— Мы ещё украдём женщин и научим их нашему языку.

— Если у нас будет время.

— Думаешь, Люди-Птицы придут отомстить?

— Не знаю. Трудно понять, как именно они поступят.

— Пляшущая река далеко, — хмурится почти-брат. — До неё рука переходов, если без женщин. Мы можем не успеть переплыть её, когда Люди-Птицы отправятся в погоню.

— Будем спешить. У нас нет другого пути.

От холма Спящей Лисицы мы шли только по ночам, опасаясь встретиться с охотниками Людей-Птиц. Если Маленькая Бабочка не ошиблась, то Четыре Холма уже совсем рядом, и мы выйдем к ним ещё до рассвета.

На третью ночь мы уже продвигались почти так же быстро, как днём, привыкнув к неверному лунному свету и пасущимся в зарослях оленям. Звери, почуяв нас, то и дело бросались наутёк, треща кустарником. К счастью, мы не набрели на львов или гомотериев, а волки избегали приближаться к нам. Впрочем, хищники беспокоили нас куда меньше, чем враждебные охотники.

Холмов на деле оказалось не четыре, а пара десятков. Просто четыре самых высоких выделялись из остальной массы. Большую часть растительности с холмов извели на топливо, и укрыться от чужих внимательных глаз было очень непросто.

Мы решили разделиться, заняв позиции примерно вполсклона на двух холмах пониже, расположенных в стороне от стойбища, и гуще заросших. Уже рассветало, и пришлось отложить подход к лагерю до темноты. Правее от нас, метрах в трёхстах, протекала речушка, окаймлённая густыми зарослями. Но вокруг стойбища Людей-Птиц местность была открытой. Они поставили лагерь в защищённой от ветра широкой долине, где по словам Маленькой Бабочки бил родник.

Сразу было заметно, что эта стоянка не чета предыдущей. Шатров куда больше, и расставлены они упорядоченнее. Пробираться в лагерь, чтобы похитить Шумящую Воду, сейчас кажется удачным способом самоубийства.

— У нас мало еды, — говорит Твёрдая Рука.

— А ты меньше корми Маленькую Бабочку, — отвечает Водяной Человек.

Еды и вправду мало. Если растягивать совсем понемногу, то вяленого мяса хватит дня на три. Благо с водой никаких проблем. В темноте можно подойти к реке и набрать фляги.

Женщины, поклявшись Солнцем молчать, тоже станут скрываться в кустарнике. Маленькая Бабочка остаётся со мной и почти-братом, а Приносящая Счастье уходит с Горностаем. Я осторожно срезаю ветки в разных местах, втыкая их в землю, чтобы добавить укрытию густоты, но долго так не продержимся. Кто-нибудь наткнётся на наши схроны. Нельзя задерживаться около стойбища надолго.

Солнце поднимается, и в лагере начинается обычная для стоянок возня. Твёрдая Рука хмуро качает головой, удивлённый количеством жителей. Я пытаюсь пересчитать шатры, но они закрывают друг друга. Впрочем, их не меньше семидесяти, и по местным меркам это очень много. Как Люди-Птицы только умудряются добывать бизонов на прокорм такого количества голодных ртов. Если соотнести с нашим племенем, то в среднем на шатёр приходится четверо или пятеро жителей, считая детей. Обеспечить едой около трёхсот человек очень трудно. Куда проще было бы разделиться надвое.

Но недостатка в мясе не наблюдается. Я вижу длинные ряды ремней, натянутых между столбиками, на которых сушатся багровые полосы бизонины. Отдельно виднеются растянутые шкуры. Люди-Птицы очень неплохо поохотились.

Вообще, чем больше я смотрю на них, тем яснее понимаю, как трудно будет убраться отсюда. Если поднимем шум, то точно не унесём ноги. Воровать девушек кажется безумной затеей, но ведь где-то здесь Шумящая Вода. Нельзя смириться с тем, что она угодила в дурные руки.

Потом мне представляется лицо Водяной Змеи, когда она задирала нос, требуя в качестве выкупа шкуру смилодона. Теперь какой-то охотник берёт девушку, когда заблагорассудится, и ему наплевать на её чувства.

Задумавшись о похищении, вспоминаю о лодках. Судя по всему, они могут находиться где-то здесь. Лодка — куда более удобный способ покинуть эти негостеприимные места. Надо их найти.

— Эй! — тихо говорю, обращаясь к Маленькой Бабочке. — У вас тут были стволы деревьев на которых можно плавать?

— Юу-рыт?

