Говорящая с Мёртвыми произносит речь куда более насмешливо, чем прежде. Она хорошо уловила реакцию мужчин, и наверняка уверилась в успехе своего представления.

Не будь меня здесь, мои бы спутники уже сбежали, можно не сомневаться. Те, кто не боялся сражаться с сильными охотниками, пасуют перед женской хитростью. Они очень опасаются чёрного колдовства, и смотрят на шаманку, как побитые собаки.

Женщина широко взмахивает рукой, будто крылом, щедро рассыпая вокруг какую-то толчёную дрянь, и вокруг неё мгновенно образовывается пустое пространство. Местное бабьё отскакивает со скоростью звука, а охотники реагируют ещё быстрее, хоть и стоят как минимум втрое дальше.

Я специально тянул время, заметив реакцию моих соплеменников, чтобы они испугались как следует, но дальше медлить нельзя. Они того и гляди, разбегутся.

Потому бросаю оружие наземь и спокойно шагаю навстречу шаманке. Вокруг раздаются изумлённые женские восклицания. Наверное, они уже представляют, как я стану корчиться в муках. Искра кричит:

— Не ходи! — и пытается броситься следом. Камень ловит её за руку, останавливая, но жена вертится, стараясь вырваться.

Шаманка что-то проговаривает мне в лицо, сверкая глазами. Но спеси у женщины поубавилось. Она стоит, выдерживая характер, и без умолку тараторит на своём языке. Но я подхожу ближе и сильным рывком срываю птичью маску. Женщина едва не падает, но удерживается на ногах, выкрикивая проклятия в мой адрес. Я бросаю маску под ноги и втаптываю её мокасином в почву.

Шаманка просто воплощение ненависти. Её губы не перестают проклинать меня, глаза сверкают яростью. Женщина зло скалится, будто животное, но меня таким спектаклем не пронять. Я отвешиваю ей щадящую оплеуху, и уже пошатнувшаяся уверенность Говорящей с Мёртвыми слетает в один момент.

Ухватив шаманку за шею, легко сжимаю руку. Женщина быстро тянется к моему поясу, намереваясь завладеть ножом, но я перехватываю её кисть, и сжимаю горло куда крепче, чем прежде.

— Задушить? — спрашиваю, хоть она наверняка не понимает слов. — Ты этого хочешь? Да?

Женщина уже не похожа на опасную колдунью, но изо всех сил старается скрыть свой несомненный страх. Она смотрит мне в глаза, изображая, будто ей всё нипочём, но я-то понимаю её настоящие чувства.

А вот моя решимость колеблется. И всё потому, что лицо у шаманки красивое. Вернее сказать, очень красивое. Эта женщина на голову превосходит всех окружающих баб своей привлекательностью, и убивать её кажется совершенно неправильным. Я только что собирался повесить Говорящую с Мёртвыми на ближайшем дереве, но теперь не хочется так поступить. Хоть разум настойчиво требует не смотреть на внешность, а избавиться от возможной опасности. Говорящую с Мёртвыми не следует оставлять в живых.

Вот только легко подумать, но трудно сделать. Убить такую красивую женщину не поднимается рука. Говорящая с Мёртвыми старается вырваться, чтобы освободить горло от моей хватки, и вместо того, чтобы спокойно придушить шаманку, я толкаю её вниз, ставя на колени. Женщина пытается подняться, но вдруг замирает. Наверное, она догадалась о моих сомнениях, и теперь меняет тактику. Говорящая с Мёртвыми изображает абсолютную покорность, но если бы могла, то с наслаждением бы вырезала моё сердце. В этом можно не сомневаться.

Вот только нож в моих руках, а не в её. Потому шаманка не сводит глаз с чёрного острейшего камня. Говорящая с Мёртвыми душит свою злобу, пряча глубоко внутри, и теперь на меня глядит прекраснейшая из женщин. Она заманчива и притягательна. Только разум настойчиво повторяет, что под этой очаровательной оболочкой, скрывается нечто вроде гремучей змеи.

Как вживую, перед глазами проносится образ Широкого Лица, бьющегося после укуса, и притягательность женщины меркнет. Эта шаманка куда опаснее змеи, и сохранять ей жизнь, значит рисковать своей.

Но Говорящая с Мёртвыми отлично считывает эмоции. Шаманка падает ниц, обхватывая мои ноги, и впервые её голос звучит мягко и просяще. Он даже приятен. Бесспорно, женщина ненавидит меня, но глядя на неё, очень трудно решиться приговорить к смерти. Хотя и понимаю, что это единственный разумный выход.

