Но ведь Люди-Птицы захватывали многих женщин из её племени. Значит, среди связанных могут оказаться умеющие говорить на нашем языке. Потому спешу к пленницам, ведь уже занимается рассвет.

— Кто из вас понимает мои слова⁈ — произношу громко и разборчиво, внимательно следя за реакцией женщин. Почти сразу, едва дослушав вопрос, одна из них выкрикивает в ответ:

— Я!

Ещё двое отвечают утвердительно, но очень тихо и неуверенно. Бесспорно, они хорошо понимают нашу речь, вот только пока не могут сориентироваться, верно ли поступили, признавшись в этом. Первая же, явно горит желанием оказаться полезной, и всем телом тянется вверх, стараясь уловить из-за женских спин мои следующие слова.

Подхожу ближе, рассматривая женщину. На вид ей лет двадцать пять. Не слишком высокая, но достаточно крепкая. Одна из немногих, кто был застигнут голышом, не успев одеться. Но если немногим правее я вижу обнажённую девушку, пытающуюся скрыть своё тело от мужских глаз, спрятавшись за одетыми соплеменницами, то эта ведёт себя совершенно спокойно.

Тут я замечаю, что на ней нет верёвок. Значит, женщина не слишком сопротивлялась поимке. Большинство тех, кто не связаны, это имеющие маленьких детей, и не бросившие их, оказавшись в опасности. Возле этой женщины ребёнка нет. Я подаю призывный жест рукой, и она торопится вперёд. Один из охотников Живущих на Равнине, поставленный Кричащим Гусём караулить пленниц, недовольно говорит:

— Серый Медведь поймал её.

— Поймал, — соглашаюсь, хоть и не знаю, кто ловил эту женщину. — Но к чему сейчас говорить об этом?

— Ты ведь хочешь забрать пойманную!

— Нет, не хочу. Серый Медведь сможет делать с ней что угодно, но потом. Я не собираюсь отнимать у него женщину. А теперь не мешай!

Отправляю пленницу одеться, и женщина не заставляет себя ждать. Она мигом возвращается, облачившись в грубое кожаное платье, и вопросительно смотрит, ожидая указаний.

— Ты станешь мне помогать, — говорю. — Если пойму, что лжёшь, то Серый Медведь получит другую женщину, а духи напьются твоей крови. Понятно?

— Да! — отвечает она не раздумывая. — Я буду говорить только правду.

— Мне нужно пересчитать всех твоих соплеменников. Медленно, шатёр за шатром. Ты проверишь, кого не хватает. Дети и женщины разбегались во время драки. Кто-то из них обязательно сбежал. Пойдём со мной.

Надёжно пересчитать местных, пользуясь сведениями пленницы, можно только одним способом. Надо идти от шатра к шатру, и собирать возле каждого из них жителей. Тогда моя помощница ничего не напутает. Она сразу поймёт, кого не достаёт в этой семье.

Едва начав проверку, понимаю, что сбежавших хватает. Здесь отсутствует женщина, там ребёнок… Пленницы проклинают мою помощницу за её рвение. Одна из них особенно усердствует в этом, очевидно кляня женщину на все лады за то, что та разоблачила отсутствие её сына. Слов разобрать не могу, но судя по выражению лица помощницы, ей явно не по душе эпитеты, которыми её щедро награждают. Я легко бью древком копья наиболее возмущённую женщину, но та и не думает униматься. Тогда достаю короткий кремнёвый нож и рывком притягиваю к себе сопротивляющуюся пленницу. Теперь она упирается, пытаясь вырваться, а я говорю, обращаясь к помощнице:

— Скажи этой дуре, я вырежу ей язык, если не заткнётся.

Женщина насмешливо переводит, и связанная умолкает. В её глазах впервые мелькает испуг, и я отталкиваю пленницу в сторону.

Подходит Быстрее Ветра, а следом Острее Ножа и Кричащий Гусь, судя по всему, не слишком понявшие, что я вообще затеял. Но глядя, как я ставлю маленькие знаки на древке копья, вожди замирают. Изо всех сил стараюсь сохранять серьёзность, хоть это и ужасно трудно. Острее Ножа, несколько минут назад спокойно отрезавший голову убитого охотника, теперь опасается помешать моему непонятному колдовству. Я вырезаю начальные буквы имён сбежавших, и ставлю значок, помечающий, кто это — женщина или ребёнок. Вожди с уважением глядят на моё занятие. В их глазах, наверное, я общаюсь с духами таким необычным способом.

