А вот дальше поиск перестаёт быть лёгким. Охотники Живущих на Равнине долго прочёсывают ближайшее редколесье и никого не обнаруживают. Другие идут вверх по течению реки, третьи к отдалённому лесу. Вся эта суета приносит двух девчонок, прятавшихся на лесной опушке, и женщину, скрывавшуюся среди прибрежных зарослей.

Но остаются ещё двое. Это мать с сыном, и судя по всему, они решились уйти далеко. Окрестности стоянки проверены тщательно. Если беглецы выбрали путь через лес, то их можно никогда не найти. Но Идущая по Воде явно придерживается другого мнения. Она считает, будто эти двое направились к уцелевшей стоянке, чтобы предупредить родню.

Четвёрка охотников из рода с Пляшущей реки отправляется в погоню, хоть я очень сомневаюсь в её результатах. Известно лишь примерное направление поиска, к счастью, ведущее через равнину.

А мне выпадает осматривать раненых, то и дело ругая охотников за дурость. Один содрал повязку и намазал рану землёй. Другой приложил щедрую горсть речного ила, третий и вовсе решил отправиться в степь за целебным бизоньим помётом… Острее Ножа, заработавший глубокий порез от копейного наконечника вдоль левого бедра, недовольно морщится, почуяв аромат уксусных цветов. Он тоже убеждён, что бизоний помёт — лучшее средство для обработки ран. Главное, каждый день мазать свежим. К тому же, на такую пустячную царапину вообще не стоит обращать внимание. А вот Твёрдая Рука, узнавший «прелесть» воспаления ещё от когтей смилодона, к уксусным цветам относится с глубоким почтением. Он промывает отваром даже незначительные ссадины, хорошо запомнив мои слова о вредности грязи.

Широкое Лицо, к моему удивлению, ещё жив. Мы принесли его на стоянку, как только завершилась резня. Охотник дрожит, что-то бормоча в бреду. Его правая голень распухшая и чёрная. Помочь ему я не в силах, разве что обязать Идущую по Воде осторожно поить охотника.

Львиные Когти умер от раны. Ещё один из мужчин совсем плох, и явно не доживёт до вечера. Мы строим погребальные помосты на деревьях для своих погибших, а тела Людей-Птиц попросту оттаскиваем подальше от стоянки.

Несмотря на похороны и стоны раненых, основная часть охотников настроена оживлённо, если не сказать, радостно. Они упиваются одержанной победой, хвастаются отрезанными головами, имеют захваченных женщин, и вообще ведут себя так, будто наша победа окончательная и бесповоротная. Мне же так вовсе не кажется. Идущая по Воде, хоть и плохо умеет считать, говорит будто на третьей стоянке охотников не меньше, чем было на этой. Вернее, здесь оказалось сразу два стойбища. Слушая рассказы Идущей по Воде, понимаю, что Люди-Птицы, напавшие на наши лодки, оказались охотниками рода, жившего возле озера. Они отправились в погоню за похитителями женщин, и наткнулись на нас совершенно случайно. Потеряв многих в той стычке, их род перекочевал к соплеменникам, подбивая сходить на наши земли, чтобы отомстить за убитых, но решение о походе принимается только волею духов предков. Мне сложно поверить, что главным шаманом Людей-Птиц, является женщина. Идущая по Воде уже не раз видела Говорящую с Мёртвыми, и даже сейчас очень боится её колдовства.

Искра сушит скальпы над горящем в ямке костром. Бесспорно засчитанных мне охотников четверо. Это те, в которых засели пущенные стрелы. Раненный макой в счёт не идёт, ведь добит не мной, а сдирать скальп с подростка бессмысленно. Ещё двое охотников убиты стрелами Искры, и необыкновенно гордая жена тщательно вычищает содранную с голов кожу. А я смотрю на её тягу к жуткой кровавой работе, и уже не удивляюсь этому.

Но вот Идущая по Воде глядит с ужасом, как и все окружающие женщины. Возможно, они считают Искру колдуньей, виновной в проигрыше их племени. Не знаю, так ли это, но ни один из наших охотников не удостаивается такой ненависти пленниц, как моя жена. Возможно, ещё и потому, что поладить с охотниками женщинам куда проще.

