Ещё пара выстрелов, и лук приходится бросить. Камень втягивается в ряды шатров, размахивая макой, и мне остаётся только следовать за ним, прикрывая спину. Сзади ещё летят стрелы Искры и Ловкого, иногда находя цели, но стоянка погружается в хаос. Из жилищ выбегают женщины, подростки, и становится сложно разобраться, кого рубить макой, а кого нет.

Камень даже не размышляет по такому незначительному поводу. Любой, кто подворачивается под руку, зарабатывает удар. Большой щит охотника, неудобный в ближнем бою, брошен заранее, и теперь у Камня обычный круглый щит, отобранный у Ловкого. Почти-брату поручено стрелять и следить за Искрой, и надеюсь, что хоть с этим он справится.

Меня атакует человек с копьём, и я едва успеваю парировать удар щитом. Кремнёвый наконечник бьёт вскользь, не ломаясь от удара, и делаю единственное удобное движение, пытаясь рубануть руки, держащие копьё.

Противник далеко не дурак, он вовремя отпрянул, и снова проделывает выпад. Но теперь наконечник врезается остриём в щит, прорезая кожу, и вязнет в тугом сплетении ясеневых прутьев.

Вот тут уже охотник запаздывает, норовя высвободить оружие. Я бросаю щит, торопливо сближаясь, и наконец мака бьёт по рукам врага, оставляя жуткие рваные раны.

Она хоть и не настоящий меч, но оружие страшное. В наших условиях, раны нанесённые ей, вылечить очень сложно. Противник хоть и жив, но вмиг выбывает из боя, и мне попросту незачем его добивать. Ведь повсюду грозят куда более насущные опасности.

Хуже всего эта дурацкая суета испуганных женщин и детворы постарше. Кто-то из них хватается за оружие, кто-то всего лишь пытается улизнуть, и чем глубже я вхожу во вражеский лагерь, тем сложнее уследить за происходящим.

Камень рубит крепкого молодого парня, пытавшегося добраться к охотнику тяжёлой палицей. Удар, нанесённый Тынгом, просто ужасен, и видя, как мака рубит плечо, мне представляется, что добрая половина каменных шипов остаётся внутри.

Волчий Человек уже утратил копьё, и тоже сражается макой. Лишь четверо из наших охотников изготовили её, а среди рода с Пляшущей реки, только Горностай оценил мою задумку. Твёрдая Рука сцепился с кем-то подле большого шатра, упав наземь вместе с противником. В ход идут ножи, но Волчий Человек успевает вмешаться, и не дать врагу зарезать сына. Дядюшка бьёт рукояткой маки в лицо охотнику, и Твёрдая Рука добивает раненого ножом.

Львиные Когти чуть правее и впереди меня. Он тоже остался без копья, и теперь владеет палицей с каменным навершием. Вождь рода с Пляшущей реки сражается умело, и убивает противостоящего ему охотника с копьём.

Неподалёку мелькает мальчишка. В его руках нет оружия, и Львиные Когти игнорирует подростка. Но тот подбирает валяющееся на земле копьё, и колет не успевающего обернуться вождя в правый бок.

Я никак не могу помочь, хоть и бросаюсь вперёд, уже понимая, что опаздываю. Подросток, с каким-то испуганным криком, тянет копьё на себя, но я оказываюсь рядом с парнишкой, и рублю макой по его тонкой детской шее.

Кровь брызгает так, что непроизвольно жмурюсь.Глаза паренька будто выкатываются из орбит, и как назло, его умирающее лицо отлично запечатлевается в моей памяти.

Быстрее Ветра далеко впереди. Сейчас, когда приходится сражаться с врагами, я впервые замечаю насколько проворен наш вождь. Несмотря на уже немалый возраст, он движется ловко и расчётливо. Копьё, на удивление, Быстрее Ветра пока сохранил.

Камень бьёт щитом какую-то женщину, совершенно ошалевшую от происходящего, и бегущую непонятно куда и зачем. Удар сбивает её с ног, а самого охотника вдруг хватает собака за левую икру.

Почти все псы разбежались в стороны, прыгая вокруг сражающихся. Но этот пёс, наверное, принадлежал упавшей женщине, и теперь кружит вокруг Камня, пытаясь снова добраться к ноге.

Но это ему не удаётся. Видящий Тень достаёт копьём собаку, и к человеческим воплям добавляется пронзительный скулёж умирающего пса.

Резня продолжается ещё какое-то время, но уже ясно, что мы победили. Кто-то из женщин пытается заслонить шатёр, в котором прячутся дети, другие норовят убежать в темноту. Охотник из рода Львиных Когтей хватает одну из убегающих, и получает удар кремнёвым ножом. Её всё же ловят, и даже не убивают, ведь раненый кричит, что женщина нужна ему живой.

