Наверное, этот мужчина ничего не собирает. Быть может, он принёс с собой какие-то травы или куски мяса для подношения духам, и теперь сжигает их на вершине. Надеюсь, что он всё же погружён в свою деятельность, и не станет излишне глазеть по сторонам.

Проходит немного времени, и только я расслабляюсь, как собака сбегает по склону. Мне не видно куда направилось животное, ведь стараюсь не высовываться.

Какой-то звук, напоминающий птичий крик, долетает с вершины. Потом повторяется снова. Но это не молитвенный призыв, судя по интонации. Мне кажется, этот крик — необычный способ подзывать собаку.

Но пёс игнорирует зов. Человек начинает спускаться. Мы приникаем к земле в ожидании его приближения. Мужчина движется медленно. Сейчас я могу разглядеть, что он немолод, и слишком осторожничает при спуске, будто прихрамывая на правую ногу.

Куртина, в которой мы спрятались, очень обширная и густая. Не издаём ни звука, надеясь остаться незамеченными. Охотник проходит немного в стороне от нашего скрадка. Корзину, судя по всему, он оставил на вершине, а вот копьё прихватил с собой.

Мужчина только скрылся из виду, когда Маленькая Бабочка, будучи неуклюжей, как корова, пошевелилась и зацепилась волосами за колючую ветку. Вместо того, чтобы замереть, эта дура быстро дёрнулась, пытаясь отцепить колючки наобум, и с размаху наколовшись ладонью, ойкает.

Твёрдая Рука мигом зажимает ей рот. Но поздно. Если охотник не глухой, то должен был услышать. Почти-брат замирает в надежде, что мужчина не вернётся, но я мотаю головой, торопливо шепча:

— Снимай с неё платье и сажай сверху на себя! Быстро! А ты, дура, стони, только тихонько!

Не сомневаюсь, что охотник придёт. Он не мог не услышать Маленькую Бабочку. Вот только эта корова с трудом соображает, что от неё сейчас требуется, ведь тут не принято скакать на мужчине в позе наездницы. Но по-другому охотника не обмануть. Твёрдую Руку нипочём не принять за одного из Людей-Птиц, а вот голая Маленькая Бабочка способна прикрыть его собой, чтобы обмануть чужака на какие-то мгновения.

К счастью, Твёрдая Рука реагирует быстро. Он стаскивает с женщины платье и падает на спину. Маленькая Бабочка неловко взбирается на него, распахивая ноги, и наконец-то догадывается издать приглушённый стон.

Я же ползу левее, к самому краю поросли. Копьё сейчас бесполезно. Только нож может помочь. Мне надо, чтобы охотник решил заглянуть в куртину из любопытства. Ведь если кто-то занимается любовью вне стоянки, то его партнёршей должна быть чужая женщина. Надеюсь, охотник заинтересуется, и услышав женщину, вернётся в одиночку. Ведь если он подумает, что здесь прячутся враги, и поднимет тревогу, то нас всех перебьют.

Маленькая Бабочка стонет и охает. Негромко, но вполне достоверно. Я застываю, не сводя глаз со склона, и с облегчением замечаю охотника.

Но он не дурак. Услышав звук, мужчина решил обойти подозрительный участок полукругом. Он вышел не оттуда, где я ожидал, и теперь очень трудно будет сократить дистанцию.

Маленькую Бабочку хорошо слышно. Моё тело дрожит от напряжения, когда охотник делает несколько осторожных шагов и замирает. Мне уже кажется, что разобрав характерные звуки, мужчина не станет интересоваться, кто именно из соплеменников встречается здесь тайком, и просто уйдёт. Но проклятое любопытство перевешивает.

Охотник движется осторожно, но быстро. Так, что я сомневаюсь в его хромоте. Маленькая Бабочка отлично играет роль, стоная всё громче. На морщинистом лице охотника проступает едва заметная ухмылка, и он, крадучись, приближается. Сейчас я замечаю на его груди какой-то амулет из перьев, но для местного шамана охотник выглядит неприглядно.

Мужчина осторожничает, но уже совсем близко. Вот только броситься на него из моего положения невозможно. Он успеет среагировать заранее, а потому жду подходящего момента.

Маленькая Бабочка приглушённо вскрикивает, и охотник почти бегом проходит оставшиеся до её укрытия метры. Мне кажется, что он хочет застать любовников на горячем, вот только раздумывать некогда.

