После многих недель изнуряющей жары, южный ветер пригнал вереницы туч, пролившихся на землю долгими дождями. Всё кругом промокло насквозь, и бизоны подходили к реке не так часто, как нам хотелось. Мы кочевали всё западнее, в поисках непуганых стад, но добыча пищи была изнурительным трудом.

Быстрее Ветра, скорее всего, уже давно пожалел о своём разрешении оставить в роду излишек Женщин-Птиц. Пока мы никого не прогнали, вот только прокормить значительно возросшее население оказалось непросто.

Кормить лишние рты никому не по нраву, и только благодаря моему рвению, охотники ещё не ставят вопрос об изгнании ничейных баб. Изо дня в день, я таскаю на охоту моих неизменных спутников, и не будь их поддержки, все начинания пошли бы прахом.

Камень, Ловкий, Серая Спина, Тапир, Горностай, Твёрдая Рука и Бегущий Волк, всегда готовы отправиться на охоту. Впрочем, мотивы у них совершенно разные. Если Бегущий Волк и Тапир просто обожают охотиться, то Серая Спина рад малейшей возможности ускользнуть от семьи. Про Камня и говорить нечего. С тех пор, как наш род превратился в шумный цыганский табор, охотник проводит всё свободное время, выслеживая зверьё.

Я его понимаю. Лисица родила долгожданного сына, вот только приятной атмосферы семье это не добавило. Идущая по Воде характером не уступает Лисице, а потому скандалят жёнушки каждый день. Правда, обычно, в отсутствие Камня.

Горностай же примерил на себя роль добытчика. Шумящая Вода тоже осчастливила супруга, родив мальчика, и теперь редко пилит мужа. Сестричке пока некогда. Сын родился крикливый и шумный. Я опасался, что он окажется нездоровым, но внешне заметных изъянов не наблюдается.

Не знаю, по собственному почину, либо же следуя совету Говорящей с Мёртвыми, Та-шиа внедрила мужу необходимость взять парочку женщин. Потому двое, вытащенные Горностаем по жребию, волею сестрички вернулись к охотнику. Одну зовут Чистая, хоть имя ничуть не соответствует действительности, а происхождение имени другой мне вообще непонятно. Женщину зовут Белые Камни, хотя в варианте языка Птиц, это скорее звучит — Та кто складывает Белые Камни. Обе эти бабы постарше Та-шиа, и у каждой имеется ребёнок. У Чистой — дочка лет пяти, а у Белых Камней сын, чуть постарше.

Мы идём к разведанному вчера водопою, стараясь держаться против ветра. Лишь недавно взошло солнце, едва пробивающееся из-за густой пелены облаков, и видимость не слишком хорошая.

Я так и не стал знатоком бизонов, и не могу утверждать, будто эти звери могут пить воду не каждый день. Но факт остаётся фактом — после обильных осадков, стада подходят к реке всё реже.

Пробитая копытами широченная тропа размыта дождями, представляя собой полосу вязкой красноватой грязи. При нашем приближении, от реки убегает маленький табунок антилоп. К этим чутким и нервным животным, очень трудно приблизиться.

Но бизоны не столь сторожкие, и идя целым стадом напиться, не слишком обращают внимание на происходящее вокруг. Вернее, они смотрят на предводителей, возглавляющих стадо. Если старые коровы бредут вперёд, то за ними спокойно движется целая туча зверей рангом пониже.

Ветер подходит для засады. Он резко тянет с юго-востока, а звериная тропа ведёт с севера. С западной стороны от тропы, негустое редколесье амбровых деревьев, разбавленное редкими куртинами кустарника. Прятаться здесь трудно, ведь нужно занимать позиции очень близко к тропе.

Наконец-то рассредотачиваемся. Я надеваю тетиву, Ловкий проделал это ещё раньше. Другие охотники готовят дротики, и наступает черёд ожидания. Вдалеке, на равнине, пасутся бизоньи стада, но явится ли какое-то из них к водопою — угадать невозможно.

Время идёт. Ещё один табунок антилоп прибегает напиться. Звери нервно пьют, то и дело вскидывая голову осмотреться, и будто тени, уносятся прочь.

С моей позиции, можно было бы подстрелить одну, но антилопа нас не спасёт. Мы пришли добыть бизонов, если повезёт, и ждём именно этих животных.

