Я снова все испортил.

— Никогда бы не подумал увидеть тебя по эту сторону решетки, — сказал Майк Бейли, покачав головой. Он задвинул дверь камеры, металлически лязгнул замок и повернул ключ.

Мы с Майком окончили старшую школу Аспен-Спрингс в один год и за все прошедшие годы пересекались пару раз. Обычно, когда он арестовывал моих клиентов. Я в основном занимался налогами и разводами, но время от времени вел и уголовные дела. Чаще всего — пьянство за рулем или бытовые нарушения.

— Мне положен звонок, — напомнил я.

— Да знаю я. Но сам себя ты не выкупишь. Разве что у тебя в кошельке есть пятьсот наличными? — спросил он с надеждой. Я покачал головой. — Так и думал. Мы берем только наличные. Карты, чеки — мимо. Хочешь, позвоню Эсси? Скажу, чтоб приехала за тобой?

У меня сжалось все внутри от одного ее имени. Эсси — последний человек, который должен увидеть меня здесь. Ей вставать в пять утра, ехать на Путеводную звезду. Тащить ее в участок, чтобы она вытаскивала своего болвана-мужа? Ни за что. Тем более что во всем виноват был именно я.

Зак был бы идеальным вариантом — я вытаскивал его не один раз. Но он с гипсом никуда не поедет. Отец — тем более. Его разочарованный взгляд я бы не выдержал, когда и так утопал в собственном.

Оставался Адам.

Черт бы побрал.

Он мне этого не простит до конца жизни.

И, конечно, ему придется объяснить Джеймс, куда он укатил среди ночи, а она сразу наберет Эсси. Блин. Не то чтобы я собирался что-то от нее скрывать — я уже натворил достаточно бед из-за секретов, но черт. Я бы предпочел объяснить все завтра, при дневном свете. Привез бы ей обед на Путеводную звезду и мы бы спокойно поговорили.

Когда я все улажу.

А это было главным.

— Дай телефон, — буркнул я. — Я позвоню брату.

Майк присвистнул.

— Как знаешь. Но, по моему опыту, жены…

Я метнул на него такой взгляд, что он замолчал.

— Дай. Телефон.

Когда звонок был сделан, я вернулся на жесткую скамью в пустой камере. Ночь выдалась тихой — хотя, наверное, вторники всегда такие. На том и спасибо судьбе.

Минут через двадцать хлопнула дверь участка. Сам вход я отсюда не видел, но все равно поднялся на ноги — даже понимая, что Адам не мог домчаться от ранчо так быстро.

Майк расхохотался.

— Вот это сюрприз! Как ты, Эсси?

Нет.

Только не это.

— Неплохо, — раздался тот хрипловатый голос, который я любил больше жизни. — По крайней мере, было неплохо, пока мне не позвонили и не велели приехать сюда.

Черт.

— Еще бы, — сказал Майк, лучась довольством. — Проходи, Эсси. — Он появился в коридоре, распахнул руки и улыбнулся. — Видишь что-нибудь свое?

Меня затошнило, когда он отступил, и Эсси увидела меня за решеткой. Укрыться было негде.

— Да. Этот точно мой. — Она вскинула бровь, ее темные глаза пронзили меня насквозь. — Здравствуй, дорогой муж.

Эсси

На этот раз я не хотела ругаться.

«Ты в порядке?» — спросила я, когда мы пристегнулись в машине. «Нормально», — буркнул он, формально, безжизненно. Больше мы не сказали ни слова. Я подвезла его к Painted Cat, чтобы он забрал свой грузовик — до участка его привезли в машине полиции, — и приехала домой уже одна, зная, что он скоро появится.

— Как запястье? — спросил он грубо, когда мы переодевались ко сну, глядя куда угодно, только не на меня. С тех пор, как Майк открыл дверь камеры, он не взглянул мне в глаза ни разу.

— Ноет. — Я пожала плечами. — Выпила ибупрофен от отека. Все пройдет.

По лицу Бракса было видно: он не верит, что «все» хоть сколько-нибудь в порядке.

У меня внутри копилось столько всего. Столько эмоций путалось в животе. Столько вопросов крутилось в голове.

Например: какого черта, Бракс, разве я не сказала оставить это в покое?

Или: какого черта, Бракс, почему ты постоянно лезешь драться за меня?

И главное: какого черта, Бракс, как ты мог позвонить Адаму, а не мне?

