Камень приводит Идущую по Воде, которая глядит на меня испуганными глазами. Догадайся я раньше о такой реакции женщины на нового супруга, то спихнул бы её Ловкому. Но теперь поздно что-то менять.

Узнав, что я провожу обряды, потянулись охотники Живущих на Равнине. У них много вдов, а потому случаются отказы от Женщин-Птиц. Куда их девать — большой вопрос. Быстрее Ветра всё мрачнеет, выслушивая очередной рассказ охотника, как тот не прокормит стольких жён и детей. Живущие на Равнине спихивают нам несколько ненужных баб, а мне заранее дурно от предстоящих разговоров с вождём.

От бесконечного окуривания раскалывается голова, а пожелания новобрачным уже выдаю на автомате. Но тем не менее, процедура мне льстит. Значит, Живущие на Равнине и вправду считают меня Слышащим. Хоть я и не верю, что Серый Медведь не поведёт род на большую охоту.

Чёрный Бык организовал своих охотников куда серьёзнее. Род Пляшущей реки является полным составом мужчин, но я смотрю не на них. Шесть Женщин-Птиц оказались не нужны охотникам, и теперь стоят позади, вместе с детворой. В роду Пляшущей реки тоже хватает вдов, а потому отказ от Женщин-Птиц логичен. Чёрный Бык говорит от имени всех охотников, заявляя, что убивать детей дурно. Он хочет прогнать ненужных на земли Кровавых Охотников или Детей Солнца.

С большим трудом я уговариваю Быстрее Ветра не принимать решения сегодня и разрешить Женщинам-Птицам переночевать под защитой нашего лагеря. Пусть род Чёрного Быка и отказался от них, но нужно хорошо подумать, прежде чем прогонять. Повесить нам на шею столько вдов с детьми Быстрее Ветра не хочет, но всё же решает не торопиться. Я провожу обряды один за другим, и от бесчисленных реплик начинает заплетаться язык.

А вот и Горностай, который приводит ко мне Приносящую Счастье. Охотник решает взять её в жёны, согласно обычаю, а вот обе Женщины-Птицы, доставшиеся ему по жребию, стоят среди ненужных. Та-шиа же, в компании Искры и Жёлтого Дерева, сидит немного поодаль, разглядывая супруга с презрительным выражением лица. Даже мне хочется отвесить сестричке подзатыльник, чтобы вразумить немного, а уж каково Горностаю — не передать.

Приносящая Счастье делает широкий шаг через костёр, ведомая рукой охотника. Женщина улыбается, довольная ритуалом. Сам же Горностай изображает невозмутимость, но без сомнения, наблюдает за Шумящей Водой. Сестричка крепко зацепила супруга. Я уверен, что он и отказался от Женщин-Птиц, лишь бы смягчить Та-шиа. Ведь обе женщины, моими стараниями, выпали неплохие. Возможно, с ними охотник был бы куда счастливее, чем с Шумящей Водой.

Та-шиа фыркает и отворачивается, встретившись взглядом с мужем. Горностай едва сдерживает гнев. Вот только в поведении Шумящей Воды он винит меня. Ведь именно я разрешил сестре остаться под моим кровом.

— Она должна вернуться! — негромко говорит охотник, и я понимаю, что в противном случае без крови не обойтись. Стерпеть такое поведение жены Горностай не в силах.

— Я не буду заставлять Шумящую Воду! — отвечаю холодно и серьёзно. — Говори с ней.

— Я должен её забрать!

— Вот и говори! Но не вздумай применить силу! Ей вообще нельзя волноваться.

— Это ещё почему⁈

— Потому. Может родить раньше, чем нужно.

Горностай нехотя кивает. Он глядит на жену, которая и не думает мириться. Охотника тянет подойти, но боится устроить скандал в присутствии многих мужчин.

— Приходи, как стемнеет, — говорю тихо. — Попробуем убедить её.

Не сомневаюсь, что Горностай придёт. А вот Приносящую Счастье мне немного жаль. Женщина хорошая и добрая. Будь Та-шиа чужой, я никогда бы не посоветовал Горностаю взять её обратно. Приносящая Счастье куда спокойнее и мягче по характеру. Тем более, что Горностай нравится ей.

Наконец-то охотники Пляшущей реки заканчиваются. Но передохнуть не удастся. Быстрее Ветра приводит своих новых женщин. Я замечал, как они похожи друг на друга, но только сегодня узнал, что они и вправду сёстры. Одну зовут Храбрая, а имя второй, если Идущая по Воде его правильно перевела — Дочь Бизона. Эти двое с радостью переходят огонь, а Быстрее Ветра выглядит не менее довольным. Я уверен — он бы с удовольствием избавился от Лёгкой и Звёздного Одеяла, имей для этого хороший повод.

