Охотник нехотя кивает. Наверное, Камню очень плохо, раз так легко уступил.

— Украсть чужую женщину почётно! — соглашается Быстрее Ветра, глядя на моего двоюродного брата. — Ты пойдёшь с Пятнистым. Да подарят духи вам удачу!

Твёрдая Рука довольно ухмыляется. Скорее всего, он уже представляет украденную красавицу. Я только тихо вздыхаю, вспоминая Женщину-Птицу. Если все женщины чужаков столь «красивы», охотников ждёт неподдельное разочарование.

Львиные Когти уйдёт от нас завтра на рассвете, а потому принимаюсь отбирать подходящие стрелы. Жёлтое Дерево, сияя улыбкой, усаживается рядом и тихо спрашивает:

— Собираешься на охоту?

— Нет, — отвечаю. — Нужно сходить в род Львиных Когтей.

— Зачем? — жена удивляется. — Хочешь навестить сестру?

Пока я думаю, как правильно ответить, за спиной раздаётся голос Искры:

— Он собирается вернуть Шумящую Воду!

Оборачиваюсь. Наверное, Лёгкая уже успела растрепать. Она единственная из женщин находилась достаточно близко, чтобы подслушать разговор.

Жёлтое Дерево ничего не понимает, но обменявшись с Искрой парой реплик, приходит в ужас. Она моляще протягивает руки и жалобно всхлипывает:

— Нет! Прошу тебя!

— Я скоро вернусь.

— Не ходи!

— Надо отыскать Шумящую Воду. Нельзя оставлять её у Людей-Птиц.

— Шумящая Вода! — Вэл-юу вдруг вспыхивает. — А я? Как же я? Ты обо мне подумал?

— Подумал. Камень и Ловкий будут приносить тебе свежее мясо.

— Зачем мне оно⁈ — злится жена. — Неужели ты хочешь всё испортить⁈ Мы только начали жить! Пусть Горностай возвращает свою женщину! Это по-справедливости!

— Украденных не принято возвращать, — нехотя отвечаю. — Я не видел Горностая, и не знаю, что он думает об этом. Но я не могу бросить Шумящую Воду. Это нехорошо.

— Нехорошо бросать свою женщину! — фыркает Вэл-юу. — Я не хочу, чтобы Люди-Птицы убили тебя!

— Замолчи! — вдруг вмешивается Искра. — Ты позоришь нас обеих! Ты позоришь Пятнистого! Наш мужчина должен снимать кожу с вражеских голов, а не прятаться в шатре! Ты хочешь, чтобы он слушал твоё нытьё? Чтобы превратился в труса?

— Я хочу, чтобы он был живой! Живой, понимаешь⁈

— Я тоже хочу! Но не забыла, что должна слушаться!

— Тебе легко говорить! Ведь пойдёшь с ним!

— Нет, — тяжело вздыхает Искра. — Он меня не возьмёт. Верно?

Я молча киваю. Ни к чему рисковать её жизнью.

Жёлтое Дерево смолкает. Она выглядит так жалко, что откладываю оружие и придвигаюсь к жене, обнимая:

— Не бойся, — шепчу на ухо. — Будь уверена, я вернусь к тебе.

— Возьми Искру с собой! — шепчет она так же тихо.

— Зачем?

— Если она будет рядом, ты станешь осторожным. Ведь захочешь уберечь её.

— Не нужно. Она останется с тобой. Поверь, Жёлтое Дерево, я обязательно вернусь.

— Вернись! — произносит она едва слышно. — Я без тебя не смогу!

С большим трудом успокаиваю Вэл-юу и отправляю к детям. Искра усаживается рядом и говорит:

— Ты помнишь слова Людей-Птиц? Может возьмёшь меня с собой?

— Ты знаешь их язык так же плохо, — усмехаюсь.

— Я могу быть полезной.

— Останься с ней, — киваю в сторону нашего шатра. — Жёлтому Дереву нужна поддержка.

— Она говорила верно. Шумящая Вода больше не твоя семья.

— Нет, не верно. Я не отвернусь от Шумящей Воды.

Темнота опустилась на обрывистый берег, укутывая сосны своим непроглядным пологом. Мы выждали ещё немного времени, и Твёрдая Рука первым вошёл в Пляшущую реку. Следом за ним мы спустили маленький плот, на который сложили оружие, и двинулись через речной поток.