Хор воплей и рыданий понемногу стихает. Но это только если сравнивать с недавним шумом. Маленькие дети орут и плачут, стонут раненые, и визжат наиболее упрямые женщины. Но баб постепенно вяжут, сгоняют ближе к столбам, а собаки вертятся вдали, изрядно напуганные происходящим. Какая-то старуха пытается не пустить Волчьего Человека в шатёр, но дядюшка отшвыривает её в сторону, и всё же проникает внутрь. Потом выводит упирающуюся девушку, за которой бежит плачущий ребёнок нескольких лет от роду.

В ближайшем шатре слышится резкий шуршащий звук. Проверяю его с осторожностью, в темноте опасаясь наткнуться на чей-то нож. Жилище кажется пустым, но потом улавливаю движение. Кто-то прятался в стороне, и теперь норовит проскользнуть под покрышкой шатра.

Человек невелик, потому не бью ножом, а хватаю, пытаясь скрутить. Это женщина или ребёнок. Пойманный вопит тонким девичьим голоском, и рвётся изо всех жалких сил. Вытаскиваю девчонку наружу, а она всё продолжает кричать. Рядом оказывается Тёмный и замахивается рукой. Девчонка пытается уклониться от удара, и охотник едва не попадает по мне.

— Стой! — кричу Тёмному. — Лучше дай ремень, чтобы её связать.

— Замолчи! — орёт Тёмный на девочку.

У охотника сдали нервы не меньше, чем у пойманной. Он никак не отойдёт от драки, и я оттаскиваю девчонку в сторону. Заткнуться она уже догадалась.

Из поясной сумки с трудом вытаскиваю небольшой отрезок ремня, и вяжу руки уже почти не сопротивляющейся девчонке. Только сейчас рассматриваю свою пленницу. Ей лет четырнадцать, может чуть меньше. Достаточно рослая для своего возраста, с длинными разметавшимися волосами. Пока ищу, чем связать ноги, рядом оказываются Искра и Ловкий. Почти-брат одобрительно восклицает, заметив пойманную, а вот взгляд Искры я чувствую даже в темноте. Но разговаривать с женой некогда. Я вручаю ей пленницу, а сам тороплюсь к Львиным Когтям, которого уже оттащили к костру.

Вождь очень плох. Он потерял много крови, и бледен, как мел. Обломленный наконечник копья остался внутри, и судя по состоянию вождя, доставать его уже нет смысла. Львиные Когти не сможет оправиться от этой раны.

Кто-то из охотников продолжает связывать женщин, другие разводят громадные костры, освещая разгромленный лагерь. Заметив, что Львиным Когтям не помочь, я ищу Камня и помогаю ему перевязать рану на ноге куском антилопьей шкуры.

Только сейчас пытаюсь подсчитать, во что нам обошёлся разгром стоянки. В роду Львиных Когтей четверо убитых, да и самого вождя можно записывать в покойники. Ещё несколько охотников ранены достаточно серьёзно, а уж о более мелких ранениях не стоит и говорить. Почти каждому Люди-Птицы оставили отметины на шкуре.

Но это ещё цветочки. Живущие на Равнине и люди Острее Ножа, проделали не меньшую часть «работы», а потому и пострадали соответствующе. Среди этого отряда убитых только двое, но семеро тяжелораненых в любой момент могут отправиться в Долину Теней. Многие из остальных охотников ранены вроде и не слишком опасно, вот только практически выбывают из строя.

Мы кое-как перевязываем раненых, и мне, как шаману, выпадает доля их подбодрить. Я толкаю речь, как они героически сражались с Носящими Перья, вот только некоторым охотникам слова ничуть не помогут. Но надо признать, не застань мы стоянку врасплох, наши потери превосходили бы нынешние в разы. Потому, когда заявляю, что духи сегодня помогли нам справиться с Людьми-Птицами, Острее Ножа первым одобрительно восклицает. Вождь хорошо осознал — всё могло бы выйти гораздо хуже.

Вот только рано праздновать победу, хоть большинство охотников торжествующе вопит. Восточная стоянка Людей-Птиц уцелела, а значит, придётся разыскивать её. Жаль, что разведчики до сих пор не вернулись. Но ведь теперь можно не ждать добытых ими сведений. У нас целая толпа пленных женщин, и уж кто-то из них должен знать, где искать соплеменников. Вот только говорить на их языке некому. Зря я пожалел Приносящую Счастье, и не попросил Горностая взять её с собой. Уж она бы сумела расспросить пленниц.