— Хватит! — смеюсь. — Вы будто дети!

Но в этом времени дети далеко не всегда получают хорошие куски. Особенно те, кто уже не слишком маленькие. Потому Лёгкая удивленно хмыкает. В её понимании, лучшее должно доставаться ей, а не Летящей. Подумаешь, смотрела за детьми…

Каждая из женщин считает, что я слишком добр к Летящей, но больше отбирать у неё не рискнут. Дочка вождя от греха подальше утаскивает лакомство в сторону, и вот тогда её обступают подружки. Шумная и Черепаха черпают крем пальцами, причмокивая, и невнятно выражают восторг. А вот женщины смотрят на меня неодобрительно.

— Мне понравилось! — говорит Вэл-юу. — Нужно было сделать ещё!

— Завтра сделаете, если захотите.

Жена неохотно кивает головой. Она тоже не одобряет мой поступок.

Но вот кто серьёзно заинтересован, так это Камень. Охотник не выдерживает и подходит ко мне:

— Что ты дал им?

— Сироп. Только я его долго мешал, и он изменился.

— Он стал вкуснее, да?

— Нет. Просто немного другим.

— Но лучше, чем был?

— Камень! — не выдерживаю. — Нельзя есть много сиропа! Зубы начнут болеть!

— Думаешь? Они же крепкие!

— Они перестанут быть крепкими.

Тынг тяжело вздыхает, с тоской глядя на опустевшую тару, оставленную на шкурах.

— Но ведь ты теперь Слышащий. Ты должен уметь изгонять боль.

— Чтобы изгнать боль, нужно выбить зуб. Тебе не понравится такая помощь.

— А по-другому нельзя?

— Только терпеть, пока внутренности зуба не сгниют сами. Но лучше есть сиропа поменьше. Так надёжнее.

Услышав, что зубы могут испортиться, Вэл-юу пугается. Она глядит вопросительно и недоверчиво, и я говорю:

— Да, Жёлтое Дерево. Тебя это тоже касается.

Искра усмехается, замечая испуг Вэл-юу. Она не так увлекается сиропом, и думает, что ей ничего не грозит.

— Пора пойти на охоту! — пытаюсь убедить Камня. — Надо убить бизона или коня. Свежего мяса нет.

— Поляну нужно стеречь, — задумчиво говорит Камень. — Мы можем пойти через закат или два…

— Будто кроме нас некому сторожить!

— Нет! — возражает Тынг. — Они не уследят! Нельзя доверять стеречь сироп кому попало! Медведи могут прийти и днём.

Лисица едва заметно усмехается, отворачиваясь. Она гораздо меньше любит сладкое, чем её супруг.

— Верно! — поддерживает Ярче Огня. — Нас должны охранять надёжные мужчины.

Камень от удивления теряет дар речи. Охранять Ярче Огня ему и в голову не придёт. Ну так, разве что попутно с кипящим соком.

Ловкий ушёл, сопровождая женщин на стоянку, но его супруга никуда не торопится. Став женой почти-брата, она постаралась сблизиться с моими жёнами, и мне не очень нравится эта дружба.

Впрочем, подружилась она с Вэл-юу, вызвавшись иногда помогать с детьми. Жёлтое Дерево рада помощи, а вот Искра едва терпит жену Ловкого.

— Пойдём! — говорю Тынгу. — Они уследят!

Сторожить добро сегодня выпало Тёмному и Серой Спине. Серая Спина осторожный человек, и не станет дрыхнуть посреди ночного леса. На него можно рассчитывать. А Тынгу надо спокойно отдохнуть. Он и так дежурил уже несколько ночей подряд.

— Уследят… — Камень хмыкает, скептически глядя на пришедших дежурить охотников. Но хорошенько поразмыслив, Тынг всё же решается уйти. Напоследок заверив Тёмного, что будет очень зол, если медведь разобьёт тару.

На стоянку возвращаемся уже в сумерках. В последнее время следов опасных хищников поблизости не наблюдается. Только несколько бурых медведей бродят в округе. Но они некрупные и вряд ли рискнут напасть на идущих людей.

Быстрее Ветра веско заявляет, что завтра нужно идти добывать зверя. Каждый из охотников не против отправиться за мясом, но вождь, руководствуясь какими-то своими соображениями, выбирает для этой цели Идущего в Одиночку, Видящего Тень, Твёрдую Руку и Волчьего Человека. Вождь бы уже и хотел прекратить заготовку сиропа, но глядя на довольную женскую часть коллектива, осознаёт последствия возможного запрета.