Никто из нас не знал, где искать стоянки Людей-Птиц. Наблюдая днём за противоположным берегом, мы не видели никаких признаков присутствия человека. Судя по рассказам Серой Спины, в Пляшущую реку впадало множество ручьёв и речушек поменьше, а потому его племя зачастую размещало стоянки в глубине своих угодий.

Возможно, Люди-Птицы последовали их примеру. Разыскивать стойбища на огромной территории казалось делом весьма непростым. Мы долго советовались, прежде, чем избрать направление поисков, но всё же выбрали северо-восток. Если Серая Спина не солгал, то именно там находятся основные охотничьи угодья его бывшего рода. Бизоньи стада в эту пору заполняют равнину, и скорее всего, неподалёку от массы копытных и следует искать чужих охотников.

Поход, казавшийся моим спутникам отличным приключением, превратился в долгий изнурительный поиск. Уже который день мы разыскивали хоть какие-то признаки человеческой деятельности, но всё безрезультатно. Мы сами не жгли костры, стараясь не оставлять следов, и проводили ночи в беспокойстве. За бизоньими стадами охотились кланы гомотериев и волчьи стаи. По эту сторону Пляшущей реки не встречалось львов.

Наконец стало ясно, что направление поисков оказалось неверным, и пришлось обратить взоры к северу, где когда-то располагались стоянки рода Чёрного Камня. Очередные дни скитаний тянулись уныло и безрадостно, и когда Сидящий Волк в очередной раз указал на кружащих тераторнисов, мы лениво посмотрели вдаль, решая — идти или нет.

Таких находок попадалась уйма. Гомотерии и волки резали дичь, а нам приходилось проверять, что именно привлекло внимание стервятников. Несколько раз мы только чудом отступили от места кошачьего пиршества, и не слишком горели желанием снова испытывать судьбу.

— Пойдём, — говорит Твёрдая Рука. — Хоть это окажется очередная волчья стая.

— Далеко, — морщится Водяной Человек.

— Надо проверить, — отвечает Горностай.

Сидящий Волк безразлично пожимает плечами, и мы бредём по равнине уже не слишком скрываясь. Бесплодные многодневные поиски сказались на нашей бдительности.

Кружащие птицы торопливо опускаются вниз. Значит звери, досыта наевшись, оставили тушу. Теперь важно разминуться с ними. Медленно приближаемся, держа оружие наготове, и идущий впереди Горностай вскидывает руку, делая знак остановиться. Водяной Человек беспокойно озирается, и я понимаю его тревогу — скрипуче кричащие тераторнисы скачут по останкам бизонов.

Стараемся не подходить близко, чтобы не вспугнуть птиц. Хоть тераторнисов, начавших пировать, напугать трудно. Но можно не сомневаться — только люди убивают сразу несколько бизонов. А здесь, среди примятой окровавленной травы, валяются остатки шестерых зверей.

Мясо забрали полностью, оставив тераторнисам только откровенную требуху. Обходим полукругом, глядя на следы волокуш, уходящих к западу. Женщин было много. Они оставили прекрасно видимую тропу.

Спутники оживляются. Усталость слетает вмиг. Вот только брести по волоку при свете дня — очень большой риск.

Идём крайне медленно, давая время женщинам убраться подальше. На горизонте появляется лес, и мы останавливаемся. Наверное, вражеское стойбище находится неподалёку. Выбираем укрытие среди колючего кустарника и ожидаем наступления сумерек.

Теперь брести по волоку труднее, но всё ещё возможно. Приближаясь к лесу, замедляемся. Широкая тропа уходит вглубь, и мы вступаем на неё, прислушиваясь.

Чем дальше, тем идти становится труднее. Тропа петляет, обходя буреломы. Очень темно, ведь луна ещё не взошла. Какой-то шум долетает до наших ушей, и мне чудится барабанный бой.

Крадёмся, как тени, убравшись с тропы. Стоянка совсем близко. Шум нарастает, и мы выходим к небольшому озеру, неподалёку от которого расставлены шатры.

Твёрдая Рука качает головой, едва завидев вражеский лагерь. Горностай хмурится, и даже я впечатлён. С того места, где мы находимся, трудно подсчитать жилища, но их не меньше пятидесяти.

Этот расчищенный участок, наверное, раньше был одной из стоянок рода Чёрного Камня. А может, Люди-Птицы и сами управились с работой. Их конусные шатры очень похожи на наши.

Стойбище озаряют костры, но самих обитателей толком не разглядеть. Мы приближаемся, и замечаем в центре стоянки высокий деревянный столб.