А вот меня сегодняшний день просто достал. Рана болит. Хочется есть и спать, а ведь надо контролировать окружающих. Показываю Говорящей с Мёртвыми, чтобы была всегда на виду, и сажусь у костра. Искра приносит сумку с вяленым мясом, и, к удивлению, молчит. Я этому только рад. Обсудив ночные дежурства, располагаемся на отдых. Я запретил спать в шатрах, потому женщины притаскивают шкуры для ночлега. Кто-то из женщин принёс расшитое платье для Говорящей с Мёртвыми. Искра не сводит с неё глаз, и я говорю:

— Мне нужно отдохнуть. Ты посторожи немного. Когда не выдержишь — разбуди. Только не зарежь Говорящую с Мёртвыми. Я знаю, ты собираешься.

У жены просто нет слов. Она, наверное, подумала, будто я умею читать мысли. Искра почти неслышно отвечает:

— Её надо зарезать. Бери Красные Крылья, бери Идущую по Воде, бери кого-угодно из Женщин-Птиц, только не эту. Она сумеет околдовать тебя. Разреши мне её убить!

— Может, мы и убьём Говорящую с Мёртвыми, но только если нарушит клятву. Пока не трогай её.

— И ты не трогай! — вдруг вспыхивает Искра. — Имей любую, какую хочешь! — жена обводит рукой лагерь. — Я не стану злиться. Но не её!

— Не станешь злиться? — усмехаюсь. — Да кому ты врёшь!

— Не стану… — жена неуверенно замолкает.

— Ты не умеешь врать.

— Плохо умею, — согласно кивает Искра.

— Вот и не начинай. А то возьму Идущую по Воде, и посмотрим, как ты не будешь злиться.

Я осторожно устраиваюсь на бизоньей шкуре, чтобы не тревожить раненый бок. Едва голова касается земли, сон приходит мгновенно.

Мне снится охота, бизоньи стада, несущиеся по залитой солнцем равнине. Мужчины кричат, загоняя бизонов. Я никак не могу отыскать лук, чтобы подстрелить зверя. Загонщики оглушительно вопят, и я вырываюсь из объятий сновидений.

Вокруг предрассветная мгла, тускло озаряемая светом сторожевых костров. В дальнем конце стоянки раздаётся пронзительный женский визг и громкие крики охотников из рода Живущих на Равнине.

— Да зачем ты её держишь⁈ — во весь голос смеётся Бегущий Волк.— Кому нужна такая уродина! Пусть бежит куда хочет! Или тебе приглянулась⁈ Гляди, какое у неё пузо! В нём точно сын! Бери, не пожалеешь! — охотник просто захлёбывается от смеха.

— Никто не должен бежать! — неуверенно отвечает ему Быстрые Руки. Судя по голосу, он едва справляется с визжащей женщиной.

— Пусти-и-и! — слышится вопль, потом снова какая-то возня. Искра, доблестный сторож, дрыхнет рядом со мной, и только сейчас вскакивает от испуга. Я тихо ругаюсь на устроивших этот переполох, и нехотя поднимаюсь на ноги. Говорящая с Мёртвыми сидит, привязанная к тонкому деревцу, и оживлённо жестикулирует, привлекая моё внимание. Вот только из её болтовни ни слова не разобрать без помощи Идущей по Воде. А та, как назло, куда-то запропастилась.

Спешу на звук перебранки, когда раздаётся очередной бессмысленный женский вопль, который вдруг сменяет удивлённый сдавленный крик:

— Ка-а-мень⁈

От этого голоса вздрагивает сердце. Протолкавшись сквозь толпу разбуженных воплями женщин, вижу Камня, который подозрительно разглядывает притихшего человека. Лица ещё не разберу, вот только голова выглядит совершенно лысой, а наряжен этот пойманный в женское платье. Разочарованно останавливаюсь, кляня слух, сыгравший со мной злую шутку, и спрашиваю:

— Камень, кого это вы поймали⁈

Прежде чем охотник успевает раскрыть рот, лысый вопит пронзительным женским голосом:

— Ма-а-аленький! — и несётся ко мне. Быстрые Руки тянется за копьём, но я ору во всю глотку:

— Не трогать!

Слух меня не подвёл. Это и вправду Та-шиа. Лишившаяся своих роскошных кос, и с огромным животом, но это моя сестра. Она так растерялась, что назвала меня детским именем. Я жму её к себе, мокрую от слёз, и ещё не могу поверить в происходящее.

Камень осторожно подходит и спрашивает:

— Она⁈

— Да, — отвечаю. — Кто же ещё умеет так кричать? Духи её не подменили.