Камень вертит в руке застывший брикет сахара. Он неправильной формы и весит навскидку грамм двести-двести пятьдесят.

— Сахар, — лениво бурчит Тынг себе под нос, рассматривая коричневатый брусок. — Он вкусный, но сироп лучше.

— Но сахар удобно носить с собой! — возражаю. — И его можно добавлять в ягодный отвар.

— Не понимаю, зачем пить горячую воду?

— Мне нравится.

Вождь подходит к нам, с недоумением глядя на Камня. Он никак не может привыкнуть, что охотник не расстаётся со сладостями. Сам вождь к ним совершенно равнодушен.

— Женщины только и говорят о сахаре… — недовольно хмурится Быстрее Ветра.

— Это хорошо, — отвечаю.

— Они много работают, а зачем? Уж лучше бы выделывали шкуры.

— Нет! — возражает Камень. — У нас полно шкур, а сахара мало.

— Мало⁈ — удивляется вождь.

— Мало! Пятнистый говорит, что кровь дерева скоро испортится! Нужно торопиться.

Заставить Камня торопиться вождю ни разу не удавалось. Быстрее Ветра в шоке от энтузиазма охотника.

— Что делать с ним? — вождь указывает на брикет. — Это плохая еда.

— Нет! — Тынг смотрит на вождя, как на сумасшедшего. — Хорошая! Такой ни у кого нет!

— Верно, — поддерживаю. — Нужно сохранить немного сахара до осени. Когда мы придём к Долгой стоянке, то сможем угостить людей из других родов. Они никогда не пробовали такое.

— Им не понравится! — возражает Быстрее Ветра.

— Почему? — удивляюсь. — Посмотри на нас. Почти всем нравится такая еда. Тебе она не по вкусу — это правда. Но каждый будет знать, что в твоём роду умеют делать забытое. Это хорошо. Ты сумеешь удивить других вождей.

— Они подумают, что я глупец.

— Нет, не подумают. Они захотят научиться делать сахар.

— Не надо их учить! — вмешивается Камень. — Пусть сами догадываются, как делать его!

— Кто-то всё равно проболтается, — обвожу стоянку взглядом. — Каждая женщина знает, что нужно для этого. Не получится сохранить в тайне.

— Да, — нехотя соглашается Камень. — Их языки не умеют молчать.

Пока мы разговариваем, Искра возится у огня, запекая клубни топинамбура. Это растение широко распространено вдоль Большой реки, составляя отличное подспорье для нашего рода. Кроме нас, его откапывают медведи и гигантские ленивцы. Но в районе речного треугольника я не видел ни одного ленивца. Да и медведей очень мало. Потому топинамбур встречается в изобилии, и женщины постоянно приносят его клубни на стоянку.

Вода в Большой реке прибыла незначительно, а вот уровень Миссисипи серьёзно поднялся. Табуны лошадей начинают откочёвывать к западу, и нам тоже скоро предстоит нелёгкий путь. Сниматься с обжитого места не хочется, но придётся следовать за стадами, чтобы не остаться без добычи.

Жёлтое Дерево осторожно качает импровизированную люльку из прутьев и шкур, подвешенную на ремнях между кольями. Было бы неплохо сплести из бересты более приличную конструкцию, но сейчас это уже ни к чему. Всё равно придётся бросать.

Дочь пока остаётся безымянной. Вэл-юу твёрдо убеждена, что давать малышке имя нужно лишь когда она переживёт ещё одну зиму, а пока не следует привлекать духов к ребёнку. Я не стал разубеждать жену в глупости этого суеверия. Пусть не волнуется зря. Вэл-юу и так трясёт над малышкой змеиными хвостами едва ли не каждый час, и даже легонько постукивает по моему священному бубну, веря, что он помогает отпугивать зло гораздо надёжнее, чем змеиное ожерелье.

Ужин сегодня неважный. Остатки вяленой бизонины с топинамбурами. Солнечный Луч, устроившись рядом с Искрой, перебрасывает горячий клубень из ладони в ладонь, чтобы тот побыстрее остыл. Только для сыновей Вэл-юу в маленьком горшочке сварен дикий рис вместе с тончайше нарезанными кусочками мяса. Дикий рис в эту пору года не отыскать. Да и в сезон его насобирать сложно. Но мы берегли остаток мешочка именно для таких случаев.

Искра хватает на руки младшего, и дуя на ложку, начинает кормить. Ей нравится возиться с детьми. Старший сначала боялся её лица, но постепенно привык, и теперь в случае чего прячется за Искру, зная, что та почти никогда не ругает, в отличие от матери.