— И ты хочешь, чтобы я привёл новую женщину в наш шатёр?

Искра торопливо мотает головой.

— Нет! — выдыхает она. — Не хочу!

— И я не хочу, — улыбаюсь. — Зачем тогда уговариваешь?

— Не уговариваю! — мгновенно отвечает Искра. — Тебе не обязательно приводить захваченную женщину, чтобы заявить о своей храбрости. Все и так знают, что ты смелый охотник! Подари кому-нибудь Красные Крылья, если она тебе не нужна. Ведь не нужна? Правда?

— Не нужна, — задумчиво осматриваю девчонку. — Красные Крылья ещё совсем ребёнок.

— И других не возьмёшь? — тихо спрашивает жена, кивая на пленниц.

— Зачем? — пожимаю плечами. — У нас с тобой всё хорошо.

Искра довольно улыбается. Она прижимается ко мне и шепчет:

— Я знаю, как поступить верно! Ты приведёшь на стоянку Красные Крылья, а потом подаришь её кому-то. Можешь отдать её Ловкому или Твёрдой Руке. Любой из твоих почти-братьев будет рад.

— Подумаем об этом потом, — отвечаю. — Сначала нужно справиться с Носящими Перья.

Красные Крылья очень боится, и глядя на девчонку, мне становится неприятно. Её родители и старший брат были убиты этим утром. Некоторые из охотников берут женщин у всех на виду, ничуть не стесняясь. Не каждая пленница принимает это безропотно. Их слёзы и плач действуют даже на меня, что уж там говорить о девочке. Наверное, она извелась от страха, ожидая неминуемого насилия. Я гляжу на Твёрдую Руку, потом на Ловкого, и мне совсем не хочется отдавать им эту испуганную девчонку. Охотники не станут жалеть её.

— Найди Ночь, — обращаюсь к Искре. — Она должна объяснить Красным Крыльям, что той нечего бояться. Пусть скажет девочке — она пойдёт со мной, как дочка.

— Дочка⁈ Но зачем?

— Посмотри на Быструю Рыбу, — киваю на дядюшкину пленницу, лицо которой заплаканное и красное. — Я не хочу, чтобы Красные Крылья стала выглядеть так же. Мы потом подумаем, как поступить с ней.

— Отдай Ловкому!

— Ярче Огня изведёт её работой, а Ловкий слишком глуп, чтобы уметь заступиться вовремя. Ты же знаешь, Ярче Огня куда твёрже моего младшего почти-брата.

Искра согласно кивает.

— Вот и хватит разговоров. Иди, зови Ночь, а я пойду к вождям. Хочу знать, что они решили.

Происходит именно то, что я и ожидал. Разгромив стоянку, Кричащий Гусь уверовал, что мы выполнили свой замысел. Быстрее Ветра тоже не слишком горит желанием сражаться. Только Острее Ножа настаивает на походе через равнину.

— Надо идти! — заявляю, едва разобравшись в происходящем. — Мы не убили колдунов! Нельзя останавливаться, пройдя половину тропы!

Помнящий Всё остался в нашем лагере, а без него мой авторитет не столь неоспоримый. Кричащему Гусю явно не хочется потерять ещё многих мужчин, и потому вождь сопротивляется. Он предлагает отвести захваченных баб за Пляшущую реку, и ещё раз потребовать помощи от Большеухих. В том, что нужно переправить женщин, а уже потом нападать на следующую стоянку, вожди единодушны. Мне на пленных баб плевать, по большому счёту. Куда лучше сразу отправиться к Людям-Птицам, пока те ещё не в курсе происходящего. Да и нашим раненым было бы лучше какое-то время оставаться здесь.

Но спорить с тремя вождями чересчур сложно. Наконец я понимаю всю бессмысленность убеждений. Мы сходимся на том, что добираемся к Пляшущей реке, переправляем женщин и раненых, потом отправляем их к нашим лагерям буквально с парой охотников, а остальные возвращаются сражаться с Носящими Перья.

Четвёрка охотников возвращается поздней ночью. Они не догнали беглецов, и даже не видели их следа. Это плохо. Если сбежавшие предупредят соплеменников, нам придётся туго. Одно дело вырезать полусонный лагерь, а совсем другое — сойтись в открытом бою с родом Людей-Птиц.

Вожди понимают это не хуже меня, но принятое решение менять не собираются. Кричащий Гусь возмущён тем, что разведчики, отправленные на поиски стоянки, до сих пор не вернулись. Я же не удивлён этому. Бывшие охотничьи угодья Людей-Быков обширны, и искать на них неизвестную стоянку очень непросто.

