За нашими спинами уже собрались любопытные. Среди них замечаю Чёрного Быка, которого Львиные Когти оставил за старшего в своё отсутствие.

— Ты хорошо придумал, — довольно кивает охотник. — Удобно отбивать копья.

— Тогда заставь ваших женщин плести такие же, — киваю на собственный круглый щит, висящий у шатра.

Чёрный бык соглашается, и мы идём к нему в лагерь. Но теперь мне проще. Не обязательно самому контролировать процесс. Можно поручить это дело Лисице и Рождённой Весной. Лисица хорошо соображает, что делать, а матушка Тапира способна втолковать это кому-угодно. Вот только с тонкими верёвками у рода Львиных Когтей дела обстоят гораздо хуже, чем у нашего. Ведь никто не заставлял женщин собирать шерсть.

Потому придётся плести прямоугольные щиты, где почти не требуется скрепляющий материал. Дело движется не быстро, но благо подходящих для плетения прутьев вокруг хоть отбавляй.

Убедившись, что моё присутствие не требуется, возвращаюсь на стоянку. Камень уже затеял вырезать маку совершенно чудовищных размеров. Мне кажется, даже для него оружие окажется слишком неудобным, но не вмешиваюсь. Камень очень не любит, когда ему дают непрошенные советы.

А вот за Жёлтым Деревом я не уследил. Уже давно жена шила мне подобающую шаману рубаху. Привыкнув, что ей можно доверять, я никогда не вмешивался в процесс. Но сейчас результат заставил меня скривиться.

— Тебе не нравится⁈ — Жёлтое Дерево виновато морщится.

— Я говорила, что надо пришить спереди! — вмешивается Искра, и становится ясно, кто был инициатором сего творения.

Длинная рубаха из мягкой оленьей кожи украшена бесчисленной вышивкой. Она красива, если бы не одна деталь. Вернее, две. На спине, напротив друг друга, нашиты скальпы, снятые мной с Кровавых Охотников, к тому же обшитые вокруг дополнительной кожей. Эти украшения напоминают диковинную волосатую грудь, и вместо того, чтобы рассердиться, смеюсь.

— Надо перешить? — спрашивает Искра. — Спереди смотрелось бы красивее! Правда?

Представив эту картину, я фыркаю от смеха, а жёны непонимающе глядят. Наконец Жёлтое Дерево произносит:

— Скажи, что я сделала не так?

— Это она придумала? — киваю на Искру.

С губ Жёлтого Дерева чуть было не срывается подтверждение, но жена спохватывается. Наверное, она решила, что Искре достанется за испорченную рубаху, и потому Жёлтое Дерево говорит:

— Мы вместе так решили. Только не сердись. Я всё переделаю, как нужно.

— Когда я сердился на вас? — удивляюсь. — Прекрати бояться, Жёлтое Дерево! Мне просто интересно, кто это придумал.

— Я! — уверенно отвечает Искра. — Жаль, кожи с голов врага было мало! Но ты ещё снимешь её с Людей-Птиц, и тогда мы сошьём новую рубаху! Чтобы каждый знал, насколько ты храбрый охотник!

— В твоём племени носят такую одежду?

— Да! — удивляется Искра вопросу. — И у нас, и у Детей Солнца!

— Расскажи мне о них.

— О Детях Солнца?

— Да. Они ведь живут совсем недалеко. К востоку, за Большой рекой. Верно?

— Верно. Их земли рядом с землями нашего племени.

— И племена не сражаются между собой?

— Нет, — Искра мотает головой. — Детей Солнца много. Они не ходят охотиться на наши угодья, но и не пускают на свои. Создатель Огня рассказывал, что когда-то давно мы с ними враждовали, но потом перестали.

— Почему?

— Моё племя отняло те земли, которые хотело.

— Понятно.

— А почему ты спрашиваешь о них?

— Быстрее Ветра говорит, что они не враги Белому Цветку. Я хочу сходить к ним, когда вернутся вожди.

— Зачем?

— Поговорить.

— Ты ведь не знаешь их языка!

— Ты знаешь.

— Знаю, — кивает Искра. — И ты возьмёшь меня с собой?

— Конечно, возьму.

Жена чуть не подскакивает от радости. Наверное, ей очень надоело торчать в лагере. Ведь пока я отсутствовал, Искра не участвовала в охоте на зверей.

