— Тогда объясни, как так вышло, что не более пяти месяцев назад ты сидела в этой самой комнате и говорила, что при виде Бракстона Хейла тебе хочется кого-нибудь пырнуть, — сказала Ханна. — А теперь выходишь за него? Что изменилось? Мы не то чтобы правда думаем, что ты на таблетках, но за последние пять месяцев ты ни разу не сказала о нем ни одного доброго слова.

Я посмотрела на Джеймс. Она уставилась в пол, прикусывая губу. Мы с Браксом решили, что чем меньше людей знают правду, тем лучше. Но держать это в секрете означало врать друзьям. Я знала, что Джеймс это давалось тяжело.

— Он раздражает, это я признаю, — сказала я осторожно, стараясь свести откровенную ложь к минимуму. — Но, как ты сказала, Хлоя, иногда люди цепляют друг друга не просто так. Потому что им хочется задеть друг друга иначе. — В чем я, к сожалению, могла признаться, вспоминая вчерашний душ.

Ханна посмотрела на меня без особой веры, лоб разгладился в тревоге.

— Ты ведь понимаешь, что для секса не обязательно выходить замуж?

— Заниматься яростным перепихоном — совершенно нормальная вещь, — бодро вставила Джейни.

— Господи… — пробормотала я, потирая висок. Но мне показалось, что Джеймс прячет улыбку за ладонью и от этого внутри стало легче. Значит, она на меня не злится.

И их забота была… трогательной. Правда. Но еще и…

Раздражающей.

Почему никто не верил, что я способна сама управлять собственной жизнью?

— Слушайте, я правда ценю вашу заботу, — сказала я. — Но вы же знаете Бракса. Знаете меня. Пусть это и выглядит не как брак в вашем представлении, вы можете быть уверены: Бракс не заставляет меня выходить за него в каком-то темном плане по разрушению моей жизни. Верно? И можете верить, что я умею о себе позаботиться. Со мной все в порядке. Честно.

Они снова переглянулись.

— Ладно, — сказала наконец Джеймс. Это меня удивило: она единственная знала всю правду. — Но хочу, чтобы ты помнила, что умение о себе позаботиться не значит, что ты обязана делать это одна. У тебя есть мы.

— Спасибо, — тихо ответила я.

Она улыбнулась, теплые карие глаза смягчились.

— В любое время.

Хлоя хлопнула в ладони.

— А теперь вмешательство официально становится девичником. Пора отметить твой последний день свободы, дорогая. Первый пункт программы — мимозы.

— Ты точно хочешь это сделать? — тихо спросила Джеймс.

Я посмотрела на блестящий черный внедорожник Бракса, потом на толстый розовый маркер в руке, потом на Джеймс.

— Он должен знать о клиторе, Джеймс, — сказала я с самым серьезным видом.

Она фыркнула.

— Уверена, он в курсе, Эсси. Но если все же нет, Ханна рисует очень подробную схему на заднем стекле.

Сумерки окрасили небо в серый, но до темноты, когда можно увидеть звезды, было далеко. Я все еще различала, как по склону тянутся осины, словно реки расплавленного золота. В воздухе раздавались протяжные крики лосей.

— Но если серьезно, — тихо продолжила Джеймс, оглянувшись, чтобы убедиться, что остальные не подслушивают. — Ты уверена, что хочешь выйти замуж ради какого-то конного выставочного турнира?

— Это не просто турнир, и ты знаешь это. Это сто тысяч. Это шанс на жизнь, которую заслуживает моя мама. Конечно, я уверена, — твердо сказала я. — Не переживай. Люди женятся и разводятся каждый день.

Бракс — нет.

Но Бракс взрослый мужчина. У него свои причины, как и у меня.

Джеймс уже собиралась возразить, но передумала и покачала головой.

— Ладно, — сказала она. — Тогда поехали.

Она подошла к пассажирскому окну, встряхивая маркер, чтобы разогнать краску. Розовыми завитками она вывела.

Клитор похож на айсберг.

— Ну надо же, — протянула я. — Каждый день узнаешь что-то новое.

Я посмотрела на список фактов, который Хлоя подготовила для сегодняшнего девичника. Подняла маркер и направила его на стекло со стороны водителя.

У клитора больше десяти тысяч нервных окончаний.