Шаманка не поднимается, но перестаёт говорить, и вместо того, чтобы воспользоваться ножом по назначению, делаю длинный разрез по тонкой антилопьей коже, на которую нашиты перья. Второй рукой рву ритуальный наряд, и Говорящая с Мёртвыми не сопротивляется. Она остаётся совершенно голой, наряд летит в сторону, а женщина молча смотрит на меня. Наверное, я пожалею о своём решении, но всё же подзываю Идущую по Воде.

— Переведи Говорящей с Мёртвыми мои слова, и не вздумай их переврать! Понятно⁈

Идущая по Воде испуганно кивает. Она глядит на меня, как на сошедшего с небес бога, и бегло осмотрев ближайшие лица, понимаю, что остальные поражены не меньше.

— Скажи — она больше не умеет колдовать. Теперь Говорящая с Мёртвыми принадлежит мне. Она даст клятву верности перед Солнцем или умрёт. Переведи ей.

Шаманка выслушивает Идущую по Воде, которая боится её даже сейчас, и медленно отвечает, глядя в мои глаза, а Идущая по Воде переводит тихим дрожащим голосом:

— Хочешь показать своему племени, как я сижу у твоих ног, будто фада? Хочешь бросать мне кости? Смеяться надо мной? Тогда убей сразу.

Лучше бы убить, ведь хлопот с ней не оберёшься, но жаль, и дело не только во внешности. Та, кто общается с духами, должна уметь и лечить, а у нас, кроме Колючки, никого нет. Эта, конечно, скорее приготовит яд, чем вылечит, но ведь ей теперь тоже некуда деваться. Возможно, стоит попробовать…

— Переведи, — произношу очень тихо, — что моё племя с удовольствием сдерёт с неё шкуру, и кроме меня, никому не по силам их удержать. Скажи, что она не фада, но станет слушаться меня так же, если хочет остаться живой. Я не буду унижать её без надобности, но и предлагать жизнь больше не стану. Это моё последнее слово. Или Говорящая с Мёртвыми даёт клятву, или умрёт.

Идущая по Воде долго переводит, а Говорящая с Мёртвыми отвечает мгновенно, и мне даже не требуется переводчик, чтобы разобрать ответ. Шаманка выбирает клятву, а не смерть. Женщина ведь не дура. Она только повыделывалась для приличия.

Свёрток с хрустальным копьём у Искры, и когда я шагаю за ним, жена не знает, что и предпринять. Она очень неохотно отдаёт копьё, и молча следит, как Говорящая с Мёртвыми станет произносить клятву.

Этот процесс короткий, но торжественный. Шаманка, с моей лёгкой руки, клянётся духами вод, земли и ветра. Потом кладёт кусок сушёного мяса в костёр, подтверждая клятву духу огня. Но вот когда речь доходит до Солнца, шаманка протягивает мне руку с осторожностью. Наверное, она думает, что я сейчас проткну ладонь хрустальным наконечником, и коротко вскрикивает, получив солнечный ожог. Впервые в глазах женщины мелькает непонимание, и она долго рассматривает свою ладонь.

Вот этот нехитрый ритуал оказывает на окружающих женщин потрясающий эффект. Наверное, если уж Говорящая с Мёртвыми дала клятву покорности, то им и подавно бессмысленно сопротивляться. Многие рыдают, осознав, что потеряли мужей, но уже смирились со своей участью. Вместо погони по кустам и связывания, нам, скорее всего, удастся отвести их в племя без особенных трудностей. Я строго-настрого запрещаю охотникам брать женщин без их согласия, чтобы не испортить хрупкую атмосферу покорности. Баб на стоянке штук шестьдесят, и запасных копий по шатрам, возможно, припрятано не меньше. Я отбираю оружие у подростков, которые в совершенном шоке от происходящего. За ними придётся следить, но убивать не хочется, ведь это чьи-то сыновья из присутствующих женщин. Не стоит обострять и без того зыбкие отношения. К счастью, большинство женщин в этом времени достаточно спокойно относятся к смене супруга. Остаться вдовой — это страшно, а если тебя захватили, но будут кормить, то всё нормально. Лишь некоторым явно не по себе, и я рад, что наши охотники не стали возражать против моего решения дать возможность женщинам успокоиться. Только Твёрдая Рука недоволен таким порядком, но я объясняю почти-брату, что если он тронет хоть одну бабу, то станет ловить их по лесам в одиночестве, и пока не приведёт всех до единой, в племя не вернётся. Вообще, сегодняшнее укрощение Говорящей с Мёртвыми, подняло мой рейтинг до небес. Хоть в этом есть не только положительные моменты. Теперь меня исподволь побаиваются. Даже Чёрный Бык, уже надёжно примеривший образ вождя, глядит с опаской и уважением.