Она принимается рассказывать всё, что ей известно о Детях Солнца, а Жёлтое Дерево подсаживается рядом и тихонько спрашивает меня:

— Скажи, что мне делать с рубахой? Я вижу, она тебе не нравится.

— Сможешь аккуратно отпороть нашитое? Чтобы не очень было заметно?

— Вблизи всё равно будут видны следы.

— А ты сделай на этом месте какую-то вышивку.

— Это не быстро.

— Я не стану торопить. Вышей большое солнце, только красиво.

— Хорошо, я постараюсь.

— И никогда не бойся меня.

— Не буду! — Жёлтое Дерево улыбается. — Оно как-то само…

— Эй! — Искра толкает меня ногой. — Ты вообще слушаешь⁈

— Слушаю.

— И о чём же я говорила⁈ — жена подозрительно щурится.

— О солнечных цветах.

— Да, — разочарованно соглашается Искра. — Так вот, представляешь, они всё время следят за солнцем! С восхода и до самого заката!

Ещё какое-то время Искра толкует о подсолнухах, а Жёлтое Дерево молча жмётся ко мне. Она никак не может нарадоваться, что я вернулся. Приятно ощущать её любовь и заботу, и оттого ещё труднее сказать, что мы не готовимся встречать Людей-Птиц на своей земле, как она думает, а сами пойдём на вражеский берег. Из женщин обеих стоянок пока об этом знает только Искра. Если, конечно, никто из охотников не проболтался.

Живущие на Равнине явились к нам в полном составе, и увидев довольную Большие Глаза рядом с отцом, я сразу понял, что не зря отправил женщину в поход. Сам Помнящий Всё, облачённый, несмотря на жару, в длинную накидку и бессменную шапку с орлиной головой, мерно зашагал ко мне. Я в данный момент не являлся воплощением торжественности, щеголяя в одной набедренной повязке возле ямы с дёгтем, но Жёлтое Дерево сориентировалась мгновенно, притащив одну из расшитых рубах и неизменное хрустальное копьё. Торопливо напялив одежду, я встретил Помнящего Всё уже на подходе к шатру. К несказанному удивлению, старик прилюдно обнял меня, будто давно не виденного сына, и с моей души рухнул камень. По крайней мере, один из шаманов прилюдно признал мои способности.

Слышащим не подобает общаться при посторонних, потому уединяемся в шатре. Искра приносит мясо и здоровенные глиняные чашки. В них отвар из земляники с сахаром. Пригубив из одной, я протягиваю её Помнящему Всё, и старик понимающе усмехается.

После короткого обмена ничего не значащими репликами, переходим к обсуждению договора. Я торжественно клянусь Солнцем заботиться о Больших Глазах на протяжении её жизни, и в случае, если погибнет Твёрдая Рука, взять вдову себе, согласно обычаю. Помнящего Всё устраивает клятва, и шаман обязуется поддержать меня перед остальными. С этого момента, война с Людьми-Птицами становится практически решённым делом. Мы ждём Волчьего Человека и Летящего Журавля, ушедших гонцами к Острее Ножа ещё от Живущих на Равнине. А Помнящий Всё, хитро усмехаясь, рассказывает о посланных охотниках к Большеухим и на Красную реку. Старик уверен, что шаманы откликнутся на его просьбу, а вот я крайне сомневаюсь в таком варианте.

Теперь в нашем лагере около сотни мужчин, и столкнуться с Людьми-Птицами уже не очень страшно. На тех двух стоянках, что встретились нам, охотников примерно столько же. Помощи от Большеухих я не жду. Хозяину Мамонтов выгоднее, чтобы Люди-Птицы содрали скальп с моей головы.

Прокормить такой большой лагерь непросто. Мы охотимся на бизонов и верблюдов, бьём лосей вдоль ручьёв и речушек, и даже, к великой радости Камня, убили одинокого мамонта. Впрочем, никогда не понимал подхода Тынга к добыванию зверей. Мамонтятина невкусная, а язык зверя вообще нечто вроде резины. Куда лучше убить парочку бизонов.

Долгое стояние лагерем имеет и другие минусы. Предстоящие схватки с Людьми-Птицами воодушевляют только молодых охотников. Специально для них, я не раз заявлял, что у Носящих Перья много красивых девушек. Украсть чужую женщину куда приятнее, чем собирать выкуп, потому многие воодушевлены не на шутку. Но энтузиазм не может длиться вечно, и пора бы выходить в поход, пока большая часть не остыла.