Охотник кивает, но мне кажется, пока сомневается. Даже подбежавшая Искра глядит, будто обнаружила злого духа. Но я-то знаю, что это Шумящая Вода, хоть уже смирился с её смертью.

— Пойдём к костру, — улыбаюсь. — Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть.

При свете огня замечаю, что зрачки у Шумящей Воды похожи на блюдца. Сначала, я принял расширенность за последствия испуга, но потом понял — это просто действие какого-то сильного вещества. Говорящая с Мёртвыми что-то требовательно произносит, едва завидев Та-шиа, и растерянно умолкает после нескольких реплик сестры.

— Что ты сказала?

— Что ты мой брат! — почему-то смущается Шумящая Вода.

Она не хочет отвечать на вопрос Искры, куда подевались волосы. Да и вообще не хочет говорить о жизни среди Людей-Птиц. Я понимаю, в чьём шатре находилась Та-шиа под воздействием зелья, отчего и пропустила все события на стоянке. Потому обрываю расспросы жены, и просто глажу прижавшуюся Та-шиа. Ни к чему сейчас лишние разговоры. Главное, что моя сестричка осталась живой. Именно так я и ощущаю Шумящую Воду. С души спадает просто громадный камень, и всё остальное кажется совершенно неважным.

Стойбище готовится к перекочёвке. Женщины разбирают шатры, укладывают вещи, кричат на мешающихся по ногами ребятишек, а я увожу Шумящую Воду подальше от лагеря, и сестра опасливо глядит на меня.

— Это я! — произносит она возмущённо. — Ты же знаешь, что это я!

— Ты, конечно! — удивляюсь. — Но нам надо поговорить наедине.

— О чём? — вдруг смущается Та-шиа.

— Я хочу знать, кто сбрил твои волосы.

— Зачем?

— Чтобы убедиться, что мы содрали с него кожу.

— Это Говорящая с Мёртвыми, — неохотно отвечает сестра. — Но я не хочу, чтобы ты снял с неё кожу.

— Зачем она так издевалась над тобой? Это очень дурно. Не заступайся за неё.

— Она разрешила мне жить. Не убивай её.

— Расскажи, что с тобой произошло.

— Мне очень стыдно. Я не хочу.

— Можешь рассказать не всё. Если не хочешь, то не делись самым постыдным. Я понимаю, Шумящая Вода, что мужчины брали тебя силой. Об этом можешь промолчать.

— Крепкий Медведь брал меня, — вздыхает Та-шиа. — Тогда ещё не был виден живот, но я уже носила ребёнка от Горностая. Я боялась, что Крепкий Медведь поймёт, что во мне растёт чужой ребёнок, и потому всегда покорялась ему. Он думал, будто я позабыла о своём племени.

— А потом?

— Водяная Змея была очень храброй. Она не хотела отдаваться Человеку-Рыбе. Он брал её силой в дороге, и хорошо следил, чтобы она не сбежала. Но Водяная Змея решилась бежать со стоянки. Она ночью зарезала Человека-Рыбу и убежала. Её догнали, и Чёрный Бобр вырезал ей сердце. Он очень злой.

— Был. Я задушил его.

— Белая Выдра всё время хотела бежать. Я отговаривала её, но она не слушалась и убежала во время охоты на лошадей. Её долго искали, но нашли. Один охотник споткнулся на холме и сломал ногу. Тогда Чёрный Бобр заявил, что мы дурные женщины, и нас отвели к Говорящей с Мёртвыми. Я валялась в грязи перед ней и просила сохранить жизнь. Я говорила — буду делать всё, что она прикажет. А Говорящая с Мёртвыми смеялась и толкала меня ногой. Она спросила, что я вообще умею, и я говорила, как хорошо выделываю шкуры, делаю крепкую посуду, шью красивую одежду и умею зашивать раны. Вот тогда она перестала смеяться. Начала спрашивать. Я говорила и говорила! Я очень хотела жить!

— Это понятно.

— Говорящая с Мёртвыми сказала, что я глупа. Но могу стать Птицей, если буду стараться. Она решила, что попробует научить, и я обрадовалась. Но стала просить оставить в живых Белую Выдру, и Говорящая с Мёртвыми побила меня палкой. Она сказала, я могу пойти вместе с подругой, если так дорожу ею, и накормить духов своим телом. Говорящая с Мёртвыми очень разозлилась, и я не решилась больше просить.

— Белую Выдру убили?

— Да, — едва слышно бормочет Та-шиа. — А вместо меня взяли другую женщину, из Людей-Быков. Она так кричала, что это я виновата! Что я должна умирать, а не она. Я знаю, это правда, но не смогла заставить себя умереть. Я очень плохая женщина!