Звук барабанов доносится оттуда. Не знаю, празднуют Люди-Птицы успешную охоту, или же какой-то свой собственный ритуал. Ближе приближаться опасно. Люди снуют от жилища к жилищу, многие пляшут, озарённые пламенем.

Твёрдая Рука с большим интересом наблюдает за женщинами, вот только так же, как и я, не может ничего разглядеть, кроме роста и комплекции. Людям-Птицам не приходит в голову опасаться кого-то, а потому сторожей не наблюдается. Никакой враг не решится напасть на такой большой лагерь.

Вдруг Горностай толкает меня в бок, осторожно указывая рукой вправо. Там, в полумраке, носятся ребятишки, чем-то забавляясь, и я сначала не понимаю, что привлекло внимание охотника, но потом мелькают серые пушистые тени.

— Волки! — удивляется Горностай. — Почему они не боятся людей?

— Это не волки, — отвечаю. — Это собаки.

— Собаки? Что это за звери? Они похожи на волков.

— Когда-то они были волками, а потом стали помогать человеку. Плохо, что у Людей-Птиц есть такие друзья. Их нюх трудно обмануть.

Собак для такого лагеря немного. Навскидку, штук восемь, но теперь не получится подобраться к шатрам, не поднимая тревоги.

Пляски всё больше разгораются. Я вижу двух мужчин, играющих на барабанах, и высокую фигуру, закутанную в какой-то странный наряд. На голове этого человека высокий убор из перьев. Наверное, это местный вождь или шаман.

— В такой темноте не разобрать лиц! — негромко возмущается Твёрдая Рука. — Можно украсть уродину.

— Как ты собрался тащить её через равнину? Ты думаешь, что умеешь бежать быстрее, чем собаки?

— Я не боюсь волков!

— Понятно, что не боишься. Но они могут отыскать наш след где угодно! Они приведут Людей-Птиц к нам.

— Ты предлагаешь уйти? — двоюродный брат хмыкает.

— Я предлагаю найти женщин их рода, — киваю на Горностая, — а уже потом воровать других. Не надо спешить.

— Львиные Когти сказал, чтобы мы взяли молодых девушек, — возражает Сидящий Волк. — Он не поручал искать свою дочь.

— Ты возьмёшь кого захочешь, — отвечаю, — но только тогда, когда я отыщу Шумящую Воду! Нельзя переполошить лагерь. У них десять рук мужчин! Мы не можем сражаться с ними.

— Что ты предлагаешь? — спрашивает Горностай. Этот смелый охотник наслушался поучений вождя и собственной матери, потому верит, что Шумящая Вода не захочет вернуться. Нужно отомстить Людям-Птицам, и не более.

— Они добыли много мяса. Значит, завтра охотники никуда не пойдут, а вот женщины станут собирать хворост. Оставаться так близко нельзя. Как только рассветёт, нас заметят. Нужно сделать засады в лесу, неподалёку от троп. Надо рассмотреть женщин при свете дня.

Пляски продолжались целую ночь. Но я заметил, что в них участвовали только взрослые. Подростки и детвора слонялись в сторонке, а потом разошлись по шатрам. Иногда мне казалось, что рассмотрел среди танцующих женщин Шумящую Воду, но скорее всего, ошибся. Впрочем, с такого расстояния это не удивительно.

Мы убрались прочь с озёрного берега, едва стало светать. Широко обогнув стоянку, отыскали несколько проторенных троп. Одна вела на равнину, другая к северу от лагеря, а ещё две, широко расходясь, уходили к югу. На западе лежало озеро, и вдоль его берегов тоже должны были проходить тропинки, но за дровами туда идти ни к чему. Нет, если женщины и пойдут, то по одному из трёх направлений.

Мне показалось, что тропы, ведущие к югу, пробиты куда сильнее, чем северная, а потому больше вероятности, что женщины ходят там чаще. Остальные охотники тоже подумали так, а потому, разделившись, мы укрылись в лесу, заняв укрытия подле тропинок.

Лес был густой и тёмный, захламленный упавшими деревьями, ветки которых давным-давно отправились на топливо. Мы с почти-братом выбрали куртину какого-то неизвестного мне кустарника, и залегли в ней, будто четвероногие хищники.

Время всё шло, а на тропе никто не появлялся. Твёрдая Рука принялся есть вяленое мясо, но мне кусок не лез в горло. Все мысли вертелись вокруг Та-шиа, вот только от них не было ни малейшего проку.

