— Я сама… Говорящая с Мёртвыми только разрешила взять порошок из белого гриба.

— Ты сама решила отравить Помнящего Всё?

— Не его. Я хотела отравить Хозяина Большеухих.

— Почему?

— Жёлтое Дерево сказала, — шёпот Та-шиа становится ещё тише, — что Хозяин Большеухих хочет твоей смерти. Она просила меня узнать — сумеет ли Говорящая с Мёртвыми ему навредить. Я видела, как Большие Глаза варит суп и носит его на другую стоянку. Она хвасталась, что готовит вкусно, и Хозяин Большеухих хвалил её. Тогда я взяла порошок гриба и добавила, когда она попросила меня присмотреть за кипящим горшком. Ведь ты видел, что я много говорила с Большими Глазами. Так, будто мы почти-сёстры.

Горе Больших Глаз, похоже, совершенно не трогает Та-шиа. Сестра спокойно рассуждает о чужой смерти, а я гляжу на Шумящую Воду и думаю, что она здорово нахваталась у Говорящей с Мёртвыми.

— Ты возомнила себя Птицей⁈ — говорю тихо, но жёстко, удерживая сестру рукой за подбородок. — Ты хочешь решать, кто живёт, а кто умирает? Надо было сходить посмотреть, в каких муках умирал Помнящий Всё! Что ты натворила⁈

— Мне нет дела до него! — с вызовом произносит сестра. — Умирай ты — он бы не переживал из-за этого! Ты — мой брат! Ты привёл племя мстить за меня! Вот и я хотела тебе помочь!

Шумящая Вода не чувствует за собой вины. Похоже, она считает, что поступила, как должно, а я, нехороший человек, ещё придираюсь. Сестра зло щурится, не отводя глаз, и глядя на неё, снова улавливаю сходство с шаманкой.

— Ты могла всё испортить, — говорю шёпотом. — И едва не испортила. Помнящего Всё не вернуть, но больше никогда не помогай мне, если не попрошу. Слышишь⁈

— Слышу! — Шумящая Вода злится. — Но разве я могла знать, что в то утро Хозяин Мамонтов не станет есть суп? Если бы умер он, а не Помнящий Всё, ты бы тоже сердился на меня⁈

— Я не хочу, чтобы ты стала такой, как она! — киваю в сторону, где осталась Говорящая с Мёртвыми.

— А я хочу! Понимаешь⁈ Или ты думаешь, мне нравится ломать свои пальцы о бизоньи шкуры? Таскать горы хвороста и добытого мяса? Ты видел руки Говорящей с Мёртвыми? А руки своих женщин⁈ Я хотела стать Птицей! Хотела!

— Думаешь, мне не надо было приходить?

— Нет! — голос Та-шиа вдруг становится жалобным. — Надо! Я очень рада, что ты пришёл! Я устала бояться её. Но надеялась стать такой, как она. Мне нравилось видеть, как её уважают!

— Я тебя понимаю.

— Понимаешь, — кивает сестра. — А Горностай не понимает. Он думает, я должна радоваться ему! А я не радуюсь!

— Ты не хочешь вернуться к нему?

— Не знаю… Но я могу жить с тобой?

— Можешь. Только ведь ты молода. Разве хорошо остаться без мужчины?

— Я хотела ребёнка. Хотела держать его на руках. Он давно растёт во мне. Мяса и шкур ты для меня не пожалеешь. Зачем мне нужен Горностай? Чтобы его слушаться?

— Ты ведь должна слушаться мужчину.

— Знаю.

— Тебе не нравится Горностай?

— Он глупый, — тихо вздыхает Та-шиа. — Я раньше этого не замечала. Но теперь поняла.

— После того, как жила с ней?

— Да.

— Скажи, Шумящая Вода, — всё же решаюсь озвучить одну из своих догадок. — Говорящая с Мёртвыми имела тебя?

— Как? — сестра распахивает глаза от удивления. — Ведь она женщина! Ты же видел её голой!

Та-шиа глядит, будто я совсем рехнулся, и понимаю свою ошибку. Никакой интимной связи между ней и шаманкой нет и не было.

— Не обращай внимания, — отвечаю. — Я просто спросил.

Но Шумящая Вода внезапно заинтересовалась моими словами. Она изрядно утратила былую стеснительность, потому соглашаюсь объяснить сестре способы, как женщины могут ласкать друг друга.

К счастью, интерес Та-шиа исключительно познавательный. Сестра всё больше морщится, явно не желая испытывать эти методы на практике. Я уверяю сестру, что так поступать очень дурно. Хоть эти слова без надобности. По реакции Шумящей Воды и так всё ясно. Женщины её не привлекают.

