Хмурость на его лице только усилилась.

— Он не имел права говорить об этом с тобой. Контракт у него со мной. Что бы он ни заработал, твоя часть не пострадает, так что не переживай. Где он? Я сейчас…

Я отстранилась.

— Значит, правда? — Мой голос сорвался на визг. — Как ты мог скрыть это от меня? Почему не сказал?

Ответа я не дождалась — развернулась, но успела сделать только шаг: Бракс поймал меня за петлю джинсов и потянул назад.

— Нет уж, чертовка. — Я отлетела к нему спиной. Он обхватил меня за талию одной рукой и прижал второй к груди, не давая вырваться. — Ты не убежишь вот так, злясь на меня, не дав объясниться. Ясно?

Я кивнула, словно деревянная.

— В тот день, когда ты украла Пирата, я понял: единственный выход — купить его. Но ты знаешь Алана. Он не хотел продавать. Он ни цента не получал от Пирата, но любил хвастаться миллионами, которые якобы заработает на его сперме.

Я сморщила нос. Помнила. Именно из-за этого Алан тогда отказался продать Пирата мне.

— Тогда я предложил то, что он мог проглотить. Совладение. Процент от выступлений и от случки. Так Алан мог продолжать свое любимое дело — трепать языком.

Я зажмурилась. Черт. Алан — совладелец? Я ненавидела это. Он чуть не угробил Пирата своим равнодушием. Он не заслуживал его. Но главное — что это значило для Пирата?

— Он сказал, что если не получит деньги, заберет Пирата. Я не могу позволить…

— Что? — Бракс выдал нервный смешок и развернул меня лицом к себе. — Эсси, нет. Во-первых, я заплачу. Алан получит свои жалкие деньги. Во-вторых, ты правда думаешь, что я позволю такому придурку участвовать в судьбе животного, которым владею? У нас контракт. У него один процент. Он не имеет права даже пикнуть, не то что забрать Пирата.

— Правда? — Я впитала его слова. Алан все описал так, будто конец света наступил. — Но почему ты мне не сказал?

— Потому что я… — Он отвел взгляд, выдохнул. — Потому что знал: тебе это не понравится. Мне самому это не нравится. Принципиально. Такая дрянь не заслуживает даже одного процента Пирата. Я знал, что тебя это взбесит куда сильнее. И подумал… в итоге это не важно. Я бы платил Алану из своей части. Ты бы никогда не узнала. Я хотел… хотел, чтобы ты была счастлива, Эсси.

— Это ужасная причина, Бракс, — сказала я строго, хотя злость уже таяла. — Ты должен был сказать. Я бы поняла.

— Я знаю, — ответил он мягко, но в глазах мелькнула неуверенность. Словно он вовсе не был уверен.

И мне стало обидно. Это постоянное ощущение, что меня надо оберегать, ограждать, что мне нельзя доверять всю правду… будто я слишком дикая, слишком импульсивная, чтобы защитить свои интересы.

Чушь собачья.

Я прекрасно могла позаботиться о себе сама.

— Что с твоим запястьем? — спросил Бракс, прервав мои мысли. — Почему ты его трешь?

Я даже не поняла, что делаю это. Опустила глаза. Запястье ныло и краснело, на нежной коже проступал синяк, ровно по размеру большого пальца Алана.

— Ничего. Мы с Аланом чуть не сошлись во мнениях.

Глаза Бракса в тусклом свете стали почти черными.

— Он сделал это?

В голосе — тихая, ледяная ярость.

— Он думал, что наш разговор не закончен. Я сообщила, что закончен. — Я зло покосилась на синяк. — Я бы уже размазала его по полу, если бы не боялась, что он использует это, чтобы забрать Пирата.

У него дернулся мускул на щеке.

— Где он?

— Не надо, — предупредила я, совершенно серьезно. — Мне не нужны рыцари. Если бы я знала про один процент, он бы уже валялся во дворе в поисках зубов. Но момент упущен. Сейчас это будет не самозащита, а нападение.

Почему-то его это не рассмешило, хотя должно было.

— Это шутка. Юридическая. Ты же юрист.

Он смотрел молча, челюсть сжата, глаза темные и бездонные. Юмор не оценил.

Я вздохнула и оглянулась. Джеймс и Адам уже собирались домой к Бену, прихватив с собой Зака. Нога в гипсе заживает неплохо, но он долго не задерживается и за руль не садится.