Солнце давно поднялось высоко, а стада не идут к воде. Ловкий уже извёлся от ожидания. Почти-брат не обладает большим терпением, и вертится, как на иголках. Время тянется бесконечно, когда на тропе появляется зверь.

Это громадный длиннорогий бизон. Он мерно бредёт, гордо неся увенчанную тяжёлыми рогами голову. Зверь в самом расцвете сил, и мало кто из хищников рискнёт помериться с ним силами.

Длиннорогие бизоны встречаются куда реже, чем обычные. Их группы поменьше, и разбросаны по равнинам. Мы практически не добываем их, но вот сегодня этот бык очень удачно забрёл.

Могучая гора мышц всё ближе. Я уже могу разглядеть лоск тёмно-бурой шерсти. В холке бизон выше взрослого мужчины, а широко раскинутые рога, заставляют относиться к нему с уважением.

Мы условились охотиться на стадо, и теперь раздумываю, когда стрелять. Ближе всех к воде, засели Камень с Твёрдой Рукой, и стоит подождать, пока они метнут в быка дротики.

Но шкура длиннорогого — отличный трофей, и едва бизон равняется с кустарником, за которым укрылся Тапир, охотник бросает дротик. Бросок меток и хорош. Оружие глубоко впивается в правый бок зверя, вот только такой махине это совершенно ни о чём.

Бык ревёт коротко и гулко, тряся могучей головой. Тапир метает ещё один дротик, к нему присоединяется Горностай, но бизон, раненый ещё дважды, не обращает на засевшие в теле наконечники ни малейшего внимания. Он наконец замечает противников, мгновенно наклоняет голову, и несётся через кустарники напролом, будто танк.

И здесь проявляется неслаженность охотников. При атаке быка, они должны широко разбегаться, изводя зверя бросками дротиков, и не позволяя тому выбрать одну мишень для нападения. Сейчас же выходит совсем другое. Оба бегут влево, к растущим деревьям, а бык, легко меняя направление, несётся за ними.

Всё длится какие-то мгновения. Я слышу крик Серой Спины, который пытается отвлечь бизона от соплеменников, но бык не обращает внимание. Он бежит очень быстро, для такого тяжеленного зверя, и убегающие охотники уже не успевают слаженно встретить его копьями.

Тапир бросает оружие и подпрыгивает вверх, цепляясь за ветку дерева. Он едва успевает подтянуть ноги, когда рогатая башка ударяется в не очень толстый ствол, и дерево трясётся, будто под ураганом.

Горностай давно обронил дротики, и оказавшись чуть левее бизона, бросает в него короткое тяжёлое копьё. Мне не виден результат — то ли обломался наконечник, то ли охотник промахнулся, но древко копья не торчит из раны. Бык атакует Горностая, пытающегося петлять среди деревьев, а я бегу к ним.

Горностай очень ловок. Он взлетает на подвернувшееся дерево, вот только этот ствол тонок. Бык лупит головой так, что едва не стряхивает охотника вниз. Я останавливаюсь, выцеливая бизона, когда Ловкий, желая отвлечь быка от дерева, издаёт пронзительный вопль.

Почти-брат не подумал о последствиях. Бык просто счастлив, обнаружив новых противников. Он несётся вперёд, и моя стрела не оказывает на бизона никакого заметного эффекта.

— Беги! — ору Ловкому, который медлит, собираясь выстрелить в быка. — На дерево!

Но рядом деревьев нет. Лишь колючий кустарник, вроде тёрна. Ловкий, кажется, только сейчас соображает, что бык представляет собой настоящую опасность, и бросает лук, срывая с ременной перевязи короткое копьё.

Вот только Ловкий — не Горностай. Почти-брату не хватает опыта и проворства. Я ору, что есть силы, отвлекая бизона, но бык не изменяет выбранному противнику.

Из-за моей спины летят дротики, и гремит громкий охотничий клич. Кто-то попадает в быка, но ранение того не останавливает. Ловкий бьёт копьём в налетающую тушу, но бык высоко подбрасывает его рогами, и почти-брат летит над кустарником, а мы бежим к бизону, надеясь помешать ему добить упавшего.

Похоже, быку больше нравятся бегущие противники. Завидев нас, он несётся навстречу, и сердце замирает, готовясь к столкновению. Лук давно брошен. В моих руках только копьё. Острый халцедоновый наконечник уже не кажется надёжной защитой.