Лишь немногие сопротивляются чужакам изо всех сил, большинство смиренно встречает перемены в судьбе. Лишившись мужей, женщины боятся утратить детей, а потому многие ведут себя так, будто ничего особенного не произошло. Они отдаются убийцам соплеменников совершенно спокойно и хлопочут у костров, обжаривая в пламени ломти вяленой бизонины. Я тщательно смотрю за едой, но женщины не приносят ничего, кроме мяса. Никаких отваров или трав, могущих таить скрытую опасность.

Серый Медведь, поймавший Идущую по Воде, сейчас уж точно не нуждается в её ласках. Охотник получил болезненную рану в плечо, и женщина, изображая искреннюю заботу, суетится вокруг него. Волчий Человек, к моему удивлению, решил оставить себе пойманную девушку. Хотя пленница просто ненавидит его. Она высокая и стройная, с хорошей фигурой и красивым лицом. Возможно, самая симпатичная из взятых «трофеев». Но вот характер у пленницы не подарок. Мне бы не хотелось на месте дядюшки тащить эту женщину под свой кров силой. Она вполне способна прирезать ночью.

Твёрдой Руке повезло меньше. Почти-брат так и не поймал подходящую девушку. Признаться, я думал, что Волчий Человек отдаст ему свою, но ошибся. Вообще, баб мы захватили много, вот только с красавицами проблемы. Хотя наших охотников это не слишком смущает. Женщины-Птицы крепкие и выносливые, потому сгодятся в качестве жён. Хуже всего, что некоторые мужчины стали ссориться из-за них, и вождям не раз приходилось вмешиваться в происходящее.

Без переводчика не обойтись. Снова забирать Идущую по Воде от Серого Медведя не хочется, потому зову ещё одну пленницу, раньше принадлежавшую к Людям-Быкам. Её имя — Ночь. Немногим моложе Идущей по Воде, невысокая и плотная. У этой женщины две маленькие дочери, которых она не отпускает от себя. Красотой Ночь не блещет, но уже вызвала спор между двумя охотниками из рода Острее Ножа. Женщина подходит, сжимая руки дочерей в ладонях, и с опаской косится на Искру, коптящую скальпы в нескольких метрах от меня.

Я расспрашиваю её о третьей стоянке, но с наблюдательностью у Ночи обстоит неважно. Идущая по Воде пронырливая и хитрая, а эта женщина тихая и спокойная. Ночь мало что может рассказать о количестве оставшихся охотников Носящих Перья. Она больше толкует о жизни среди Людей-Птиц, кочёвках, и тому подобной дребедени. Потом является Идущая по Воде, наверняка не желающая потерять статус «переводчицы». Искра, завидев её возвращение, злится, и шагает ко мне, бесцеремонно отталкивая женщин в стороны.

Ночь мгновенно уходит, забирая детей, а вот Идущая по Воде медлит. Искра вдруг тянется к ножу, и женщина тут же убирается прочь.

— Олений помёт! — ругается жена, глядя ей вслед. — Думает, я ничего не замечаю!

— Идущая по Воде не знает, что ты моя женщина, — отвечаю. — Чего ты переживаешь? Ведь её взял охотник.

— Охотник! — фыркает Искра. — А ты — шаман! Эта облезлая выдра всё понимает. Стоит тебе захотеть, и ты сумеешь отнять её себе. Быть женщиной шамана — это большой почёт. Она ещё не раз попробует понравиться тебе.

— Нет, — смеюсь. — Эту уж точно не возьму.

— Да, — едва произносит жена. — Ты уже взял одну.

— Кого? — удивляюсь.

— Красные Крылья!

Теперь до меня доходит. Вот та девчонка, пойманная в шатре. Я всучил её Искре, просто чтобы не убежала, а вот жена восприняла её поимку очень серьёзно. Мы толком не поговорили, и я лишь теперь обратил внимание, что девочка всё время держится возле Искры. Сейчас она сидит неподалёку, уже не пытаясь бежать, и смотрит на меня испуганными глазами.

— Она сильная, — мрачно продолжает Искра. — У неё уже идёт кровь, но Красные Крылья не знала мужчины. Ты сделал хороший выбор.

Жена не напоминает о моём обещании не брать новых женщин, и старается даже глядеть без осуждения. Но её реальные эмоции не скрыть. Искре очень не нравится мой поступок.

— Я дал её тебе, чтобы не убежала! — смеюсь. — Зачем мне брать эту девчонку⁈

— Красные Крылья красивая… — немного теряется Искра. — Ты собираешься взять другую?

— Не собираюсь.

— Нехорошо, если ты вернёшься без женщины. В этом нет почёта.