— Не переживай из-за Алана. Я сама его осажу. Поехали домой? — Я взяла Бракса под руку и потянула. — Неделя выдалась длинной. Я не хочу заканчивать праздник на такой ноте. Поехали разденемся.

Он позволил вывести себя из «Крашеного Кота». Мы встретили Джеймс, Адама и Зака на парковке, попрощались.

— До завтра, Эсси! — сказала Джеймс с мерзкой победной ухмылкой.

Я улыбнулась в ответ. Не терпелось вернуться на работу.

— Можете подбросить Эсси? — спросил Бракс. — Мне надо кое-что уладить.

Я резко подняла на него глаза.

— Бракс…

— Я собираюсь его оплатить, ладно? Не волнуйся.

Я поколебалась.

— Я могу подождать.

— Тебе вставать рано. Отдыхай. — Он коснулся моих губ быстрым, нежным поцелуем. — Увидимся дома. Полчаса максимум.

Я кивнула.

— Хорошо.

Но всю дорогу домой меня не покидало ощущение, что мне стоило остаться.

Бракс

Я все испортил.

Я смотрел в темноту, пока красные габариты машины не скрылись за поворотом, унося мою жену. Перед глазами стояло только одно — тот опустошенный, предательски-больной взгляд, который она бросила на меня, когда я сказал ей правду.

Она могла защититься от Алана. Я знал, что Джек обучил ее как следует и не раз служил ей живым манекеном. Она могла врезать ему коленом между ног или ударить в солнечное сплетение.

Черт, если бы не захотела применять силу, ей достаточно было бы закричать. Бар был битком, и никто здесь не стал бы думать дважды, прежде чем уложить Алана на пол. Джейни знала, что за стойкой стоит мой дробовик, и умела с ним обращаться.

Хотя ей бы и не пришлось — стоило Эсси вскрикнуть, и я разорвал бы Алана голыми руками.

Но она не кричала. Она не отбилась сама. И уж точно не позвала меня.

И я сидел там, смеялся с братьями, пил пиво — пока Алан Гэффни лапал мою жену и оставлял на ее запястье гребаный синяк.

Она позволила этому случиться.

Из-за меня.

И это было невыносимо.

Позорно.

Я нашел Алана внутри — он сжимал в кулаке бутылку пива.

— Нам нужно поговорить, — сказал я, остановившись рядом.

Он хрипнул.

— Мне нужны мои деньги.

— Ты уже сказал это моей жене.

Еще один хрип.

— Это была ошибка, Алан, — произнес я почти спокойно, хотя ярость уже полыхала в груди.

Он уставился на меня, прищурившись.

— Деньги. Мне.

— Ты их получишь, — выдавил я. — Прочти, черт тебя побери, контракт. Все, что тебе положено, ты получаешь поквартально. Март, июнь, сентябрь, декабрь. Понимаешь? Деньги не появляются у меня на счете в ту же секунду, когда Пират выигрывает. Так это не работает.

— О. — Алан моргнул, переваривая сказанное. Потом расплылся в кривой ухмылке. — Ну, тогда скажи Эсси, что я не в обиде.

Меня прорвало.

Я схватил его за клетчатую рубаху и рывком поставил на ноги.

— Я ничего ей не скажу. И ты тоже. Держи ее имя подальше от своего рта. И свои грязные руки — подальше от моей жены.

Алан забулькал от неожиданности.

— Скажи, что понял. — Я встряхнул его так, что у него зубы клацнули. — Скажи.

— Понял… — захныкал он.

— Отлично. — Я отпустил рубаху, отступил. И ничуть не пожалел, когда он рухнул на пол. — А теперь вали из моего бара. Мужики, которые трогают мою жену, здесь не нужны.

И вот тут эта мелкая тварь схватила меня за ногу и, прежде чем я успел отбросить его, задрал мне штанину и впился своими смердящими зубами в голень, как поганый чихуахуа. Я ударил его другой ногой в ребра, и он взвыл от боли, отпуская.

— Да чтоб тебя! — взревел я. — Если мне придется делать прививку от бешенства, клянусь богом… — И добавил ему еще один удар.

— Я вызову копов! — завыл Алан, пока трое мужиков удерживали меня. — Вы, Хейлы, думаете, что вам все можно! А вот теперь вы влипли!

— Это мы еще посмотрим, — процедил я.