Древесная спина. Хорошее название для плавсредства.

— Да.

— Были, — отвечает женщина. — Если Смелые Люди не сожгли их в кострах.

— Много?

— Рука без пальца.

— Четыре. Я понял тебя. Где они обычно лежали?

— По-разному. Может быть, там! — она указывает на громадный дуб, выросший неподалёку от берега. — Сейчас ещё нет длинного зерна. Древесные спины ни к чему.

— Эти древесные спины называются лодками, — не выдерживаю. — Но скажи, разве за длинным зерном нужно плавать? Мои женщины собирали его без лодки.

— Неудобно! — удивляется Маленькая Бабочка. — А если глубоко? Нет, с древесной спины быстрее. Намного быстрее.

— Ты собирала много зерна?

— Да. Я не ленивая!

Это сказано с расчётом на Твёрдую Руку. Женщина смирилась с поимкой и пытается выставить себя в лучшем свете. Но меня не обмануть. Я помню её поучающие речи. Маленькая Бабочка готова на всё, лишь бы выделывать поменьше шкур. Мне кажется, работать она откровенно не любит.

Пытаюсь рассмотреть скрадок, где засел Горностай с друзьями и Приносящей Счастье, но безуспешно. Я только надеюсь, что у них хватит ума быть осторожными, и ничего не выкинуть до наступления ночи.

Пока не высохнет мясо, вряд ли кто-то из мужчин соберётся на охоту, а женщины не проходят неподалёку от нас. Я хорошо отличаю их фигуры по таким же, как и у наших, широченным кожаным платьям. Но они уходят небольшими группами вдоль речки на север, и обойти стоянку днём, чтобы оказаться поблизости от их тропы, не удастся. Сразу заметят и поднимут тревогу.

Человек, сопровождаемый собакой, выходит за пределы стоянки. Он медленно бредёт по траве, и наблюдая за ним, понимаю, что мужчина направляется в нашу сторону.

В его левой руке копьё, а в правой небольшая корзина. Человек не торопится. Собака бежит впереди, иногда останавливаясь и поджидая хозяина. Пытаюсь догадаться, что можно собирать в окрестностях. Но мужчина скрывается из виду, обходя холм с другой стороны. Главное, чтобы не взобрался на него, а потом не спустился прямиком к нам на голову. Если он окажется выше, то сможет нас заметить.

Прислушиваюсь к каждому шороху, но всё спокойно. Проходит совсем немного времени, и где-то справа шелестит трава, а потом кусты взрываются хлопаньем крыльев. Собака вспугнула тетерева. Она в азарте уносится за ним, но быстро остывает. Потом возвращается, и я слышу её бег уже рядом.

Собака возникает в прогалине, уставившись на нас жёлтыми волчьими глазами. По внешнему виду она неотличима от волка, разве что поведение выдаёт прирученного зверя.

Какие-то мгновения мы смотрим друг на друга. Я мучительно жду, когда она подаст голос. Собака слишком далеко, чтобы попробовать её прирезать. Да и в любом случае, это не получится сделать бесшумно.

Маленькая Бабочка замирает, испуганная появлением животного. Твёрдая Рука хватается за копьё, и собака, не издав ни звука, отбегает в сторону. Наверное, ей не раз доставалось древком копья.

Возвращаться она не собирается. Животное уносится вверх по склону, а я пытаюсь догадаться, где находится хозяин пса. Ещё с той стороны, или же поднялся на холм.

— Волк испугался нас! — тихо бормочет Твёрдая Рука. — Я думал, он позовёт Людей-Птиц!

— Собака глупа, — усмехаюсь. — Она не отличает нас от мужчин своего племени. Думает, что все люди одинаковые. Не знает, что бывают враги и друзья. Это очень хорошо. Значит их собаки не возьмут наш след! Не станут охранять лагерь от человека! Они бесполезные! Только и годятся для охоты на зверя.

Мой голос звучит едва слышно. Всё внимание приковано к доносящимся звукам. Но ничто не свидетельствует о приближении мужчины. Возможно то, что он собирает в свою корзину, растёт с противоположной стороны.

Но тут ветерок доносит лёгкий запах дыма, и я кляну себя за глупо выбранное место. Мы очень спешили укрыться до рассвета, а потому я проигнорировал остаток кострища на вершине холма. Заметных тропинок к нему не вело, а сам холм подходил для нашей цели как нельзя лучше. Не слишком близко к стоянке, чтобы кто-то случайно наткнулся, и можно наблюдать за частью вражеского лагеря.