Ну и, конечно, небольшой концерт с криками.

Но я не хотела говорить ничего из этого. Не хотела ссориться.

Мне хотелось только обнять его.

Поэтому, когда мы забрались под одеяло и он повернулся ко мне спиной, я придвинулась и прижалась к его широкой спине, обняла за талию. Он напрягся, и я испугалась, что он оттолкнет меня. Но через секунду мышцы под моей ладонью расслабились, он тяжело выдохнул и накрыл мою руку своей.

Так мы и уснули.

Когда Адам позвонил и сообщил, что мой муж зануда-законник каким-то образом умудрился оказаться в тюрьме, я сказала, что на Путеводной звезде меня можно не ждать до полудня. Чтобы у нас с Браксом было время все обсудить, прежде чем ему идти на работу.

Таков был план.

Но когда я наконец разлепила глаза утром, его половина кровати была пуста.

Бракса не было.

Я вскочила и подбежала к окну, хотя уже знала, что увижу. Конечно же, его грузовик исчез.

Он ушел… снова.

Трусливый ублюдок.

Так как Бракс снова сбежал от меня, мне ничего не оставалось, кроме как принять душ и поехать на ранчо Путеводная звезда, но сначала я завернула в Sweetie Pie. Потому что хотя я и не из тех, кто верит, что пирог решает проблемы, я точно знала: проблемы никуда не денутся и без пирога. Так что уж лучше переживать их вместе с пирогом.

И еще я знала, что мама будет на работе. Мама была на работе всегда. А сейчас мне очень хотелось к маме.

Мама подняла глаза от разговора с покупательницей, когда я вошла. Когда та ушла, мама взяла из витрины вишневый пирог, отрезала кусок и переложила на фарфоровую тарелку. Вишневый был моим любимым.

— С собой, мам, — сказала я, хотя все, чего хотела, — разрыдаться у нее на руках. Господи, ну и тяжела взрослая жизнь. — Мне надо на ранчо.

Мама уперла кулаки в бока и нахмурилась.

— Эстер Луиз Прайс, ты не пришла сюда утром после того, как выкупала мужа из участка, чтобы взять пирог навынос. А ну марш за тот стол. Я подойду с кофе.

— Мам! — возмутилась я. Я оглянулась, но, похоже, никого не шокировала новость о том, что Бракстон Хейл, бывший добропорядочный гражданин, провел ночь за решеткой.

— Что? Все уже знают. Мне три человека успели рассказать еще до восьми утра. Садись.

— Есть, мэм, — пробурчала я. Взяла тарелку и убитым видом поплелась к столику в углу.

Я откусила кусочек, игнорируя любопытные взгляды посетителей. Иногда кто-то смотрел слишком пристально — тогда я бросала свой знаменитый «ну-ка, попробуй спросить» взгляд. Обычно хватало одного раза, чтобы человек резко отвернулся.

— Вот и мы, — сказала мама, ставя на стол две дымящиеся кружки и садясь напротив. — Сливки и чуть сахара.

Как я люблю.

Я осторожно отпила, зная, что в Sweetie Pie кофе подают обжигающе горячим, и почувствовала, как тепло разливается по телу. Еще кусочек пирога, еще глоток кофе.

— Ну, — сказала мама. — Что произошло?

Я рассказала все, что знала, а знала я немного. Адам не вдавался в подробности. Только то, что между Браксом и Аланом произошла перепалка, Бракс набросился на него, и Алан вызвал копов. Судя по тому, что Алан ушел своими ногами, Бракс сдерживался. Значит, убийство ему не грозит. Хоть что-то.

Мамин взгляд упал на мое запястье, глаза сузились.

— Это Алан Гэффни сделал?

Я застонала.

— Мам, только не ты. Оно почти не болит. — Я раздраженно выдохнула и откинулась на спинку стула. — Ты… Бракс… Господи. Я не говорю, что Алану надо все прощать. Я просто… я сама справлюсь. Мне не нужно, чтобы меня нянчили.

— Заботиться о тебе, — поправила мама. — Вот чем мы занимаемся, дорогая. Заботимся. И, скажу тебе, Эсси: проще остановить океан, чем заставить Бракстона Хейла не заботиться о тебе. Этот мужчина горы свернет ради тебя.

— Я его об этом не просила! — взорвалась я. В сердцах ткнула вилкой в пирог.