Вдали послышался шум голосов. Он всё приближался, и вот уже показались женщины, но совершенно бесполезные для нас. Несколько пожилых, с плетёными корзинами, и ещё десяток совсем маленьких девчонок. Эта группа шла за ягодами или грибами. Они брели, громко переговариваясь, и не обратили на наше укрытие ни малейшего внимания.

— Старухи… — фыркнул почти-брат, когда женщины скрылись в лесу.

— Может, Горностаю повезёт. Ты же видел, сколько вчера сожгли хвороста. Женщины пойдут за дровами.

Но женщины, как оказалось, пошли в другую сторону. Уже в сумерках мы снова подобрались ближе к лагерю, и увидели целые кучи валежника.

— Удача не хочет помогать… — Водяной Человек недовольно морщится.

— Она женщина! — отвечаю. — Потому и не поможет. Надо просить Великого Отца. Он поможет украсть девушек.

Охотники согласно кивают, а я думаю о том, как легко Горностай отказался от Шумящей Воды. Я-то думал, он действительно твёрд характером.

Сегодня стоянка засыпает рано. К счастью, собаки не бегают вокруг. Они валяются подле шатров, грызут кости, да иногда угрожающе рычат друг на друга.

Только два охотника дежурят у развешенной на ремнях бизонины. Наверное, охраняя её от собственных псов. Эти похожие на волков создания растащат мясо, стоит только зазеваться. Они воровато следят за мужчинами, но не решаются приблизиться.

— Им хватит хвороста на два заката, — мрачно говорит Горностай. — Мы сегодня ошиблись.

По его тропе вообще никто не прошёл, и теперь охотника грызёт нетерпение.

— Нам нельзя спешить, — отвечаю. — Очень опасно воровать девушек так далеко от своих земель.

— Да, — соглашается Сидящий Волк. — Слишком далеко. Нас могут догнать.

Конечно, нас догонят с украденными. Я только надеюсь убедить спутников не брать чужих женщин. А вот своих нужно попытаться вернуть.

Ветер меняется, и мы торопимся уйти. Нельзя дать собакам учуять наш запах. Впрочем, эти животные не похожи на бдительных сторожей.

Ещё один день прошёл в бесплодном блуждании вокруг стоянки. Только несколько старух отправились в лес, а остальное женское население и не думало никуда уходить.

— Далеко… — морщится двоюродный брат, пытаясь рассмотреть женские прелести с противоположного берега озера. Почти напротив нас женщины моются и стирают одежду. Твёрдая Рука сначала обрадовался представившейся картине, но счастье длилось недолго. Охотник понял, что подробностей не разглядеть. Особенно, если сидеть в кустарниковой чаще. Ширина озера больше сотни метров.

Моё зрение тоже бесполезно. Я скорее пытаюсь угадать Та-шиа по манере поведения, но ни черта не получается. Почему-то мне кажется, что её вообще здесь нет, и на сердце укладывается тяжёлый камень.

— Ты не видишь Шумящую Воду? — обращаюсь к Горностаю.

— Нет, — охотник мотает головой. — Я бы узнал её.

Сидящий Волк и Водяной Человек морщатся. Они считают, что не следует возвращать женщин, которых имели чужие охотники. Это большой позор. Но сам Горностай, побродив вокруг лагеря, всё больше раздумывает о моей сестре. Он уже не спорит с Твёрдой Рукой, кто украдёт лучшую девушку, и пытается отыскать взглядом Шумящую Воду.

— Надо узнать, где она! — отвечаю. — Нужно поймать кого-то и расспросить.

— Кого? — Твёрдая Рука удивляется. — Здесь никто не ходит.

— Ты знаешь язык Носящих Перья? — подозрительно щурится Сидящий Волк.

— Несколько слов. Я уже видел одну из их женщин.

— Красивую? — с надеждой спрашивает Водяной Человек.

— Неплохую, — говорю, покривив душой. — Она была крепкая.

Охотники довольно кивают, а я замечаю, что несколько женщин направляются в сторону густого ивняка. За ними увязывается здоровенная собака. Ну, или волк. На волка она похожа куда больше.

Этот ивняк на полпути к нам. Женщины рубят там прутья. Собака бестолково рыщет в зарослях, а я только надеюсь, что ей не захочется пробежать мимо нашего укрытия.