Теперь замечаю, что рука охотника кровоточит. Ругаюсь на Камня за беспечность, и принимаюсь обрабатывать рану. Камень считает это излишним, но я не обращаю внимание на его отговорки. Дай Камню волю, так он никогда не заявит, что нуждается в помощи.

До самого заката возимся с ранеными, и неутешительно замечаю, что несколько из них уж точно не сумеют оправиться. Похороны откладываем на следующий день. Убитых оказывается семнадцать человек, и построить семнадцать помостов — трудная работёнка.

Но вот теперь отношение пленниц к раненым меняется радикально. До женщин доходит, что других мужчин им не видать. А оставшись с детьми посреди равнины, можно только умереть в когтях льва или объятиях короткомордого. Женщины далеко не дуры, и хорошо осознают возможную альтернативу. Некоторые из них ещё тихонько плачут, но изо всех сил стараются выполнять мои указания по уходу за ранеными. Даже за Широким Лицом, мечущимся в бреду, глядят словно за родным братом.

Только одна оказалась достаточно упрямой. Быстрая Рыба, уловив поражение Людей-Птиц, не стала дожидаться полного разгрома. Женщина сбежала, бросив маленького сына, который ревел, требуя маму, пока Твёрдая Рука не рявкнул, что отрежет язык и ему, и матери, когда поймает. Теперь этот мальчишка прятался за Ночью, и не показывался на глаза почти-брату.

Совет у костра оказался не слишком весёлым. Острее Ножа спал, ослабленный потерей крови. Вождь утратил возможность командовать, а потому дальнейшее предстояло решать старшим из охотников. Род Пляшущей реки, посовещавшись, выбрал Черного Быка своим вождём, а Живущие на Равнине никак не смогли прийти к согласию, кто достоин заменить Кричащего Гуся. Из тринадцати человек с Орлиных Гор, уцелело семеро. Старший из них, со странным именем Боящийся Медведя, не собирался принимать решения. Он твёрдо заявил, что хоть вождь и тяжело ранен, но остаётся вождём. Потому, вокруг костра собрались все мужчины, кроме тяжелораненых, и почти каждый имел свой вариант того, что следует делать дальше.

— Зачем нам они? — сказал Чёрный Бык, кивая на пленниц. — Надо оставить только самых молодых и крепких, а остальных убить.

— Их надо много кормить, — соглашается Боящийся Медведя.

— А детей тоже убьём? — хмурится Быстрее Ветра. — Это нехорошо.

— Духам это не понравится, — уверенно заявляю. — Мы не будем убивать женщин Людей-Птиц без необходимости. Иначе духи отнимут нашу удачу.

— Они сегодня не очень помогали нам, — нехотя произносит Жёлтый Ястреб, один из уважаемых охотников Живущих на Равнине.

— Как это не помогали? — изображаю удивление. — А это что? — указываю рукой в сторону вражеских трупов. — Или ты думаешь, что духи должны брать копья и сражаться за нас?

— Наших мертвецов много, — возражает охотник. — Духи могли бы помогать лучше.

— Ха! — возмущаюсь. — Носящие Перья были сильны! А где они теперь? Чего же ты хотел? Убить сильных врагов и не потерять друзей? Так не бывает. Духи сберегли наше племя. Мы вырезали Носящих Перья! Когда на твоей памяти Белый Цветок совершал такое? О нашей победе станут говорить внуки!

Никакого особенного героизма не было, но такие слова нравятся многим мужчинам, собравшимся вокруг. Им хочется быть победителями, а не горевать о мёртвых, и моя речь достигает цели. Большинство приободряется, а я снова расписываю их храбрость и силу. Победа над соседями превращается в совершенно выдающееся событие, и звучит одобрительный хор голосов. Охотников помоложе больше, чем старших, и их сердца ничего не стоит зажечь.

Жёлтый Ястреб наверняка жалеет, что вообще затеял этот разговор. Он выглядит брюзжащим стариком в глазах соплеменников, и чёрта с два теперь сможет претендовать на место Кричащего Гуся.

Пользуясь благоприятным случаем, продавливаю решение не убивать баб и детвору. Молодые охотники соглашаются, что нет ни малейшей чести в подобных поступках, а вот Быстрее Ветра растерянно глядит на женщин, явно не представляя куда их девать.