Напоследок остаётся самое неприятное. Говорящая с Мёртвыми. Поскольку оставлять её в непонятном статусе дольше нельзя, приходится взять шаманку в жёны. Обряд будет проводить Быстрее Ветра, вот только настроение у меня не радостное, хоть всеми силами стараюсь изображать обратное.

Говорящая с Мёртвыми «счастлива» не меньше, но играет, наверное, куда лучше меня самого. Шаманка напялила лёгкое платье из тонкой антилопьей кожи, расшитое просто неимоверным количеством узоров, и держится с большим достоинством. Я шагаю через огонь, протягиваю ей руку, и цепкие уверенные пальцы хватаются за кисть.

Обнимаю шаманку, выслушивая от Быстрее Ветра подобающие случаю пожелания, и только усилием воли заставляю себя не смотреть влево. Туда, где находятся жёны.

Понятие фиктивного брака им неизвестно, и моим решением взять Говорящую с Мёртвыми, Искра и Жёлтое Дерево недовольны до крайности. Если Вэл-юу ещё хоть как-то воспринимает доводы, то Искру не прошибить. Я опасаюсь, что она и впрямь попытается зарезать шаманку, подобрав удобный момент.

Говорящая с Мёртвыми умело изображает счастье. Она что-то ласково говорит, трогая меня руками, а я представляю, как ей бы хотелось воткнуть мне нож в сердце, и красота женщины уже не пленяет. Заранее предвкушаю головную боль, которую преподнесёт мне обладание шаманкой, и почти жалею, что не убил её сразу.

Потом, как ни в чём не бывало, является Ранняя Весна. Но я теперь знаю, чем вызвана её вчерашняя задержка. Когда Жёлтый Ястреб убил Женщин-Птиц, то Ранняя Весна рассчитывала стать его женой. Теперь, когда надежда рухнула, женщина решила, что я сочту за счастье кормить её семью. Зря.

Вдову я попросту прогоняю. Раз не пришла, как договаривались, то проживёт и без моей помощи. Ранняя Весна пытается возражать, но мне плевать на её отговорки. Перед сегодняшним поединком, она наверняка желала победы Жёлтому Ястребу, и была бы рада моей смерти. Пусть теперь охотники Живущих на Равнине заботятся о ней.

Такого множества единовременных браков на памяти соплеменников ещё не бывало, но праздничной атмосферы не получается. У нас на стоянке горюет Большие Глаза. Умение причитать у жены почти-брата просто удивительное. Мне и так не лезет в горло жареная бизонина, которую подаёт Говорящая с Мёртвыми, а под аккомпанемент плача и воя, вообще не хочется есть.

— Хозяин Большеухих! — недовольно бурчу себе под нос. — Надо было отдать её тебе, что бы слушал.

— Почему⁈ — удивляется Искра, расслышав мои слова.

— Потому! — фыркаю. — Отравил её отца — вот пусть и слушает плач! Я уже не выдерживаю.

Сидящая напротив Та-шиа, как-то странно вздрагивает, отводя глаза. Сестре явно не по душе разговор. Излишней впечатлительностью Шумящая Вода не отличалась, и меня озаряет нехорошая догадка.

— Пойдём в шатёр, Шумящая Вода. Надо поговорить.

— Зачем? — голос сестры дрожит.

— Надо, — уверяюсь в своей догадке. — Пойдём. Это не для чужих ушей.

В моём шатре дети, потому иду в жилище Говорящей с Мёртвыми. Та-шиа неохотно следует за мной, и когда мы оказываемся внутри, произношу едва слышно:

— А теперь рассказывай.

— О чём?

— Не притворяйся. Ты плохо умеешь лгать. Как Говорящая с Мёртвыми умудрилась отравить Помнящего Всё? Ведь она никогда не подходила близко. Кто из Женщин-Птиц подсыпал яд в суп, который варила Большие Глаза?

Та-шиа мнётся, всё так же пряча взгляд, и у меня холодеет внутри. Та, кто подсыпала яд, стоит рядом со мной. Сестра не желает отвечать, и я рукой поднимаю её подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. Шумящая Вода нехотя шепчет:

— Я положила яд.

— Она сказала тебе — зачем? — мою новую жёнушку хочется убить прямо сейчас.