Бракс

— Ты в курсе, что это твой грузовик, над которым они издеваются? — сказал Адам, открывая пиво и протягивая его мне.

— Еще как в курсе. — Я сделал долгий глоток.

Вечер был прохладный, как и положено сентябрьским вечерам на этой высоте, но до настоящего холода еще не дошло. Мы сидели на крыльце большого дома, провожали последние лучи света и, как выразился Зак, последние минуты моей свободы. Отсюда можно было различить темные силуэты домиков на фоне сосен и осин.

Домиков было три. Родители построили их когда-то для меня, Адама и Зака, чтобы у каждого был повод вернуться домой, если появится желание или необходимость. Зак вернулся недавно: ему предстояло провести тут несколько месяцев, пока он будет ходить с костылями. Я никогда в своем домике не жил, но сегодня остановлюсь там — завтра ведь свадьба, и проводить ночь нужно тут. Отец сейчас жил в домике Адама, но сегодня он ночевал в большом доме с Адамом и Беном, чтобы Эсси заняла его место. Как я понял, Джеймс, Ханна и Джейни собирались свалиться к ней на надувных матрасах. Кэт устроили в гостевой комнате основного дома.

Женский смех раздавался со стороны моего грузовика — такой звонкий, что, кажется, пугал всех белок в радиусе километра. Я ухмыльнулся и снова отхлебнул из бутылки.

— Ты собираешься это остановить? — спросил Зак. Он развалился на шезлонге, который отец купил позавчера, чтобы Зак мог с удобством сидеть с нами на крыльце.

— Нет. Машину же принято украшать, — сказал я. — Надпись «только что женились», колокольчики, цветы, жестянки…

Адам фыркнул.

— Думаешь, они ограничатся этим?

— Да нет, конечно.

Пронзительный визг Хлои мог соперничать с брачным ревом лося. Он смешался с хриплым смехом Эсси и раскатистым Джеймс. Эхо разнесло эти звуки по склонам.

Мы обменялись взглядами и синхронно покачали головами.

— Когда у меня будет жена, я не позволю ей трогать мой грузовик, — сказал Бен и посмотрел на меня так, будто я его разочаровал. — Пусть украшает свою машину, если ей так весело.

Я откинулся назад, чтобы дотянуться до его головы, и взъерошил волосы племяннику.

— Когда найдешь женщину, с которой захочешь прожить всю жизнь, ты многое ей позволишь, если это заставит ее так смеяться.

Крыльцо притихло. Я опустил стул обратно, он грохнул о доски. Отец и братья уставились на меня.

— Что? — спросил я.

Отец прокашлялся, поднял бутылку будто в тосте.

— Молодец. Уже понимаешь, что такое делать жену счастливой.

Я усмехнулся.

— В моем случае это вопрос самосохранения. Ты видел Эсси, когда она злится? А теперь представь, что она живет у меня несколько месяцев. Могу себе представить, на что она способна. Я просто проявляю здравый смысл.

— Конечно. Это именно так, — сказал Адам тоном, который говорил обратное. — Джек не выходил на связь?

Я поежился от упоминания брата Эсси.

— Он пишет, когда может. Эсси решила, что лучше не говорить ему о свадьбе до того, как мы все подпишем. Он всегда говорил, что поведет ее к алтарю. Она не хочет, чтобы он, учитывая обстоятельства, сорвался сюда с другого конца света, пытаясь выполнить обещание.

— Хм, — протянул Адам.

Отец оказался прямее.

— Сын, он тебя убьет, — сказал он без обиняков.

А то я не знаю.

— И он умеет, — добавил Зак.

Я это прекрасно понимал. У Джека за плечами больше десятка лет подготовки, как ликвидировать человека в случае необходимости, и, судя по наградам, он в этом чертовски хорош.

Я обещал ему, что присмотрю за ней, когда он не сможет. Сомневаюсь, что фиктивный брак — это то, что он имел в виду.

Да. Он меня точно убьет.

— У меня есть план, — сказал я.

— Да ну? — Адам поднял бровь. — И какой?

— Выиграть чемпионат. Дать Эсси то, что ей нужно. Потратить деньги, чтобы помочь Кэт. Он же не станет меня убивать, если его сестра и мать получат от этого столько же, сколько я. Верно?