Но я предпочитаю отложить этот вопрос на потом. Ведь на третьей стоянке тоже должны находиться женщины. Значит, надо их поймать, а потом разделить по справедливости. Это устраивает решительно всех, и мне предстоит новый поход, ведь Быстрее Ветра серьёзно ранен в ногу, а доверять Чёрному Быку такое ответственное дело не стоит.

Поутру со мной отправляется двадцать охотников, Искра и Идущая по Воде, в качестве переводчика. Я едва терплю рану, и только надеюсь, что смогу не отставать.

Серая Спина ведёт нас уверенно, ведь теперь путь пролегает по землям его бывшего рода. Охотник не особенно спешит и выбирает удобные места для переходов. Он безусловно горд оказанным доверием, ведь только в отсутствии вождей мне удалось взять его на роль проводника.

А так, оба бывших охотника Людей-Быков, нечто вроде изгоев. Им не доверяют, считая трусами, и что гораздо хуже, притягивающими неудачи к остальным спутникам.

Этот подход перебороть сложно. Да и я не стремился выгораживать охотников, убеждая вождей, что они заслуживают доверия. Я сам не доверяю им обоим, но это не значит, что нельзя поручить Серой Спине показывать путь. А вот будь жив Львиные Когти, он бы со мной не согласился. Покойный вождь был твёрдо убеждён, что охотники из Людей-Быков подведут в любой момент и обязательно привлекут несчастье на того, кто идёт рядом с ними. Хорошо, что не все мужчины думают так же.

Идущая по Воде знает дорогу не хуже Серой Спины, и вполне бы сгодилась на роль проводника. Вообще, пообщавшись с Идущей по Воде, решаю, что она умная и полезная женщина.

Но это по моему мнению. А вот Искра думает о ней совершенно иначе. Жена тащит скальпы с собой, и иногда поглядывает на Идущую по Воде так, словно собирается добавить её причёску к своим трофеям.

Стоянку мы находим далеко не сразу. Серая Спина сперва проводит нас по привычным местам стойбищ уничтоженного рода Людей-Быков, и только через несколько дней, обнаруживаем тропинку в прибрежном лесу, по которой явно таскают хворост.

Стоянка раскинулась на обширной поляне, неподалёку от берега одного из мелких притоков Пляшущей реки. Шатров много, вот только мужчин, чтобы их защищать, нет совсем. Лишь несколько подростков хватаются за копья, явно не зная, что делать дальше. Собаки носятся вокруг, женщины поднимают визг, детвора орёт ещё громче, а Идущая по Воде кричит изо всех сил, наслаждаясь моментом.

Язык Людей-Птиц мне почти непонятен, за исключением буквально нескольких слов, но вот Идущая по Воде выучила его неплохо. Её крики вызывают дикую сумятицу. Кто-то останавливается, кто-то кричит в ответ. Пронзительные вопли баб действуют мне на нервы, но заткнуть их свыше моих сил. Как и переловить. Охотники окружили стоянку редким кольцом, но тут женщины не разбегаются, в отличие от первого стойбища. Они будто ожидают чего-то, озираясь на большой расшитый шатёр, и из него появляется ещё одна женщина.

Её наряд почти полностью состоит из перьев тераторниса, а на голове причудливо сшитая маска в виде хищной птичьей головы. Тёмные глаза с вызовом смотрят из щели в открытом клюве, и раздаётся громкий уверенный голос.

Всё стойбище затыкается вмиг, кроме самых маленьких детей. Женщина уверенно идёт к нам через стоянку, и продолжает говорить, легко размахивая правой рукой. Она будто отчитывает за вторжение, и я толкаю Идущую по Воде, которая сразу притихла, едва появилась наряженная в птицу.

— Что она говорит? — негромко спрашиваю.

— Злые слова! — сбивчиво отвечает женщина. — Она сказала, вы все умрёте в муках, если не уйдёте. Духи иссушат ваши руки, и вы никогда больше не поднимете копья. Тела станут есть черви, а глаза ослепнут. Говорящая с Мёртвыми — страшная колдунья! — тихо добавляет Идущая по Воде. — У неё большая сила. Лучше уйти.

Появление шаманки произвело впечатление на всех моих сопровождающих, а уж расслышав обрывки фраз Идущей по Воде, охотники в ужасе отшатываются. Даже Искра выглядит жалко и неуверенно. Только Камень хмуро оценивает колдунью.