Бросаюсь вперёд. Охотник поворачивается вполоборота, заслышав моё приближение. Ухмылку на его смуглом лице стирает волной тревоги, но к счастью, он не кричит, а пытается развернуться и перехватить копьё. Я врезаюсь в охотника, мы падаем наземь, скользим по склону вниз, и врезавшись в куст, останавливаемся.

Пытаюсь зажать противнику рот и ударяю ножом в левую сторону груди. Хрупкий обсидиановый наконечник ломается в теле. Рана тяжёлая, но не смертельная. Охотник дёргается, рука соскальзывает с его губ. Я тут же стараюсь зажать их снова, но противник кусает кисть, и только чудовищным напряжением воли я умудряюсь не закричать.

Изо всех сил бью его по голове костяной рукояткой ножа, надеясь проломить висок. Но башка у охотника крепкая. Изворачиваюсь, невзирая на боль, но всё-таки зажимаю рот. Мужчина перехватывает руку, пытаясь отцепить, а второй бьёт меня по лицу.

Удар выходит слабым. Охотнику очень неудобно бить лёжа на спине, да и засевший в теле нож не добавляет прыти. Я снова ударяю костяной рукояткой в висок, но с тем же результатом, и выронив рукоять, пробую задушить охотника.

Он хрипит и борется, норовя выкрутиться, но я сильнее и моложе. Давлю что есть силы, невзирая на удары и боль в укушенной руке. Охотник тоже тянется к моему горлу, но поздно. Его сопротивление гаснет, и я чувствую, как тело дрожит и обмякает.

Давлю ещё какое-то время, опасаясь хитрости, но охотник мёртв. Отпускаю горло и падаю рядом с трупом. Горячка схватки сменяется ужасом. Я боюсь, что нашу драку было видно со стоянки.

Сердце выскакивает из груди, и я осторожно выглядываю из-за куста. Расстояние до стойбища приличное, а из такого положения ни черта не разобрать. Ежесекундно поджидая приближения врагов, наконец соображаю, что местные жители вряд ли способны долго сохранять спокойствие. Увидь они драку издали, уже бы неслись со всех ног с дикими воплями. Если никто не бежит, крича, то ничего они там не разглядели, а уж услышать и подавно не могли. На стоянке обычно такой галдёж, что и себя не всегда услышишь.

Немного успокаиваюсь. Твёрдая Рука ползёт ко мне, но я жестом останавливаю почти-брата. Сейчас он тут ни к чему, а вот несколькими минутами ранее, мне очень не хватало помощи.

Не знаю, что делать с трупом. Пока кто-то не подойдёт близко, то лежащее за кустом тело не слишком заметно, а вот начни перемещать, может выйти хуже.

Но куда подевалась собака, не понимаю. Неизвестно, как поступит она, наткнувшись на труп хозяина. Сразу завоет, или станет вертеться рядом с телом. Предугадать реакцию не берусь.

Жду какое-то время, а потом медленно отползаю, замирая и прислушиваясь. Собаки всё нет, но караулить её у трупа бессмысленно. Я не сумею ухитриться и прирезать зверя. Да и резать больше нечем — запасной нож остался в моей сумке.

Подумав об оружии, ползком возвращаюсь в укрытие. Левая кисть горит огнём. Охотник здорово прокусил её.

— Убил! — довольно выдыхает почти-брат, когда я оказываюсь внутри схрона.

— Надо было помочь, — говорю. — Мне было трудно. Нож сломался.

— Я не успел. Поздно догадался, что вы уже сцепились.

Как можно не услышать, когда рядом с укрытием падают два человека и катятся вниз, не понимаю. Но потом бросаю взгляд на лицо Маленькой Бабочки и меня озаряет догадка — с какого-то момента она не имитировала стоны. Всё было взаправду.

— Ты брал её⁈ — спрашиваю.

— Да, — Твёрдая Рука удивляется вопросу. — Ведь мы же так договаривались!

— Вы должны были только делать вид! — у меня просто нет слов. — Ты что, потерял разум? А если бы я не сумел убить охотника?

— Но ведь духи были на твоей стороне! — довольно произносит двоюродный брат. — Ты хорошо справился. Зачем думать о том, чего не случилось?

Похоже, он искренне не понимает. Ох, ё… Нервы у почти-брата железные. Иметь эту корову, когда в любой момент охотник мог заорать на всю округу! Я гляжу на Твёрдую Руку, как на сумасшедшего, и даже не знаю, что ответить. Мы же договаривались…