это в голове.

Я ухмыльнулся.

— Зачем ты здесь, чертовка?

— А, да. — Она прочистила горло и указала на стул. — Сядь, пожалуйста. Не хочу обсуждать это стоя.

— Звучит серьезно. — Я подцепил стул ногой и подтянул к себе, наблюдая, как она садится напротив.

— Ну, брак — дело серьезное. Так мне, по крайней мере, говорят.

Я почти упал на сиденье — так меня ошарашило ее заявление. Да, я подозревал, что она пришла именно ради этого, но услышать… было другим.

— Что?

— Но ведь необязательно делать из этого трагедию, правда? Ну, я и ты. Это не должно быть… чем-то огромным.

Я не собирался врать ей. Только не в этом.

— Брак настолько серьезен, насколько серьезно его воспринимают сами супруги, — сказал я осторожно.

Она закивала, подалась вперед.

— Вот именно. Брак по любви — относительно недавнее явление в истории человечества. Люди женились ради денег, власти, детей. И нет ничего плохого в том, чтобы пожениться, чтобы заявить Пирата на соревнование. Вот допинг для лошадей — да, это плохо.

— Очень плохо, — согласился я.

— И если мы разведемся через месяц кому какое дело? Иногда браки не работают. Разводятся все на свете.

Я бы точно волновался.

— Ты сможешь подать на развод в любой момент, — сказал я, слегка выделив «ты». Я уж точно нет.

— Ты юрист. Можешь составить… как это называется… брачный договор.

— Могу. — Я кивнул. — Но тогда тебе нужно будет нанять своего юриста, чтобы он проверил договор перед тем, как подпишешь. Чтобы убедиться, что он защищает твои интересы.

Она подозрительно сузила глаза.

— Почему?

— Потому что это юридически обязательный контракт, — сказал я раздраженно. — Ты не можешь просто довериться человеку, что он защитит твои интересы, особенно в ущерб своим. Тут есть дисбаланс. Я юрист. Я мог бы составить договор так, что он бы тебя облапошил, а ты поняла бы это слишком поздно.

Она отмахнулась.

— Ты бы так не сделал.

— Конечно не сделал бы. — Я скривился. — Но юриста все равно найми.

— Ладно, ладно. Плевать. — Она откинулась, уставившись в окно, покусывая нижнюю губу.

Господи. Она действительно об этом думала?

Ради чего, блять?

— А призовые? Если Пират возьмет ленту? Как делить? — спросила она, не глядя на меня. И у меня в груди все четко встало на место. Вот он — ее мотив. — Поровну?

Я нахмурился. Не потому что осуждал ее практичность, наоборот. Но если ей нужны деньги, я помог бы. Не заставил бы жениться на мне.

— Ты в каком-то дерьме?

— Ну, понимаешь, есть один русский… — Она расхохоталась, когда я зарычал. — Шучу. Господи. Нет, я не в беде. Просто ты же собирался поделить приз с Заком, верно? Там большие деньги, и я хочу честную долю. Это проблема?

Не купился ни на секунду. Я уставился на нее, приподняв бровь.

Она вздохнула.

— Ладно. Владелица Sweetie Pie переезжает в Техас, ближе к семье и внукам. Она предложила маме купить пекарню, но у мамы таких денег нет. Я могла бы помочь, я много накопила, живя дома, даже учитывая расходы на поездки и коней, но она не берет. Это съест половину моих сбережений. А я ей сказала, что мне плевать — заработаю еще. Но она считает, что это слишком рискованно.

В голосе прорезалась злость и бессилие. Я ее понимал. Кэт была гордая, упрямая женщина. Несмотря на то что семья ее бывшего мужа купалась в богатстве, она не стала подавать на алименты до тех пор, пока Эсси не понадобилась собственная лошадь, чтобы выйти на новый уровень в гонках. Лошади — дорогое удовольствие.

А когда подала, Кэт даже оплатить юриста не могла. К счастью, мой начальник тогда взял дело бесплатно. Если она догадалась, почему — никогда об этом не сказала. Ради Эсси и Джека она бы на стену полезла.

И Эсси ради матери тоже.

— Разделим призовые пополам. К черту, я готов вложить свою половину как инвестор. Кэт достойна этого.

— Не нужно. Я сама о маме позабочусь.

Разумеется. Упрямое создание. Я уже мысленно планировал поговорить с Кэт напрямую: назвать это инвестицией, а не помощью.

— Ты правда думаешь, что если выиграешь на Пирате, она возьмет твои деньги? — спросил я.

— Ну… — Эсси закатила глаза и хмыкнула. — Я, скажем так, поставила условие. Победа — это огромный плюс для моей новой карьеры. Если я покажу клиентам, что понимаю не только бочки — это будет круто. Даже победа в нон-про — большое дело. Эти наездники уровня четыре соревнуются не хуже профи. Так что я сказала маме, что поеду только если она согласится взять деньги. И что так мне не придется трогать свои сбережения.