Но переборов стеснительность, Та-шиа расспрашивает меня о способах любви между мужчиной и женщиной. Её лицо становится пунцовым, хоть слушает сестричка с большим интересом. Шумящая Вода смущена до крайности, но уверен — не будь у неё живота, она бы поспешила проверить некоторые из моих советов.

Вот только от этого интереса Горностай не становится ближе. Та-шиа заявляет, что хочет заставить его перейти в наш род, чтобы ей не пришлось расставаться со мной. А если муж не согласится — пусть больше и не приходит. Шумящая Вода явно перегибает, но давить на неё не хочется. Я бы и сам не против видеть сестру чаще, чем раз в году. Может, её упрямство и даст нужный результат.

Вообще, долго злиться на неё не получается. Та-шиа очень дорога мне. Я давно ощущаю её настоящей сестрой. Приятно, что ей тоже не хочется расставаться. Что бы она не натворила, я от неё не отвернусь. Как, впрочем, и Та-шиа всегда поддержит меня. В ней я не сомневаюсь.

Её вечерняя беседа с Горностаем затягивается надолго. Шумящая Вода не злится и не убегает от супруга. Она с виду мягка и спокойна. Но понимаю, что сестра просто решила продавить свои хотелки хитростью. Та-шиа что-то медленно объясняет Горностаю, то и дело указывая на живот, и по поведению охотника становится ясно — Шумящая Вода добилась своего.

Говорящая с Мёртвыми едва заметно ухмыляется, наблюдая за Та-шиа. Мне кажется, шаманка довольна ею.

А я не могу отогнать мысли о Больших Глазах, которая причитает на всё стойбище. Мне её очень жаль.

Настроение ни к чёрту. Искра и Жёлтое Дерево словно объявили бойкот, едва отвечая на задаваемые вопросы. Жёны крайне недовольны моим поступком. Я только надеюсь, что со временем они успокоятся.

Горностай уходит, а Та-шиа, довольно ухмыляясь, подходит к нам.

— Он будет говорить с Чёрным Быком! — произносит сестра. — А после восхода придёт к Быстрее Ветра.

— Ты хорошо справилась.

Та-шиа задирает нос. Сестру всегда радовали похвалы.

Время позднее, но никак не заставлю себя увести в шатёр Говорящую с Мёртвыми. Ведь если провели обряд, хорошо бы ей стать женой по-настоящему. Иначе решит, будто я боюсь её колдовства. Вот только объяснить это жёнам не получится.

Шаманка что-то шепчет Шумящей Воде, а сестра сбивчиво отвечает. Язык Людей-Птиц мне непонятен, и догадаться о смысле разговора не могу.

Толкаю сестру, и едва заметно киваю в сторону жилища Говорящей с Мёртвыми. Та-шиа быстро уходит туда. Я встаю, протягиваю шаманке руку, и та следует за мной. Взгляды Искры и Жёлтого Дерева, кажется, прожигают насквозь.

В шатре очень темно. Почти ничего не разглядеть. Шаманка начинает говорить, а Шумящая Вода переводит её слова:

— Ты хочешь, чтобы я лежала под тобой, и делала вид, будто мне приятно?

— Нет. Я не хочу брать женщину, которая меня ненавидит.

— Зачем же сделал меня своей?

— Лучше было тебя убить?

Выслушав сестру, шаманка задумывается, и только потом произносит:

— Не лучше, — переводит сестра. — Ты не унижаешь меня.

— Только не думай, что боюсь.

— Не боишься. Тебе понравилось моё лицо. Потому и не убил.

— Да. Ты красивая.

Вот только сейчас её красота меня совсем не привлекает. Мысли об Искре и Жёлтом Дереве не выходят из моей головы. Я впервые нарушил слово, взяв в жёны шаманку.

Говорящая с Мёртвыми, всегда такая уверенная, тоже умолкает, и в шатре повисает тишина.

— Передай ей, — обращаюсь к сестре, — мне не нравится брать женщин силой. Я сейчас не стану принуждать её. Пусть не боится. Но мы должны условиться, как будем жить дальше.

Вот так, вместо первой брачной ночи, у нас выходит долгий разговор. Жаль только, что нельзя обойтись без переводчика. Некоторые аспекты я откладываю на потом, не доверяя их даже сестре. Шаманка тоже, наверняка, не решается говорить откровенно, но тем не менее, пока мы умудряемся поладить. Доверять её словам нельзя, хоть и хочется верить, что у Говорящей с Мёртвыми хватит ума понять собственную выгоду.