С рассветом трогаемся в путь. Шатры и прочий объемный груз с сожалением бросаем на месте. И так скорость нашего передвижения окажется совсем невысокой. Нам придётся нести десяток раненых, считая Широкое Лицо. Парень хоть и выглядит ужасно, пока не собирается умирать.

Оттого передвижение выходит медленным. Впрочем, наши пленницы и не способны двигаться быстрее. Вернее сказать, способны, но без детворы. К счастью, идея перебить мешающих ребятишек, то ли не приходит в головы охотников, то ли не озвучивается ими. И так я не уследил за Острее Ножа, и тот распорядился убить парочку пожилых женщин перед отбытием из лагеря.

А ещё охотников раздражает необходимость выдвигаться в дозоры, обеспечивая разведку окрестностей перед прохождением каравана. Мы идём третий день, солнце перевалило за полдень, и мне просто осточертело упрямство некоторых соплеменников. Позади остаётся полоса саванны, с отдельными группами деревьев и куртинами колючего кустарника. Дальше начинаются невысокие холмы, покрытые густыми зарослями. Мы приближаемся к ним, и Острее Ножа вдруг замирает. Он задумчиво глядит вперёд, и я понимаю беспокойство вождя — головной дозор не вернулся.

Впрочем, дозор — это громко сказано. Троица Живущих на Равнине должна была опережать караван, и в случае необходимости, предупредить об изменении маршрута. Эта россыпь холмов — отличное место для засады, и я толкаю Искру, заставляя надеть тетиву.

Ловкий повторяет за нами. Камень забирает у одной из пленниц свой громадный щит. Твёрдая Рука хватается за дротики. Острее Ножа командует уложить раненых в тени деревьев, а Идущая по Воде подбегает ко мне, и тихонько произносит:

— Впереди Смелые Люди!

Я никого не замечаю, но тройка охотников не возвращается. Понятно, что они наткнулись на неприятности. Острее Ножа, недолго думая, издаёт пронзительный клич, потрясая палицей, и словно ожидавшие этого момента, из зарослей появляются Люди-Птицы.

Теперь уже каждый из наших мужчин готовится к бою, а пленницы изрядно оживляются. Хорошо, что мы отобрали у них ножи и всё, что можно было бы применить в качестве оружия. Сейчас я вижу, как они обрадовались появлению соплеменников, и только наличие детей не позволяет женщинам убежать к своим.

Впрочем, дети мешают не всем. Быстрая Рыба, заметив, что Волчий Человек отвлёкся, со всех ног бросается наутёк. Подражая ей, вдогонку несётся ещё парочка женщин. Твёрдая Рука сердито замахивается дротиком, собираясь наказать беглянок, и я едва останавливаю почти-брата.

— Потом! — кричу в самое ухо. — Плевать на них! Не трать оружие!

Быстрее Ветра и Кричащий Гусь отгоняют всех пленниц в сторону. Большинство женщин просто ждёт развязки. Некоторые прижимают к себе детей, другие, позабыв обо всём, с радостью вглядываются в приближающихся охотников. Но наблюдать за женщинами некогда. Люди-Птицы уже совсем близко, и навскидку их человек пятьдесят.

Я вижу двоих в высоких «коронах» из перьев, скорее всего вождей, и остальных в более невзыскательных уборах. Их тела раскрашены, напоминая оплывшие кровью скелеты, и судя по реакции Ловкого, этот устрашающий камуфляж пробуждает в охотниках неуверенность.

Один из тех, что в «коронах», несёт в правой руке отрезанную голову, держа её за длинные чёрные косы. Он раскручивает свой трофей и швыряет его навстречу. Без сомнения, убитым оказался Знающий Тропы — спокойный и рассудительный уже немолодой охотник. Вернее сказать, совсем недавно был именно таковым.

Враги не очень спешат, утратив эффект внезапности, и едва первый из них оказывается в пределах досягаемости выстрела, натягиваю лук. Стрела пролетает мимо, но вынуждает охотника удивлённо подскочить на месте. Ещё один мужчина торопится вперёд, и на этот раз выстрел достигает цели. Стрела тяжело ранит противника, и он падает на землю.

Этот удачный выстрел подбадривает наших охотников, заставляя торжествующе зареветь. Я снова готовлюсь к стрельбе, но ближайший из носящих «короны» ориентируется быстро. Он отдаёт короткий приказ, и Люди-Птицы устремляются вперёд.