Ловкий и Твёрдая Рука оттаскивают в сторону тело убитой женщины, потом подростка, а моя добровольная помощница называет их по именам. Из этого жилища в живых остались только двое маленьких детей. Девочке лет семь, а мальчишка помладше. Они прячутся за пожилой женщиной, затравленно глядя вокруг, но моя помощница притаскивает их и ставит возле шатра. Девочка покоряется и удерживает брата рукой, когда тот собирается дать дёру.

— Где их отец? — спрашиваю у женщины, и та, оглядевшись, показывает на отрезанную голову, которую Летящий Журавль таскает за волосы. Охотник, заметив мой интерес, подходит, всё так же размахивая окровавленной башкой, и наконец соображает зачем я расставляю пленных возле жилищ. Летящий Журавль одобрительно хмыкает, и кладёт голову подле шатра. То, что дети с ужасом глядят на неё, охотник даже не замечает. Ему нет никакого дела до их переживаний.

Я говорю, что мне эта голова ни к чему. И так ясно, что мужчина семьи убит, а не сбежал. Мы шагаем к следующему шатру, моя помощница подходит к жилищу, поворачивается ко мне лицом и произносит, ударяя рукой в грудь:

— Идущая по Воде!

Я сразу вспоминаю разговор Маленькой Бабочки с Приносящей Счастье. Скорее всего, это именно та Идущая по Воде, о которой и шла речь. Хоть имена у местных жителей иногда повторяются, но вот другой Идущей по Воде мне не доводилось встречать. Потому, чтобы проверить догадку, спрашиваю:

— А Крепкое Сердце? Где он?

Идущая по Воде открывает рот. Она никак не может сообразить, откуда я знаю имя её мужчины, но надо отдать ей должное, мгновенно приходит в себя:

— Мёртв! — выдыхает женщина. — Его тело вон там! — она указывает рукой в противоположный конец стоянки. Но доверять ей не собираюсь, и мы идём туда, чтобы я мог удостовериться в правдивости её слов.

Судя по реакции, женщина не лжёт. Она совершенно спокойно указывает на труп, у которого уже кто-то из наших оттяпал башку. Проверить, кто именно здесь лежит, несложно. Я прошу Ловкого привести ещё одну женщину, знающую язык, и на вопрос, чьё тело валяется в луже крови, та уверенно отвечает:

— Крепкое Сердце.

Идущая по Воде соображает, что я проверял её, и глядит удивлённо и даже обиженно. На вопрос об остальных жителях её шатра, она непонимающе пожимает плечами:

— Мы жили вдвоём. У Крепкого Сердца была ещё одна женщина, но её украли.

— А дети?

— Я не успела родить сына Крепкому Сердцу, — впервые за всё время Идущая по Воде смущается.

— Но ведь ты из Людей-Быков и была чьей-то женщиной раньше.

— Была, — неохотно отвечает она. — Мои дети от Рысьих Глаз умерли.

Наконец мы завершаем обход стоянки. В моих корявых обозначениях девять сбежавших человек. Три женщины, две девочки и четверо мальчишек, старшему из которых больше десяти лет, судя по словам моей помощницы. Теперь предстоит отыскать этих беглецов.

Когда достаточно рассвело, мы затеяли прочёсывать окаймляющий речушку ивняк. Вряд ли кто-то из детей бежал сломя голову через ночную равнину. Для этого нужно иметь изрядную смелость, да и вообще понимать, куда стремишься. Не сомневаюсь, что люди, избежавшие поимки, скрываются в окрестностях, скорее всего, наблюдая за нашими действиями.

Для поисков детворы, задействуем матерей, которые призывно вопят, стоя на пологом берегу. Почти сразу из прибрежных кустов вылезает мальчишка лет семи, а следом ещё один чуть постарше. Потом, к удивлению, является женщина. Она старая и некрасивая. Наверное, заметив, что мы не перебили её соплеменниц, женщина решилась испытать судьбу. Бродить в одиночку по здешним местам — лучший способ закончить свою жизнь в зверином брюхе.

Твёрдая Рука находит прячущегося в реке мальчишку. Тот забрался в заросли рогоза и едва не улизнул от охотника. Но почти-брат проворен и быстр. Сбежать от него трудно. Вот и этому ребёнку не удалось. Охотник, недовольный погоней, залепляет мальчишке подзатыльник. Рядом со мной находится мать ребёнка, и вот она лупит своё драгоценное чадо гораздо сильнее. Женщина трясёт мальчишку, раздавая оплеуху за оплеухой. Наверное, её очень задел тот факт, что сын не явился на зов.